— Восемьсот пятьдесят тысяч, Настя. Я видел выписку из банка.
Настя замерла на пороге кухни с пакетом продуктов в руках. Куртка расстегнута, шарф еще на шее. Руслан сидел за столом напротив своей матери, и оба смотрели на нее так, будто она должна была что-то объяснить.
— Откуда у тебя выписка? — голос прозвучал тише, чем хотелось.
— На столе лежала.
Юлия Витальевна отставила чашку и сложила руки на столе. На лице ее застыло выражение, которое Настя научилась распознавать за пять лет замужества — смесь упрека и плохо скрытого торжества.
— Настенька, — свекровь говорила мягко, почти ласково. — Мы тут с Русланом посчитали. Этих денег как раз хватит на хорошую машину. Подержанную, конечно, но в приличном состоянии.
— Какую машину?
— Ну как какую? — Руслан наклонился вперед, на лице его было недоумение. — Маме же нужна машина. Она каждый день по полтора часа на работу добирается, потом еще столько же обратно. На морозе стоять на остановках...
— Я копила не на машину.
Слова повисли в воздухе. Юлия Витальевна прищурилась.
— А на что же ты копила три года? — в ее голосе появилась сталь. — Мы здесь живем в трехкомнатной квартире, все есть. Может, на шубу себе собираешь? Или на отдых на море?
Настя стояла и чувствовала, как холодеет внутри. Эти деньги — каждая отложенная тысяча была шагом к мечте. К своему жилью. К тому, чтобы наконец перестать слышать по утрам, как свекровь моет пол в коридоре и громко вздыхает, показывая, что устала. К тому, чтобы не видеть осуждающий взгляд, когда она покупает себе новые сапоги.
— Я устала, — Настя прошла к холодильнику и начала выкладывать продукты. — Давайте завтра поговорим.
— Завтра уже поздно будет, — Руслан встал и подошел к ней. — Мама нашла объявление. Nissan Qashqai, 2015 год. Хозяин просит 870, но если сразу, то отдаст за 850. Надо решать быстро.
— Руслан, я сказала — завтра.
— Настя! — голос мужа стал громче. — Это моя мать. Ты понимаешь? Она меня вырастила, дала образование. И сейчас, когда я могу ей помочь...
— Помоги своими деньгами, — Настя обернулась и посмотрела на него в упор.
Повисла тишина. Юлия Витальевна медленно поднялась из-за стола. Лицо ее побелело.
— Что ты сейчас сказала?
— Я сказала, что это мои деньги. Я их заработала.
— В моей квартире, — свекровь подошла ближе, и Настя увидела, как дергается жилка на ее виске. — Не платя за квартиру. Не платя за коммунальные услуги. Ты здесь живешь, ешь, спишь. И еще смеешь что-то говорить?
— Я работаю администратором в стоматологии шесть дней в неделю, — Настя старалась говорить спокойно, хотя руки дрожали. — Плачу за продукты. Покупаю все, что нужно для дома.
— Но не за квартиру! — свекровь повысила голос. — Знаешь, сколько стоит снимать трехкомнатную? Тысяч тридцать минимум! За пять лет ты бы мне полтора миллиона должна была!
Руслан стоял между ними, и Настя видела по его лицу, что он уже выбрал сторону. Как всегда.
— Мам, ну успокойся, — он попытался взять мать за руку, но та отдернула. — Настя просто устала. Она же не отказывается, правда, Настя?
Настя молча повернулась и вышла из кухни. Прошла по коридору в их с Русланом комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось так, что слышался стук в ушах.
Восемьсот пятьдесят тысяч. Три года откладывала по двадцать, иногда по тридцать тысяч в месяц. Отказывала себе во всем. Донашивала старые вещи, не ходила в кафе, не покупала косметику. Все ради того, чтобы накопить на первоначальный взнос. Чтобы взять ипотеку и съехать отсюда. Начать жить своей жизнью.
А теперь Руслан требует отдать эти деньги на машину для матери.
