— Вот это ищешь? — она протянула ему письмо.
Коля побледнел.
— Жень, ты... ты не подумай... Лешка… Это…
— О чем я не должна думать, Коля? Что мать моего мужа жива и сидит в тюрьме? Что вы оба держите меня за наивную незабудку?!
— В смысле — месяц? Жень, мы же договаривались, что до осени точно!
У меня младший только в садик пошел, я работу рядом нашла...
Что произошло?
Мы же платим вовремя, не шумим…
— Дело не в вас…, — Женя замялась. — Мне нужно вернуться в свою квартиру.
— Зачем? Ты с мужем поссорилась?
— Не задавай, пожалуйста, лишних вопросов.
Ровно месяц с сегодняшнего дня!
Я перерасчет сделаю, залог верну.
Извини...
Женя нажала на отбой и поежилась. Скорее бы поставить во всем этом точку…
***
Женя никак не могла оторвать взгляд от конверта, лежащего на кухонном столе.
Обычного конверта, который она буквально пять минут назад выудила из почтового ящика вместе с рекламными листовками и счетом за интернет.
Леша обычно сам забирал почту, но сегодня в ящик зачем-то полезла она…
Штемпель. Обратный адрес. ФКУ ИК-6.
И имя отправителя: Суворова Лидия Никитична.
Имя это Женя слышала несколько раз от мужа — именно так звали его мать. То есть свекровь, которую Женя никогда в глаза не видела.
Она и не подозревала, что женщина, подарившая жизнь ее мужу, вообще жива.
— У меня никого нет, Жень, — сказал Леша на третьем свидании, когда они сидели в дешевой кофейне, отогреваясь после прогулки под дождем. — Отец ушел еще до моего рождения, я его и не видел никогда.
А мама... мамы не стало, когда мне было двадцать. Сердце. Так что я вроде как перекати-поле. Сам по себе.
— Совсем один? — Женя тогда едва не расплакалась от жалости. — Ни теть, ни дядь?
— Есть какая-то седьмая вода на киселе в Сибири, но мы не общаемся.
Знаешь, так даже проще. Никаких семейных драм, никаких обязательных обедов по воскресеньям у тещи или свекрови. Только ты и я.
Она тогда подумала:
"Боже, какой он сильный. Пережил такое и не озлобился..."
Она окружила его такой заботой, будто пыталась компенсировать всю ту любовь, которую он недополучил от матери.
А потом была свадьба, скромная, исключительно «для своих».
С ее стороны — родители, пара подруг, с его — только лучший друг детства, Колька, который весь вечер подозрительно молчал и старался не смотреть Жене в глаза.
Тогда она списала это на природную застенчивость. Теперь она понимала: Колька просто боялся сболтнуть лишнего.
— Слушай, а где она похоронена? — спросила Женя как-то через полгода после свадьбы. — Может, съездим, приберемся? Все-таки мама...
Леша тогда странно дернулся. Отвернулся, начал поправлять воротник рубашки.
— Далеко, Жень. В области. Там кладбище старое, закрытое почти.
Я сам как-нибудь съезжу, не забивай голову. Не хочу я туда с тобой ехать, там энергетика тяжелая.
Давай лучше о живых думать, ладно?
И она поверила. Гл..пая!
***
Входная дверь открылась, Женя вздрогнула и быстро спрятала конверт в ящик стола, присыпав его купонами из супермаркета.
— Привет, родная! — голос Леши из прихожей звучал так же бодро и тепло, как всегда. — Как наш чемпион? Не буянил?
Он вошел на кухню, подошел к Жене, хотел поцеловать в макушку, но она непроизвольно отстранилась.
— Ты чего? Устала? — он нахмурился, заглядывая ей в лицо. — Опять Никитос спать не давал?
Давай я сейчас переоденусь, заберу его, а ты иди приляг.
Я и ужин сам соображу.
