Катя шла по улице, глядя под ноги и не замечая ничего вокруг. Слова Андрея до сих пор звучали в голове, как приговор.
– Я не готов быть отцом. Это твоя проблема, решай сама. И вообще, я не уверен, что это от меня. Мы расстаемся.
Он даже не дал ей толком ничего сказать. Просто развернулся и ушел. Они встречались полтора года, строили планы, говорили о будущем. А когда она призналась, что беременна, он превратился в чужого человека. Холодного, равнодушного.
Катя сжала в руке направление в клинику. Через час у нее прием. Она запишется на процедуру. Других вариантов не было. Одной ребенка не поднять, родители живут далеко, в деревне, денег у них нет. Зарплаты Кати едва хватало на съемную комнату и скромную еду. Куда тут с ребенком?
Навстречу шла женщина с коляской. Катя отвернулась, чтобы не видеть. Внутри все сжималось от боли. Она не хотела этого. Не хотела! Но что еще оставалось?
Под ногами что-то блеснуло. Катя машинально наклонилась и подняла телефон. Дорогой, в черном чехле, экран не разбит. Включила – заблокирован паролем. На экране заставка: мужчина с маленькой девочкой на руках, оба смеются.
Катя постояла, не зная, что делать. Обычно она прошла бы мимо, но сейчас почему-то остановилась. Может, это знак? Может, судьба дает ей время подумать?
Телефон завибрировал. Звонок от мамы. Катя нажала экстренный вызов и ответила.
– Алло?
– Добрый день, – послышался женский взволнованный голос. – Вы нашли телефон? Это телефон моего сына! Он его потерял сегодня утром, мы уже весь город обыскали!
– Да, я подняла его на улице Садовой, возле остановки.
– Господи, спасибо вам огромное! Скажите, вы можете подождать? Мы сейчас приедем! Или давайте встретимся где-нибудь, как вам удобнее?
Катя посмотрела на часы. До приема оставалось сорок минут.
– Хорошо. Я возле кафе на Садовой посижу. Приезжайте.
– Спасибо, спасибо! Мы через десять минут будем!
Катя зашла в кафе, заказала чай и села у окна. Пить не хотелось, но просто так сидеть было неловко. Направление в клинику лежало в сумке. Она достала его, посмотрела и снова убрала. Внутри все болело.
Дверь кафе распахнулась, и вошла женщина лет шестидесяти в сопровождении мужчины на костылях. У мужчины была загипсована нога, лицо осунувшееся, уставшее. Ему было лет тридцать пять.
– Вы нашли телефон? – женщина подошла к Кате.
– Да, вот, – Катя протянула ей телефон.
– Спасибо вам, дорогая! Вы даже не представляете, как нам этот телефон нужен! – женщина прижала телефон к груди, и Катя заметила, что у нее дрожат руки.
– Не за что. Я просто увидела и подняла.
Мужчина на костылях тяжело опустился на стул рядом.
– Спасибо, – сказал он хрипло. – Извините, что заставили ждать. Я не очень быстро передвигаюсь сейчас.
Катя посмотрела на него внимательнее. Бледное лицо, темные круги под глазами, руки трясутся.
– Ничего страшного. Вы в порядке? Может, воды принести?
– Не откажусь, – он слабо улыбнулся.
Женщина подозвала официантку и заказала воду и чай.
– Простите, мы вас отвлекли от дел, наверное, – сказала она Кате. – Вы куда-то спешили?
Катя замялась.
– Да нет, никуда особо.
– Тогда посидите с нами немного, – женщина взяла ее за руку. – Я хочу вас отблагодарить. За телефон. Вы не представляете, что там хранится. Это не просто телефон.
Мужчина выпил воды и откинулся на спинку стула.
– Мама, не надо девушку задерживать.
– Нет-нет, я вас послушаю, – вдруг сказала Катя. Ей действительно не хотелось уходить. Не хотелось идти в клинику. Не хотелось принимать решение.
