От раскалённого прута идёт пугающий жар, брови трещат, а ресницы свернулись. Я заранее ощутил смрад обожжённой плоти и сгорающих волос. Сощурился, невольно пытаясь отвернуться, но сильные женские руки ухватили за затылок. Животный ужас бурлит в пояснице, рвётся наружу, но я держусь. Ведь могу прервать весь этот цирк в любой момент... по крайней мере, надеюсь на это.
Тем более, всё ещё не узнал, на кого работают эти ребята. Для простых бунтовщиков больно хорошо устроились, прямо у меня под носом! Во всех смыслах.
— Ну-с, — проворковала женщина, давя на затылок, чтобы лицо приблизилось к раскалённому металлу. — С чего начнём? Глаза, уши, а может, рисовать на груди? Я страсть как люблю рисовать!
Однако, самое обидное в этой ситуации — то, что меня не узнали. Меня! Да во всём мире, у всех поджилки трясутся, стоит назвать моё имя! А эти сволочи даже мысли не допускают, что Элдриан Тёмный попался в их сети!
Может, дело в том, что простолюдины видят меня только в образе правителя и на удалении? Тот сияющий и исполненный власти владыка явно не похож на грязного оборванца... И всё равно, это обидно!
Прут коснулся груди. Я взвыл, забился в кандалах, силясь извернуться, убежать от чудовищной боли. Женщина засмеялась, перехватила прут и повела, словно палкой по песку. Крин отступил, сложил руки на груди и наблюдает мрачно.
— Вот это будет речка, — со смешком сообщила женщина, сверкая широкой улыбкой, отражающей пламя в печи. — А здесь... не дёргайся!... домик!
Женщины хорошо устроились, забрав образ воплощения доброты и сострадания. Вот только самым жестоким мужчинам неизмеримо далеко до просто раздражённой женщины. Мужчину можно задобрить шуткой, и он, как бы не насидел тебя, убивать передумает. Женщина даже не улыбнётся, а будет планомерно ломать кости и вгонять иглы под ногти. Нет, это будет даже не пытка, а лёгкий разогрев. Прямо как сейчас...
Я обвис на цепях, тяжело дыша и роняя на пол капли слюны и пота. Мучительница сунула прут в жаровню, прямо в пунцовые угли и... потянула второй, всё это время набиравшийся жара.
— Да ты шутишь... — Выдохнул я и поперхнулся.
Новый прут вонзился под рёбра. Мерзко зашипело, а боль превратилась во всепожирающий свет, на миг стёрший само моё «Я».
— Аиян. — Подал голос Крин. — Убьёшь ведь.
— Оборотень так просто не сдохнет!
— Сдохнет. — Парировал убийца. — Ты сама знаешь.
— Не мешай...
Раскалённое остриё коснулось ребра. Я взвыл в голос, дёрнулся и шкварчащий о плоть металл протиснулся глубже. Кто бы мог подумать, а пытки — не такое весёлое занятие, когда пытают тебя...
— Лучше говори, — сказал Крин, — а то она разойдётся и уже даже я не смогу остановить.
— Что... говорить... — Просипел я.
— Кто тебя послал за Рином? Кто его выдал?
— Он сам... — Пробормотал я, покачиваясь на цепях и следя за мучительницей помутневшим взглядом. — Слишком уж осторожно говорил, подначивал дураков. Мне стало интересно.
— Значит, это нецеленаправленное расследование?
— Да... мне стало... интересно.
— Хэй! — Выпалила Аиян, ухватила меня за волосы и тряхнула, корча страшную рожу. — Сопротивляйся! Ты же выдаёшь нам всё! Где твоя гордость?!
— Какая ещё гордость... мы же тёмные. — Напомнил я, криво улыбнулся. — Даже пытать не надо было, так всех предам и подставлю.
— А как же честь? Достоинство?
Я сипло засмеялся. Свет закрыл кровотечение, взял сращивать сожжённое мясо. Мучительно медленно, ожог — это тебе не порез, тут постараться надо.
— Тёмный набирает профессионалов. — Пояснил я. — А мы работаем за деньги, а не идею. Угадай, сколько стоит терпеть пытки?
— Дорого? — Предположила мучительница и потянулась к разогревшемуся в жаровне пруту.
— Бесценно! — Выплюнул я. — На кой деньги калеке? Так что, может, развяжете меня, и мы поговорим как цивилизованные...
Пощёчина тыльной стороной ладони разбила губы, голова дёрнулась, как мячик на верёвке. Улыбка на лице женщины стала злой и хищной. Ох, Тьма, она только сейчас стала злой?!
— Нет, — прошипела она, доставая прут, раскалённый добела и медленно поднося его к моему паху. — Ты сдохнешь, но от твоего языка зависит, как быстро.
— Я могу отсрочить казнь. — Сказал Крин, шагнул ближе, чтобы свет от печи падал на лицо. — Нам нужны пароли и тайные ходы во дворец. Ты ведь наверняка знаешь парочку.
— З-зачем они вам?
— Убить Тёмного. — Отчеканил Крин, глядя мне в глаза. — Святые Земли хотят его смерти.
— А... — Протянул я. — Так, вы работаете на Святош.