— Не надо, я не голодная. Леш, почту сегодня приносили…
Он замер на секунду,буквально на долю мгновения, но Женя это заметила.
— Да? И что там? Счета опять?
— Счета. Реклама какая-то. И всё.
Он заметно расслабился и шумно выдохнул.
— Ну и отлично! Пойду руки помою и к сыночку пойду. Соскучился — сил нет.
Женя смотрела ему в спину. Человек, с которым она делила время, быт, да и целую жизнь, стоял перед ней и врал.
Врал так бессовестно, что становилось тошно.
"Считай, что я сирота", — говорил он.
А из колонии номер шесть писала Лидия Никитична.
За что она там? Человека загубила? Что-то украла? Смошенничала? И сколько ей еще сидеть осталось?
Женя вдруг четко представила, как через год или два в их дверь позвонят, и на пороге будет стоять женщина с тяжелым взглядом и лагерным прошлым.
И скажет:
"Здравствуй, сынок, здравствуй, невестка. А где мой внучек? Я у вас теперь жить буду!"
Женя за себя не переживала, она очень боялась за Никиту.
Как он расти будет рядом с бабушкой, которая срок отмотала?!
Да как вообще к ребенку можно подпустить уголовницу?!
— Жень, ты чай будешь? — крикнул Леша из комнаты. — Тут в «Магните» скидки на подгузники, я буклет нашел в ящике. Надо завтра заскочить.
Она не ответила. Она уже открывала приложение банка, проверяя остаток на своем личном счету.
Денег должно было хватить на первое время. Квартира в другом районе — это хорошо.
Жильцы съедут через месяц. Главное — продержаться этот месяц и не выдать себя.
***
Леша ушел на работу, а перед этим долго целовал Никитку в пухлую щечку, и обещал вернуться пораньше.
Женя смотрела на эту сцену с растущим отвращением. Как он мог так подло ее обманывать? Разве такие вещи вообще можно скрывать?!
Когда муж ушел, она достала письмо. Руки чесались вскрыть его, прочитать, но она боялась.
А вдруг, если она прочитает, то уже не сможет уйти? Вдруг там что-то такое...
— Нет, — твердо сказала она сама себе. — Не имеет значения, что там. Он врал мне почти два года!
В дверь кто-то позвонил. Женя вздрогнула. Кто это мог быть?
Родители предупреждают заранее. Подруги? Она подошла к глазку — на лестничной площадке стоял Колька.
Он нервно переступал с ноги на ногу и постоянно оглядывался на лифт.
Женя открыла дверь.
— Коля? А Леша на работе.
— Да я знаю, Жень... — Коля замялся, пряча руки в карманы куртки. — Я это... мимо проезжал. Думал, может, Леха ключи от гаража дома оставил?
Он говорил, они на тумбочке должны быть.
— Ключи? — она приподняла бровь. — Нет никаких ключей на тумбочке. И в прихожей нет. Ты уверен, что он их дома оставил?
— Ну, он так сказал... Слушай, Жень, Лешка еще просил кое-что из ящика забрать. Я глянул, а там пусто. Ты... ты сегодня почту не забирала?
— Забирала. А что?
Коля сглотнул.
— Да так. Ждем посылку одну по запчастям, Леха просил глянуть, не пришло ли уведомление.
Женя медленно вернулась на кухню, взяла со стола серый конверт и вернулась к дверям.
— Вот это ищешь? — она протянула ему письмо.
Коля побледнел.
— Жень, ты... ты не подумай... Лешка… Это…
— О чем я не должна думать, Коля? Что мать моего мужа жива и сидит в тюрьме? Что вы оба держите меня за наивную незабудку?!
Что я родила ребенка от человека, чья наследственность — тайна за семью печатями?
— Жень, он просто хотел как лучше! — Коля заговорил быстро, сбивчиво, переходя на шепот. — Он хотел нормальной жизни, без этого всего.
Мамка его… Она сложный человек, Леха от нее нахлебался так, что тебе и не снилось.