За дверью раздались голоса — Руслан что-то говорил успокаивающе, Юлия Витальевна отвечала резко. Потом хлопнула дверь ее комнаты.
Руслан вошел через несколько минут. Лицо у него было виноватое, но упрямое одновременно.
— Зачем ты ее так? — он сел на край кровати. — Мама расстроилась.
— А как насчет меня? Я не имею права расстраиваться?
— Настя, ну будь человеком. Это моя мать. Она действительно устает на работе. Ей пятьдесят восемь лет. До склада от дома сорок минут на автобусе, потом еще пешком идти. Зимой в мороз, летом в жару.
— У нее хорошая зарплата, — Настя села на стул напротив. — Шестьдесят тысяч. Пусть сама копит.
— Она не умеет откладывать. Характер такой.
— Зато я умею, да? И теперь должна отдать ей все, что накопила?
Руслан провел рукой по лицу. Он выглядел усталым и растерянным, но Настя знала — сейчас он скажет то, что всегда говорил в таких случаях.
— Она столько для меня сделала. Не могу я ей отказать.
— А мне ты можешь? — вопрос прозвучал тихо, но Руслан вздрогнул.
— Это другое. Ты — моя жена. Мы вместе. А мама... она одна. Виталина еще учится, помочь не может.
Настя откинулась на спинку стула. Виталина. Восемнадцатилетняя сестра Руслана, которую Юлия Витальевна растила как принцессу. Младшая дочка, поздний ребенок, смысл жизни. Виталину не просили помогать деньгами. Виталину не просили готовить ужин или убираться в квартире. Виталина училась в педагогическом колледже и встречалась с Кириллом, парнем, чьи родители держали магазин сантехники.
— Хорошо, — Настя встала. — Давай завтра поговорим. Мне правда нужно подумать.
— Только недолго думай, — Руслан тоже поднялся. — Машину могут купить.
Он вышел из комнаты, и Настя услышала, как он пошел к матери — видимо, доложить о разговоре. Она подошла к окну и посмотрела на заснеженный двор. Январский вечер, темнота наступила рано. Где-то внизу играли дети, их голоса долетали приглушенно.
Настя достала телефон и открыла банковское приложение. 850 000 рублей. Цифры светились на экране, и каждая из них была пропитана надеждой. Надеждой на другую жизнь.
Ложились они в тот вечер молча. Руслан отвернулся к стене, Настя лежала на спине и смотрела в потолок. За стеной тихо играл телевизор в комнате свекрови.
— Ты правда не понимаешь? — Руслан вдруг заговорил в темноте. — Для нее это важно. Очень важно.
— А для меня нет?
— У тебя есть все. Дом, муж, работа.
— Все это не мое. Дом — твоей матери. Муж — сын своей матери. Работа — единственное мое.
Руслан ничего не ответил. Через несколько минут его дыхание стало ровным — уснул. Настя лежала еще долго. В голове крутились мысли, одна тревожнее другой.
***
Утром Настя проснулась первой. Руслан уже ушел на работу — у него смена начиналась в семь, он ремонтировал холодильное оборудование в крупной торговой сети. Из кухни доносились звуки — Юлия Витальевна собиралась на работу.
Настя тихо оделась и вышла. На работу ей к девяти, времени было достаточно.
— Доброе утро, — она зашла на кухню.
Свекровь стояла у плиты, наливала себе кипяток в термос. Обернулась, посмотрела холодно.
— Доброе, — и снова отвернулась.
Настя налила себе воды из фильтра, достала из холодильника йогурт. Молчание давило на плечи как свинцовая плита.
— Юлия Витальевна, я подумаю про машину, — сказала она наконец. — Но мне нужно время.
— Времени нет, — свекровь закрутила крышку термоса. — Объявление висит уже неделю. Машины разбирают быстро. Если не возьмем мы, возьмет кто-то другой.
— Тогда возьмет.
Юлия Витальевна резко обернулась. Глаза ее сверкнули.
