Надувные спасательные шлюпки, которыми сегодня оснащён каждый корабль, во Франции до сих пор называют «бомбарами». Туристы, садясь в прогулочный катер где-нибудь на Лазурном берегу, и не подозревают, что оранжевый свёрток под сиденьем носит имя человека, который в 1952 году переплыл Атлантику на резиновой лодке без единого куска хлеба, чтобы только доказать: от страха умирают быстрее, чем от жажды.
Весной 1951 года в булонском госпитале раздался ночной звонок. Двадцатишестилетний интерн Ален Бомбар поднял трубку.
Кораблекрушение у мола Карно, везут пострадавших.
Бомбар натянул халат без особой тревоги. Мол Карно стоял почти у самого берега, ночь выдалась тихая. Он спустился в приёмный покой.
Санитары занесли сорок три тела.
Траулер «Нотр-Дам-де-Пейраг» из порта Экиэм сбился с курса в тумане и напоролся на камни. Спасательные жилеты были на всех. Волнения почти не было, до суши рукой подать. Ни один человек не захлебнулся, и ни один не выжил.
«Пустяковая навигационная ошибка, - вспоминал потом Бомбар, - и вот результат: сорок три покойника, семьдесят восемь осиротевших детей. В ту ночь я впервые по-настоящему понял, что такое морское происшествие».
Бомбар стоял над телами и не находил ответа. Эти люди не утонули, они не окоченели от холода. Отчего же они не дышат?
Тогда Ален засел за статистику и обнаружил страшную закономерность. Девяносто процентов людей после крушения корабля погибают в первые трое суток. За три дня от голода не умрёшь, от жажды тоже ещё поживёшь.
Так отчего же они гибнут?
Он вспомнил «Титаник». Спасательные суда подошли к месту через три часа, а в шлюпках среди выживших уже лежали тела и сидели люди, лишившиеся рассудка.
Три часа! Ещё и замёрзнуть не успели.
«Жертвы легендарных кораблекрушений, погибшие преждевременно, я знаю: вас убило не море, вас убил не голод, вас убила не жажда! - написал Бомбар в книге «За бортом по своей воле». - Раскачиваясь на волнах под жалобные крики чаек, вы умерли от страха!»
По его подсчётам, океан ежегодно уносил около двухсот тысяч жизней в мирное время. Один только Булонь хоронил от ста до полутора сотен рыбаков за год и гибли они от паники.
Бомбар был из тех, кто не умеет отступать. Он задумал доказать, что человек за бортом способен выжить, если сохранит рассудок. И проверить это собирался на себе.
С осени 1951 года он засел в Океанографическом музее Монако. Месяцами корпел над анализами морской воды, препарировал рыб. Оказалось, что тело морских обитателей на четыре пятых состоит из пресной воды, и сок из рыбьей плоти годится для питья. Планктон содержал витамин С, спасавший от цинги. Даже солёную воду можно было пить, чередуя несколько дней подряд с перерывом.
Коллеги крутили пальцем у виска, моряки посмеивались. Газеты окрестили его безумцем, а его теории ересью.
- Что ж, - сказал Бомбар, - тогда и лодку назову «Еретиком».
Компания «Зодиак» изготовила для него надувную лодку четыре с половиной метра в длину и около двух в ширину. Парус в три квадратных метра. Вот и весь корабль.
На такой посудине одному не справиться, и Бомбар стал искать напарника. Дал объявления в газеты. Откликнулись в основном чудаки. Один кандидат сообщал, что трижды пытался свести счёты с жизнью и видит в плавании удобный случай.
Другой великодушно разрешал съесть себя в случае голода. Кто-то предлагал взять на борт свою тёщу. Главный спонсор экспедиции тоже рвался в море, хотя весил полтора центнера и считал это преимуществом перед худощавым доктором.
В конце концов объявился англичанин Джек Палмер, яхтсмен со стажем. Вместе они прошли пробный маршрут по Средиземноморью, полмесяца на сырой рыбе и планктоне, без пресной воды. Палмер всё выдержал. Но когда дело дошло до Атлантики, он передумал. В день отплытия попросту не пришёл.
Бомбар отчалил в одиночку.
19 октября 1952 года, раннее утро...
Бомбар обнял жену и поцеловал дочь, которая родилась накануне. Он толком не успел её разглядеть, развернулся и зашагал к пристани, не оборачиваясь.
У причала в Лас-Пальмасе толпились журналисты и зеваки. «Еретик» покачивался на воде. В лодке лежал опечатанный ящик с неприкосновенным запасом, еда и вода на крайний случай. Бомбар поклялся не вскрывать его, иначе эксперимент потерял бы смысл.