Он же не со зла, понимаешь? Он просто вычеркнул ее, чтобы тебя не пугать.
— Вычеркнул? — Женя горько усмехнулась. — Коля, как вообще можно вычеркнуть из памяти мать? Да еще и так подло.
Он лишил меня права выбора! Я имела право знать, в какую семью вхожу.
— Да какая там семья! — Коля махнул рукой. — Нет там никакой семьи. Только она и ее... делишки черные.
Жень, отдай письмо, а? Ты ж его не читала? Я Лехе передам, он сам все расскажет.
— Уйди, Коль, — тихо сказала Женя. — И письмо я тебе не отдам. Оно адресовано Алексею Суворову, вот он придет и сам его получит. Из моих рук.
Женя бесцеремонно захлопнула дверь прямо перед носом обескураженного Николая.
***
Весь день прошел как в тумане. Женя кормила сына, переодевала, гуляла во дворе с ним, но мыслями она постоянно возвращалась к этой ситуации.
Что взять в первую очередь? Коляску, кроватку, свои документы. Мебель... к черту мебель.
В ее квартире на окраине города была старая тахта и шкаф. Этого достаточно.
К шести вечера она была абсолютно спокойна.
Накрыла стол, приготовила ужин, уложила сына. И села ждать мужа.
— М-м-м, пахнет вкусно! — муж, вернувшийся с работы, старательно делал вид, что ничего не произошло. — Смотри, что купил. Мобиль новый для Никиты! Там мелодии спокойные.
Женя молча сидела за столом, а перед ней лежал злополучный серый конверт. Леша заглянул на кухню и тут же притворяться перестал.
— Нашел Колька? — глухо спросил он.
— Я нашла. Колька по твоей просьбе приходил, пытался забрать. Но я не отдала…
Муж тяжело опустился на стул напротив.
— Почему, Леш? Почему ты сказал, что она ум.ерла?
— Потому что для меня она ум.ерла двенадцать лет назад, — он поднял на нее глаза. В них стояли слезы. — Когда она в первый раз села. Потом вышла, пробыла на воле полгода и снова уехала на зону.
Жень, ты из нормальной семьи, твой отец — инженер, мама — учительница. Ты бы даже не поняла, о чем она говорит. Она профессиональная мошенница. Аферистка.
— И ты решил, что имеешь право мне врать? Год? — Женя не сдержалась и вскрикнула. — Ты понимаешь, что ты вот этим вот поступком доверие все к тебе уг..ро..ил?
— Я боялся тебя потерять! — муж тоже взвился. — Ты бы ушла! Сказала бы: «Ой, нет, у него мать — зэчка, мало ли что там в крови».
Я хотел, чтобы Никита рос в нормальной атмосфере. И да, я решил, что муж-сирота лучше, муж — сын воровки!
— А теперь у него будет отец в разводе, — холодно отрезала Женя.
Леша замер.
— Что? В смысле? Жень, ты чего? Из-за письма? Из-за того, что я скрыл?
— Из-за того, что я тебя не знаю, Леша. Если ты смог так хладнокровно выдумать ги...бель матери, о чем еще ты врешь?
Кто твой отец? Может, он тоже не «исчез», а сидит где-нибудь по соседству?
— Жень, не неси чушь...
— Я не несу чушь. Я написала жильцам. Через месяц я переезжаю. Завтра подаю на развод.
Леша умолял. Он долго стоял на коленях, просил жену одуматься, говорил, что это была ложь во благо.
Но Женя его оправданий не слушала. Она для себя все уже решила.
***
Квартиранты съехали, теперь Женя с сыном живет у себя. Супруги развелись, но Леша не теряет надежды жену вернуть. Он не понимает, что он сделал не так? Он ведь семью свою берег…
Сына он видит регулярно, полностью его обеспечивает. А вот вернуть расположение любимой женщины не может. Женя сходиться с ним не собирается.