— Значит, так. Я всегда чувствовала, что ты временная в этой семье. Вечно ты будешь чужой. Руслан поймет это рано или поздно.
— Что вы имеете в виду?
— То и имею, что жена должна думать о семье. А ты думаешь только о себе.
Настя поставила недопитый йогурт на стол. Аппетит пропал.
— Я иду на работу.
Всю дорогу в метро она прокручивала в голове разговор. "Временная". "Чужая". Пять лет она жила в этой квартире, пять лет старалась быть хорошей невесткой. Готовила, убиралась, не спорила, когда Юлия Витальевна критиковала ее выбор одежды или прически. И все равно осталась чужой.
В клинике было спокойно — понедельник обычно начинался неспешно. Настя села за стойку администратора, включила компьютер. Через полчаса пришла Оксана, медсестра, с которой они подружились год назад.
— Что с лицом? — Оксана сразу заметила. — Выглядишь так, будто не спала.
— Почти не спала.
— Случилось что?
Настя оглянулась — в коридоре никого не было. Пациенты начнут приходить только через час.
— Руслан узнал про мои накопления.
Оксана присела на край стола.
— И что?
— Хочет забрать на машину для матери.
— Ты шутишь.
— Нет.
Оксана выругалась негромко.
— Сколько ты копила?
— Три года. Восемьсот пятьдесят тысяч.
— И он просто так решил, что ты должна отдать? Без разговора?
— Ну, он считает, что я обязана. Его мать устает на работе. Ей далеко ездить.
Оксана встала и прошлась по коридору. Потом вернулась.
— Слушай, а у Юлии Витальевны самой денег нет? Она же заведующая складом. Зарплата у нее хорошая.
— Руслан говорит, что она не умеет откладывать.
— Не умеет или не хочет? — Оксана скрестила руки на груди. — Она же скромно живет. Не покупает дорогие вещи, не ходит по ресторанам. Куда деньги уходят?
Настя задумалась. Действительно, куда? Продукты они покупали вместе, каждая платила за себя. Коммунальные услуги — да, их платила Юлия Витальевна. Но это тысяч десять в месяц максимум. Что она делала с остальными пятьюдесятью?
— Не знаю, — призналась она. — Никогда не думала об этом.
— А надо бы подумать, — Оксана посмотрела на нее серьезно. — Потому что если у нее есть свои накопления, а она хочет взять твои — это уже другая история.
***
Весь день мысли Оксаны не давали Насте покоя. К вечеру она решила — надо узнать правду. Но как?
Домой вернулась в семь. Руслан еще не пришел, Юлия Витальевна тоже. Настя разделась, прошла в комнату и легла на кровать. Голова раскалывалась от напряжения.
Вдруг зазвонил домашний телефон. Настя автоматически подошла и сняла трубку.
— Алло?
— Мам, ты дома? — голос Виталины звучал взволнованно.
Настя замерла. Виталина не узнала ее голос, решила, что это мать.
— Мам, ты слышишь меня? — девушка продолжала. — Кирилл сегодня такие намеки делал! Говорит, может, к лету что-то решим. Ну, ты понимаешь о чем я. Хорошо, что ты копишь мне на квартиру, а то его родители скажут, что я без ничего прихожу...
Настя медленно опустила трубку на рычаг. Руки онемели. В ушах шумело.
Копит на квартиру. Копит.
Значит, у Юлии Витальевны ЕСТЬ деньги. И немалые, если она планирует помочь дочери с жильем. Но эти деньги она бережет. Для любимой Виталины. А на машину себе хочет взять чужие.
Настя прошла на кухню, налила воды и выпила залпом. Потом еще стакан. Мысли путались, но одна была четкой и ясной — ее использовали.
Дверь в квартиру открылась. Вошел Руслан, снял ботинки, повесил куртку.
— Настя, ты дома?
— Да.
Он прошел в комнату, увидел ее лицо и нахмурился.
— Что случилось?