«На случай катастрофы, - признался он позже, - я держал в кармане рубашки хорошую дозу яда».
Он вышел в море по маршруту Колумба, тем путём, которым пятьсот лет назад каравеллы шли в Америку. Маршрут пролегал вдали от судоходных линий. Встретить корабль здесь было почти невозможно. Впрочем, Бомбар на это и рассчитывал.
Шторм обрушился в первую же ночь.
Волны захлестнули лодку. Резиновые борта держали «Еретика» на плаву, но он превратился в корыто с водой. Черпака на борту не оказалось, Бомбар о нём не подумал. Он черпал воду шляпой, терял сознание, приходил в себя и снова черпал.
«До сих пор я сам не могу понять, как мне удалось, холодея от страха, продержаться таким образом два часа, - записал он в дневнике. - Потерпевший кораблекрушение, всегда будь упрямей, чем море, и ты победишь!»
На четвёртый день лопнул парус. Бомбар зашивал его вручную, стежок за стежком. Потом порвался запасной. Почти всё плавание он прошёл под латаной парусиной.
Удочек и сетей Бомбар не брал принципиально, у потерпевшего кораблекрушение их нет. Он привязал к веслу перочинный нож и соорудил гарпун. Первой добычей стала корифена-дорада, крупная сине-зелёная рыба. Из её костей он сделал крючки, а из внутренностей наживку.
Биологи предупреждали, что вдали от берегов рыбы мало. Оказалось, много. И непуганая. Стайка из шести дорад сопровождала «Еретика» всё плавание, держась настороже, но не отставая. Каждое утро Бомбар находил в лодке от пяти до пятнадцати летучих рыб. Они натыкались ночью на парус и падали на дно.
Планктон Бомбар вылавливал обыкновенным носком, привязанным к верёвке. Пара столовых ложек в день.
«В отличие от сырой рыбы он недурён на вкус, - вспоминал Бомбар. - Ощущение, что ешь лангустов или креветок».
С питьём он выработал собственный ритм. Пять-шесть дней морской воды, потом три дня на одном рыбьем соке. На двадцать третьи сутки хлынул ливень, и Бомбар впервые за три недели напился пресной воды досыта.
Акулы появлялись то и дело. Одна, особенно настырная, не боялась ударов веслом и кружила вокруг лодки часами. Рыба-меч однажды проткнула резину, пришлось латать на ходу. Ракушки врастали в швы, разъедая материал. Каждый день Бомбар осматривал судно и латал дыры.
На пятьдесят третий день он увидел корабль.
Судно шло мимо, но заметило крошечную лодку и подошло. Моряки предложили Бомбару подняться на борт.
Это было страшное искушение. Пятьдесят три дня в океане. Тело измождено, кожа в сыпи. А тут предлагают горячий душ и койку.
Бомбар попросил только сообщить его координаты и убедиться, что он держит верный курс. Взял на борт немного пресной воды. И отказался от спасения.
«Если вы думаете, что экипажи встреченных судов только и думают о том, чтобы подобрать терпящих бедствие, то жестоко ошибаетесь», - написал он потом.
Корабли проходили мимо. Мир был занят своими делами.
22 декабря 1952 года «Еретик» подошёл к острову Барбадос. Шестьдесят пять дней, четыре тысячи четыреста километров.
На пляже Бомбара встретила толпа местных жителей. Пока он выбирался из лодки, они успели растащить половину снаряжения, но ему было всё равно. Он стоял на твёрдой земле.
Врачи ужаснулись его состоянию: критическая потеря веса, истощение, серьезные проблемы с кожей и кровью, село зрение.
Опечатанный ящик остался нетронутым. Это зафиксировали официально.
«Теперь я буду бороться за то, чтобы моя «ересь» была понята и стала христианской верой для всех, кто в будущем может потерпеть кораблекрушение», - сказал Бомбар журналистам.
Он написал книгу «За бортом по своей воле», которая разошлась по всему миру. Потом занялся конструированием надувных спасательных плотов. В октябре 1958 года на реке Этель испытания такого плота закончились катастрофой, погибли девять человек.
Бомбар пережил тяжелейший нервный срыв, оказавшись на грани жизни и смерти, но оправился и вернулся в науку. Прожил он восемьдесят лет.
Он получал письма со всего мира. Люди писали:
«Если бы не ваш пример, мы бы погибли».
А надувные шлюпки его имени и сегодня лежат свёрнутые под сиденьями.