Женщина кивнула и начала рассказывать.
– Понимаете, у моего сына умерла жена. Полгода назад. Рак. Она была такая молодая, всего двадцать девять лет. Оставила дочку трехлетнюю. А через месяц после ее смерти сын попал в аварию. Пьяный водитель въехал в него на пешеходном переходе. Перелом ноги, сотрясение. До сих пор на костылях ходит.
Катя молчала, не зная, что сказать.
– И вот в этом телефоне, – женщина показала на телефон, – там видео. Видео, где его жена записала обращение к дочке. За неделю до смерти записала. Чтобы Машенька, когда вырастет, могла маму увидеть, услышать. Там еще фотографии все, переписки. Это единственное, что у него осталось от жены.
– Мама, хватит, – мужчина устало провел рукой по лицу.
– Нет, пусть девушка знает, что она сделала, – женщина смотрела на Катю со слезами на глазах. – Вы спасли память. Вы вернули ему последнее, что осталось от любимого человека. Спасибо вам.
Катя почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Она представила эту маленькую девочку, которая никогда больше не увидит маму. Представила этого мужчину, который потерял жену и едва не потерял последние воспоминания о ней.
– Я рада, что смогла помочь, – тихо сказала она.
Мужчина посмотрел на нее.
– Как вас зовут?
– Екатерина. Катя.
– Максим, – он протянул руку, и Катя пожала ее. – Правда, спасибо. Я бы с ума сошел, если бы не нашел телефон.
– А я вам говорила, не надо было сегодня на улицу выходить, – вздохнула женщина. – Врач же сказал, покой тебе нужен.
– Мама, я не могу дома сидеть постоянно. Машеньку нужно забирать из садика, продукты покупать.
– Так бы я все сама сделала!
– Ты и так устала. Тебе отдыхать надо.
Катя слушала их разговор и вдруг почувствовала, как внутри что-то переворачивается. Вот они, живые люди, которые борются, несмотря ни на что. Жена умерла, муж покалечен, но они не сдаются. Растят ребенка, живут дальше.
А она? Она просто решила сдаться при первой же трудности. Андрей бросил – значит, все, конец. Одной не справиться – значит, не надо даже пытаться.
– Извините, – тихо сказала она. – Можно я вас кое-что спрошу?
– Конечно, – женщина кивнула.
– Как вы справляетесь? С ребенком, с трудностями? Одни ведь, по сути.
Максим посмотрел на нее внимательно.
– А у вас тоже проблемы?
Катя замялась, но потом решилась.
– Я беременна. Парень бросил, сказал, что это не его дело. Я иду на прерывание. Сегодня. Через полчаса должна быть в клинике.
Повисла тишина. Женщина смотрела на Катю с сочувствием. Максим нахмурился.
– И вы уверены в своем решении? – тихо спросила женщина.
– Не знаю, – призналась Катя, и слезы покатились по щекам. – Я не хочу этого делать. Но я одна. Денег нет. Работа не очень. Родители далеко, им помочь нечем. Как я одна подниму ребенка?
– А как я поднимаю? – вдруг резко сказал Максим. – Думаете, мне легко? Жена умерла, я на костылях, работать пока не могу, на пособие живу. Мама пенсионерка, сама еле сводит концы с концами, но помогает как может. Но я не могу отказаться от дочки. Она живая. Она дышит, смеется, живет. Это часть моей жены, часть меня. Как я могу от нее отказаться?
Катя молчала, слезы текли ручьем.
– Простите, – Максим потер лицо. – Я не хотел так резко. Просто мне больно об этом говорить. Моя жена до последнего боролась. Хотела увидеть, как дочка пойдет в школу, как вырастет. Не успела. Но она оставила нам самое ценное – Машеньку. И я не имею права опустить руки.