— У твоей матери есть деньги. Много денег.
Руслан остановился.
— Откуда ты взяла?
— Виталина звонила. Думала, что дома мать. Говорила про то, что Юлия Витальевна копит ей на квартиру.
Муж молчал. Потом медленно сел на кровать.
— Может, она преувеличила...
— Руслан! — Настя шагнула к нему. — Твоя сестра прямо сказала, что мать копит ей на квартиру! Это не пять и не десять тысяч. Это серьезные деньги!
— Даже если и так, — голос мужа стал глухим. — Это ее деньги. Она имеет право распоряжаться ими, как хочет.
— Но моими — нет?
— Это другое.
— Чем другое?!
— Тем, что она моя мать! — Руслан вскочил. — Понимаешь? Она меня вырастила. Дала мне все. И если я могу ей помочь...
— Ты можешь помочь своими деньгами, — Настя говорила тихо, но твердо. — А не моими. Я три года копила на нашу квартиру. На то, чтобы мы могли жить отдельно.
— Зачем нам съезжать? — Руслан смотрел непонимающе. — Здесь трешка. Места всем хватает.
— Мне не хватает.
— Что тебе не хватает?
— Своей жизни, — Настя села на стул. — Где я не слышу каждый день, что я временная. Что я чужая. Где я могу сама решать, на что тратить свои деньги.
Руслан молчал. Лицо его было мрачным.
— Значит, ты откажешь моей матери?
— Я откажу твоей матери, у которой есть свои накопления, но которая хочет потратить мои.
Он развернулся и вышел из комнаты. Настя услышала, как хлопнула дверь в комнату Юлии Витальевны, потом начался приглушенный разговор.
Она встала и подошла к окну. На улице уже стемнело. Где-то далеко мигали огни машин. Настя прижала ладони к стеклу — холодное, как и все в этой квартире.
Через полчаса пришла Юлия Витальевна. Руслан, видимо, успел ей позвонить. Свекровь прошла прямиком на кухню, где сидела Настя с телефоном в руках.
— Значит, подслушиваешь телефонные разговоры? — Юлия Витальевна стояла в проеме двери, руки сложены на груди.
— Я случайно сняла трубку.
— Как же, случайно. Специально решила порыться в чужих делах.
— Это не я хочу порыться в чужих деньгах, — Настя подняла взгляд. — Это вы.
Свекровь побледнела, потом покраснела.
— Как ты смеешь?!
— Легко, — Настя встала. — У вас есть накопления. На квартиру для Виталины. Но вы хотите машину купить на мои деньги.
— Это разные вещи!
— Чем они разные? Деньги есть деньги.
Юлия Витальевна шагнула вперед.
— Виталина — моя дочь. Я обязана помочь ей с жильем. А машина мне нужна для работы. Это инвестиция в мое здоровье!
— Тогда инвестируйте свои деньги.
— Мои деньги я копила годами! — голос свекрови сорвался на крик. — Отказывала себе во всем! И я имею право потратить их на то, что считаю нужным!
— А я — нет?
Повисла тишина. Юлия Витальевна тяжело дышала, глаза ее блестели.
— Ты вечно будешь здесь чужой, — она говорила медленно, отчеканивая каждое слово. — Временная. Руслан рано или поздно это поймет.
— Может быть, — Настя взяла со стола телефон. — Но это уже не ваше дело.
Она прошла мимо свекрови в свою комнату. Руслан сидел на кровати, опустив голову.
— Мне надо кое-куда съездить, — сказала Настя, надевая куртку.
— Куда?
— К маме.
***
Мать Насти, Лидия Сергеевна, жила в соседнем районе. Небольшая однокомнатная квартира на третьем этаже панельного дома. Всю жизнь проработала продавцом в продуктовом, сейчас на пенсии. Жила одна после смерти отца Насти десять лет назад.
Настя позвонила в дверь. Мать открыла быстро, удивилась.
— Настенька? Что случилось?
— Можно зайти?
