Оказывается, бывает так, что воевать проще, чем учиться. Особенно, когда у тебя образования два класса и три коридора, а преподаватель по военной географии спрашивает, чем важна река Неман. Именно так получилось у Василия Ивановича Чапаева.
Как вообще Чапаев оказался в военной академии, когда у него имелось только начальное общее образование, а военные науки он постигал, что называется, «на ходу, явочным порядком» и даже на командирских курсах никогда не учился?! А за это надо сказать спасибо Льву Давидовичу Троцкому, одобрившему поступивший к нему рапорт Чапаева о зачислении в академию. Наркомвоенмор таким образом решил проблему, сложившуюся в 4-й армии: популярный начдив поссорился с командармом, начал слать доклады и просьбы через голову начальства более высоким чинам вплоть до наркомвоенмора, а командарм-4, в свою очередь, собрался отдать Чапаева под революционный суд, где его очень даже запросто могли отправить «к Духонину».
Вот высокое начальство и решило, что если одну из сторон конфликта отправить подальше, например, в Москву изучать военные науки в открывающуюся там Академию Генерального штаба РККА, то всем будет только лучше. И популярный у солдат начдив поучится, и субординация сохранится.
Чапаев отправился в Москву, где очень быстро выяснилось, что учеба на таком уровне ему откровенно не по силам. Уровень знаний не соответствует. 6 декабря 1918 года Чапаева приняли в академию, а уже в конце декабря Василий Иванович научился и покинул стены учебного заведения. Но не потому что экстерном доказал всем, что он Наполеон и Суворов, а потому что учиться не смог.
Недостаточный уровень подготовки Чапаева выяснился сразу же при приеме на учебу. Но отказать начальство академии не могло, поэтому Василия Ивановича и еще одного слушателя А.М. Чевырева зачислили с условием, что они через два месяца сдадут экзамены по программе командных пехотных курсов. Двух классов церковно-приходской школы оказалось недостаточно.
Если верить байкам Василия Ивановича в пересказе Ивана Кутякова, то он оказался со всех сторон молодец. И делать из «10-верстовки» карту-двухверстовку научился, и даже профессора географии «умыл»:
«Профессор – важный генерал, в старом мундире без погонов и крестов (хотя на мундире еще виднелись следы от них), задал Чапаеву вопрос:
«Скажите, слушатель, какое стратегическое значение имеет река Неман?» Чапаев ему в ответ: «А вы, почтеннейший профессор, можете ответить, какое оперативное значение имеет река Солянка?» Озадаченный профессор говорит Чапаеву: «Вы шутите, такой реки на стратегической карте нет. Я еще до мировой войны преподавал географию в старой Николаевской академии генерального штаба и такой реки не знал и не встречал в природе».
В заключение профессор потребовал от Чапаева ответа на заданный вопрос. Василий Иванович сказал, что реку Неман он знает, так как здесь он был несколько раз контужен и ранен в мировую войну, но он знает также и реку Солянку, протекающую на границе уральского казачьего войска. Он весь восемнадцатый год вел бои с казаками, и эта маленькая речка имеет громадное оперативное значение в борьбе с уральским казачеством…»
Если задуматься, то на вопрос профессора Чапаев так и не ответил, намолол демагогии. Не говоря уж о том, что на Немане Чапаев в годы Первой Мировой никак не мог оказаться, так как воевал на Юго-Западном фронте. Плохо у Василия Ивановича было с географией. И не только с ней.
Уже 24 декабря, всего через 18 дней после поступления в академию Василий Иванович накатал безграмотный рапорт в РВС 4-й армии, в котором умолял вернуть его назад. Привожу этот рапорт в орфографии автора:
«Многоуважаемому Товарищу Линдову.
Прошу Вас покорно отозвать меня в штаб 4 Армии на какую-нибудь должность командиром или комисаром в любой полк, так что я преподаванье в Академии мне не приносит никакой пользы, что преподаю[т] я ето прошол на практеки, вы знаети, что я нуждаюсь в общеобразовательном цензе, которого здесь я не получаю. И томится понапрасно в стенах я не согласин, ето мне кажится тюрмой и прошу ещё покорно не морить меня в такой неволи. Я хочу работать, а не лежать, и если вы меня не адзовети, я пойду к доктору, который меня освободит, и я буду лежать бесполезно, но я хочу работат и помогат вам, если вы хотите, чтобы я вам помогал, я с удовольствием буду к вашим услугам. Так будети любезны выведети меня из етих каменых стен.
Уважающий вас Чепаев»
Кроме того, как сообщает приказ по академии №166 от 14 мая 1919 года, товарища Чапаева отчислили из-за самовольной отлучки (потом решили заменить на более мягкую формулировку «не вернулся из отпуска»):
«.. Слушателя Академии основного курса т.Чепаева как отсутствующего в Академии по неизвестным причинам с декабря месяца 1918 г., исключить из списков слушателей…»
И все это наглядно показывает, что не смог учиться в академии Чапаев не потому что «В академических аудиториях и кабинетах Василий Иванович застал мрачную атмосферу. Между старой профессурой и новыми слушателями Академии отношения были крайне натянутые. Профессора, бывшие генералы, иронически, свысока относились к своим слушателям…», а просто оказался не готов к учебе на таком уровне. Это в кино Василий Иванович лихо балагурил с Петькой на тему того, что не смог бы командовать разве что в «мировом масштабе», потому что «языков не знает». Но на самом деле с образованием у Чапаева все оказалось насколько плохо, что из академии он просто уехал.
---------
В статье использованы материалы и документы, найденные уважаемым Андреем Ганиным и опубликованные в статье "Чапай в академии" в журнале "Родина" №4 за 2008 год, а также из книги Ивана Кутякова "Василий Иванович Чапаев", издания 1958 года.