– Катенька, – женщина взяла ее за руку. – Я понимаю, как вам страшно. Но знаете что? Дети – это счастье. Да, трудно. Да, тяжело. Но они дают смысл жизни. Ради них можно горы свернуть. Вы молодая, здоровая. У вас все получится. Не делайте того, о чем будете жалеть всю жизнь.
Катя всхлипывала, не в силах остановиться.
– Но как? Как мне одной?
– Не одной, – женщина крепко сжала ее руку. – Есть же поддержка для матерей-одиночек. Пособия, льготы. Можно на работу с ребенком устроиться. Детские сады есть. Много вариантов. Главное – не сдаваться.
Максим достал телефон и что-то в нем полистал.
– Вот, смотрите. Это Машенька. Моя дочь.
Он показал Кате фотографию. Маленькая девочка с темными кудряшками и огромными карими глазами смеялась в камеру, обнимая плюшевого мишку.
– Она моя радость, – сказал Максим тихо. – Каждое утро просыпаюсь и понимаю, что живу ради нее. Да, моя жена умерла. Да, мне тяжело. Но когда Машенька обнимает меня и говорит "папа, я тебя люблю", я понимаю, что все не зря. Все имеет смысл.
Катя смотрела на фотографию и представляла своего ребенка. Мальчика или девочку. С ее глазами или носом. Который будет расти, смеяться, обнимать ее.
– Я боюсь, – прошептала она.
– Все боятся, – женщина обняла ее за плечи. – Это нормально. Но страх нельзя делать главным советчиком. Слушайте сердце. Что оно вам говорит?
Катя закрыла глаза. Сердце кричало. Кричало не делать этого. Не отказываться от ребенка. Бороться. Попытаться. Хотя бы попытаться.
– Не хочу идти в клинику, – сказала она наконец.
– Тогда не идите, – улыбнулась женщина. – Давайте лучше мы вам чаю закажем, пирожное. Поговорим по душам. Я вам расскажу, какие пособия можно оформить, где какие льготы получить. Я ведь всю эту информацию для сына собирала, когда он остался один с Машенькой.
Катя кивнула. Впервые за несколько дней она почувствовала, что дышать стало легче. Что есть надежда.
Они просидели в кафе больше двух часов. Женщина, которую звали Вера Ивановна, рассказала Кате про выплаты для беременных, про родовой сертификат, про декретные. Максим поделился своим опытом, как он справлялся с дочкой один, пока лежал в больнице после аварии.
– Понимаете, главное – это не деньги даже, – говорил он. – Главное – это желание. Если вы действительно хотите этого ребенка, вы справитесь. Найдете работу получше, попросите помощи у государства, у знакомых. Люди не такие черствые, как кажется. Многие готовы помочь.
– А вот как вы, – добавила Вера Ивановна. – Вы же телефон вернули. Могли забрать себе, продать. А вы позвонили, встретились. Это говорит о том, что вы хороший человек. И вы будете хорошей матерью.
Катя впервые за долгое время улыбнулась.
– Спасибо вам. Правда. Если бы не эта встреча, я бы... – она не договорила.
– Судьба, – кивнула Вера Ивановна. – Все неслучайно. Вы нашли телефон не просто так. Это знак был. Чтобы вы остановились, подумали.
Они обменялись номерами телефонов. Вера Ивановна пообещала помочь с оформлением документов, подсказать, куда обращаться. Максим предложил познакомить с няней, которая иногда сидела с Машенькой, вдруг пригодится.
Когда Катя вышла из кафе, солнце уже клонилось к закату. Она достала из сумки направление в клинику, долго смотрела на него, а потом порвала и выбросила в урну.
Вечером позвонила маме в деревню.
– Мам, привет. Как дела?
– Катюш, доченька! Все хорошо. У тебя как?
– Мам, я тут хотела тебе кое-что сказать. Я беременна.
В трубке повисла тишина, потом мама тихо спросила:
– А Андрей?