— Конечно, конечно.
Они прошли на кухню. Лидия Сергеевна поставила чайник, достала печенье.
— Рассказывай.
И Настя рассказала. Про накопления, про требование Руслана, про случайный разговор с Виталиной. Про то, как Юлия Витальевна говорит, что она чужая и временная.
Мать слушала молча, только гладила дочь по руке.
— Знаешь, — сказала она наконец. — Я никогда не просила у тебя денег. Хотя живу на одну пенсию в четырнадцать тысяч. Могла бы попросить помочь с лекарствами или с ремонтом. Но не просила.
— Почему?
— Потому что это твоя жизнь. Твои деньги. Я вырастила тебя, дала образование — это был мой выбор. А ты теперь должна жить своей жизнью, а не отдавать мне долги.
Настя почувствовала, как навернулись слезы.
— Я не знаю, что делать.
— Ты должна решить, как жить дальше, — мать крепко сжала ее руку. — Но помни одно. Если ты отдашь деньги сейчас, ты будешь отдавать всегда. Потом будет еще что-то. И еще. Потому что они увидят, что ты сдалась.
— А если Руслан...
— Если Руслан выберет мать вместо тебя, значит, он не муж тебе. Жестко звучит, но это правда.
Настя сидела на кухне матери еще час. Они пили остывший напиток и говорили обо всем — о работе, о погоде, о соседях Лидии Сергеевны. Ни слова больше про Руслана и свекровь. Просто были рядом.
Домой Настя вернулась поздно, около одиннадцати. Свет горел только в комнате Юлии Витальевны. Руслан уже спал — или делал вид, что спит.
Настя тихо разделась, легла на свою половину кровати. Завтра будет новый день. И она уже знала, что скажет.
Утром Руслан ушел рано, как всегда. Настя встала в семь, оделась и вышла на кухню. Юлия Витальевна уже была там, собирала завтрак с собой.
— Юлия Витальевна, — Настя стояла в дверях. — Я не дам деньги на машину.
Свекровь обернулась. Лицо ее было каменным.
— Что ты сказала?
— Я не дам свои накопления. Это мои деньги. Я копила их на наше с Русланом жилье.
— У вас есть жилье!
— У меня нет жилья. У меня есть комната в вашей квартире, где я каждый день слышу, что я чужая.
Юлия Витальевна швырнула контейнер с едой на стол.
— Так и знала! Знала, что ты временная! Вечно ты будешь здесь не своей! Руслан поймет это, рано или поздно!
— Может быть, — Настя говорила спокойно, хотя сердце колотилось. — Но у вас есть свои деньги. Купите машину себе сами.
— Мои деньги — не твое дело!
— Так же, как мои — не ваше.
Свекровь схватила сумку и вылетела из квартиры, хлопнув дверью. Настя осталась стоять на кухне. Руки дрожали, но внутри было странное спокойствие.
Вечером она позвонила Руслану на работу.
— Мне надо с тобой серьезно поговорить. Встретимся сегодня?
— О чем?
— Не по телефону. Приедешь к восьми в парк на Центральной?
— Хорошо.
***
Парк был почти пустой — морозный январский вечер не располагал к прогулкам. Настя пришла первой, ходила вдоль аллеи, пытаясь согреться. Через десять минут появился Руслан. Лицо у него было настороженное.
— Ну, говори.
— Пойдем, погуляем.
Они шли молча минут пять. Снег скрипел под ногами, где-то вдалеке слышались голоса детей.
— Я уважаю твою мать, — начала Настя. — Но я не обязана отдавать свои накопления. Я три года копила. Отказывала себе во всем. Ради нашего будущего.
— У нас есть будущее, — Руслан смотрел перед собой. — Есть где жить.
— У меня нет будущего в этой квартире. Я там чужая. Твоя мать говорит мне это каждый день.
— Она не это имеет в виду...
— Имеет, — Настя остановилась и посмотрела на него. — И ты это знаешь. Вопрос в другом. Ты хочешь, чтобы у нас было свое жилье? Или тебе удобно жить с матерью?
Руслан молчал долго. Потом тихо:
— Я не хочу ссориться с ней из-за денег.
Настя кивнула. Внутри что-то оборвалось, но это было ожидаемо.
— Хорошо. Тогда я скажу тебе вот что. Я остаюсь в квартире, пока не накоплю достаточно. Буду продолжать откладывать. Но я больше не часть вашей семьи. Я — отдельно.
— То есть как?
— Так. Я буду готовить себе сама. Покупать свои продукты. Жить своей жизнью. Формально мы в браке, но фактически — каждый сам по себе.
— Настя...
— Ты сделал выбор, Руслан. Я делаю свой.
Она развернулась и пошла прочь. Руслан окликнул ее, но она не обернулась. Шла быстро, почти бежала. Слезы замерзали на щеках.
Дома она прошла сразу в свою комнату, заперлась. Легла на кровать и уставилась в потолок. Телефон завибрировал — эсэмэска от Руслана: "Давай поговорим нормально". Настя выключила звук и положила телефон экраном вниз.
Утром она встала рано, собралась и вышла из квартиры до того, как проснулись остальные. В обед написала Оксане: "Сказала нет. Теперь живу отдельно, но в той же квартире".
Оксана ответила: "Держись. Ты молодец".
Следующие две недели были странными. Настя жила в одной квартире с Русланом и свекровью, но будто в параллельном мире. Готовила себе отдельно, ела в своей комнате. Покупала свои продукты и складывала их на отдельную полку в холодильнике. Стирала в те часы, когда никого не было дома.
Юлия Витальевна первые дни пыталась устроить скандалы, но Настя просто уходила в комнату и запирала дверь. Руслан метался между матерью и женой, пытался говорить с обеими, но результата не было.
Виталина зашла один раз, увидела холодное молчание и больше не появлялась. Видимо, Юлия Витальевна рассказала ей, что Настя узнала про накопления.
Машину свекровь так и не купила. Продолжала ездить на автобусах, только теперь лицо ее при виде Насти становилось каменным.
В клинике Оксана спросила:
— Ну что, как оно?
— Странно, — Настя пожала плечами. — Но честно. Я больше не притворяюсь, что мы одна семья.
— Тяжело?
— Тяжелее было жить в обмане. Теперь хоть все ясно.
Настя открыла банковское приложение. За две недели она отложила еще двадцать тысяч. Теперь на счету было 870 000. До миллиона оставалось совсем немного. А миллион — это уже первоначальный взнос по ипотеке на небольшую однушку.
— Знаешь, что самое интересное? — сказала Оксана.
— Что?
— Юлия Витальевна деньги свои так и бережет. Для дочки. А себе купить машину — жалко.
— Вот именно, — Настя убрала телефон. — Но это уже не моя проблема.
Вечером она шла домой по морозной улице и думала о том, что впереди еще минимум год жизни в этой квартире. Может, полтора. Но теперь она знала точно — это временно. У нее есть цель. Есть деньги. И есть право распоряжаться ими так, как она хочет.
На телефоне пришло уведомление — зарплата. Настя открыла приложение и сразу перевела тридцать тысяч на накопительный счет. 900 000.
Скоро она сможет начать смотреть квартиры. Свои. Где никто не будет говорить ей, что она временная и чужая. Где она будет дома.
Иллюзия равновесия рухнула в один мартовский вечер. Настя молча положила на кухонный стол не деньги, а связку ключей и заявление на развод. Юлия Витальевна торжествующе перекрестила ей спину, даже не подозревая страшного: освобождая место для любимой дочери, она только что собственными руками подписала приговор своей спокойной старости.
Закон бумеранга сработал быстрее, чем кто-либо ожидал. Развязка этой семейной драмы получилась поучительной и жесткой. Узнайте, чем обернулось предательство для каждой из них: Узнать, как судьба расставила всё по местам