– Андрей ушел. Не захотел ребенка. Мам, я буду одна растить. Справлюсь. Ты не переживай.
– Доченька моя, – голос мамы задрожал. – Конечно справишься. Ты сильная. А я помогу чем смогу. Приезжай к нам, когда родишь. Отдохнешь, я с внуком или внучкой посижу. Все будет хорошо, слышишь?
Катя улыбнулась сквозь слезы.
– Спасибо, мам. Я люблю тебя.
– И я тебя, родная.
Прошло несколько месяцев. Живот у Кати уже округлился, стало тяжело ходить. Но она не жаловалась. Устроилась на новую работу, где можно было работать удаленно. Оформила все пособия, которые посоветовала Вера Ивановна. Собирала понемногу приданое для малыша.
Андрей один раз позвонил, спросил, как дела. Катя ответила коротко и попросила больше не беспокоить. Он не стал настаивать. Значит, так тому и быть. Она не держала зла. Просто приняла ситуацию и жила дальше.
С Верой Ивановной и Максимом они теперь часто виделись. Вера Ивановна помогала советами, приносила детские вещи, которые остались от Машеньки. Максим рассказывал про воспитание дочери, делился опытом.
Однажды он пригласил Катю к себе в гости. Она пришла с тортом и букетом цветов. Машенька встретила ее с любопытством, спряталась за папины ноги.
– Не бойся, это тетя Катя. Она хорошая, – Максим погладил дочку по голове.
Машенька осторожно вышла и посмотрела на Катин живот.
– А там кто? – спросила она.
– Там малыш, – улыбнулась Катя. – Скоро родится.
– Можно я потрогаю?
– Конечно.
Машенька осторожно положила ладошку на живот и засмеялась, когда малыш толкнулся изнутри.
– Он дерется!
– Это он играет, – объяснил Максим. – Хочет скорее на свет появиться.
Вечером, когда Машенька уснула, они с Максимом сидели на кухне и пили чай.
– Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что все так вышло, – сказала Катя. – Если бы я не нашла твой телефон, не встретила тебя и твою маму, я бы совершила ужасную ошибку.
– Не думай об этом, – Максим накрыл ее руку своей. – Ты сделала правильный выбор. И я уверен, что ты будешь отличной мамой.
Катя посмотрела на него и вдруг почувствовала, как внутри что-то теплеет. Максим был хорошим человеком. Сильным, несмотря на все испытания. Заботливым отцом. И, кажется, между ними появлялось что-то большее, чем просто дружба.
– Максим, а ты... ты не думал о том, чтобы снова создать семью? – осторожно спросила она.
Он задумался.
– Думал. Но понимаю, что не каждая женщина готова принять меня с ребенком, с моим прошлым. Да и я сам не готов был. До недавнего времени.
– А сейчас?
– Сейчас чувствую, что жизнь продолжается. Что можно попробовать снова быть счастливым. Не предавая память жены, а просто... живя дальше.
Катя молчала, не зная, что сказать.
– Катя, – Максим повернулся к ней. – Я понимаю, что сейчас не лучшее время для таких разговоров. Ты беременна, тебе нужен покой. Но я хочу, чтобы ты знала – я здесь. Я готов помогать тебе, поддерживать. И если ты захочешь, мы могли бы... попробовать. Стать семьей. Ты, я, Машенька и твой малыш.
Катя почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Она не ожидала такого признания. Не ожидала, что кто-то примет ее с ребенком от другого мужчины.
– Максим, я не знаю что сказать.
– Не говори ничего сейчас. Подумай. У нас есть время. Просто знай, что я не шучу. Я серьезно.
Катя кивнула. Когда она уходила домой тем вечером, на душе было светло. Жизнь действительно продолжалась. И, кажется, готовилась подарить ей новое счастье. Совсем не то, которое она планировала. Но от этого не менее настоящее.