За дверью мужские голоса затянули спор, к ним добавился третий, незнакомый и писклявый. Аияна повернулась к двери, словно любопытная кошка. Я же посмотрел в глаза Крина и призвал клинок. Сияющее лезвие рассекло цепи, навершие рукояти врезалось в затылок женщины. Мужчина отшатнулся, раскрывая рот для вопля... клинок влетел внутрь, срезав передние зубы. С хрустом высунулся под затылком, а гарда оттянула уголки губ, напоследок подарив сволочи улыбку.
Я упал на пол, охнул и завалился набок, задохнулся от острой боли. Рана от прута не кровоточит, но заживая болит даже сильнее. На шум никто не обратил внимания, и разговор за дверью кипит. Поднявшись, отозвал меч, замер, собираясь с силами. Может, это и выглядит простым, но выжигает выносливость, как пожар пух. Призыв одноручного меча в итоге тратит больше сил, чем весь день ходить с двуручным.
Конечно, если не использовать Солнечные Алмазы. Но как-то дорого выходит, я хоть и император, но даже мне такое бьёт по карману.
Живая сталь вновь прыгнула в ладонь. Я быстро вдохнул и выдохнул, пнул дверь. Двое развернулись в изумлении, в глазах мелькнуло отражение клинка. Хруст и треск, оба полетели на стол, следом щедро плеснуло кровью. Третий успел ухватиться за меч, а четвёртый, зелёный, как молодая трава, карлик с огромными жёлтыми глазами, прыгнул в угол. Я достал его длинным пинком, и крошечное тельце впечаталось в стену. Изо рта плеснула красная слюна. Третий бросился на меня через стол, в панике нанося широкий удар. Слишком широкий. Я отклонился и небрежно срезал вытянутую руку в локте. Поймал гада за волосы и впечатал мордой в стол. До сладкого хруста. Ещё раз и ещё, пока столешница не треснула и тело не полетело на пол.
Медленно повернулся к подземнику, что, сипя и отплёвываясь, пытается ползти к густой тени. Медленно подошёл, наступил на почти детскую ногу. Под подошвой плотное приятно смялось, затрещало. Выродок заверещал, забился в судорогах, из глаз брызнули слёзы. Я надавил сильнее.
— Так-так, кто тут у нас? Ни дать ни взять, предатель! — Проворковал я, наклонился и приставил остриё меча к мясистому уху.
— Ваше... Величество... — пропищал подземник, судорожно выворачивая шею и пытаясь посмотреть на меня. — Как вы... я... мы...
— Я так понимаю, — сказал я с широкой, обещающей смерть и страдания, улыбкой. — Вы решили меня предать. О, про ваши предложения моим людям я и так знал, но это уже слишком. Думаю, мне стоит послать Бессмертный Легион в Крипту и стереть всё ваше племя в порошок.
— Н-нет! — Выпалило существо, сжалось, скуля, пока я растираю его ступню в месиво сапогом. — Не все. Только моя фракция. Господин... умоляю... у нас нет выбора!
— Разве?
— Д-да... мы обязаны выжить, любой ценой! С вами или без вас... но выжить!
Простое решение — снести предателю голову, затопить Крипту, а оставшихся подземников сжечь. К несчастью, простые решения глупы и бесполезны. Я поднял ногу, тварь тут же свернулась в клубок, нянча поломанную конечность.
— Выжить, значит? Башенный Щит в курсе?
— Он умирает... деда скоро не станет.
— Вот как... — Протянул я. — Полагаю, вы порешили, что лучше играть на обе стороны и тогда точно не проиграете?
— Д-да... — Пробормотало создание, сбитое с толку.
— Передай ему, что я скоро посещу Цитадель. Там и решу, что с вами делать.
***
Стражник у ворот замка с трепетом смотрит, как над окраиной города вздымаются клубы чёрного дыма. Промёрзлый воздух пронизывает звон пожарного колокола. Дурак почти проворонил меня. Двигайся я чуть быстрее, мог бы незаметно войти во внутренний двор. Но копьё опустилось, и трёхгранный наконечник нацелился в грудь.
— Стоять, куда собрался?!
Вместо ответа я оттянул маску, и стражник побледнел. Уж эти меня точно в лицо знают. Вытянулся по струнке, погорланив нечто неразборчивое, но очень преданное. Я же прошёл мимо, поправив на плече пленницу. Наверное, слишком сильно приложил по затылку, слишком долго не приходит в себя. Вроде бы не окоченела, пока нёс, значит, жива.
Пересекая двор, поймал другого стражника за плечо. Он было дёрнулся огрызнуться, но вытянулся по струнке. Хорошо их Элиас выпестовал, прям душа радуется. Я бросил пленницу ему в руки, хлопнул по плечу.
— Её в камеру, а потом приведи лекаря. Отвечаешь головой.
Стражник исчез, только в воздухе повисли хлопья вскинутого подошвами пепла. Я проводил взглядом исчезающую в темноте фигуру. Хороший солдат. Никаких вопросов или уточнений. Вот бы все такие были.
Во дворце с брезгливостью сбросил покрытую пеплом и пылью одежду под ноги слугам. Молодая служанка, спешащая ко мне с влажной тряпицей, охнула и торопливо отвернулась, заливаясь краской. Я коснулся бока, поморщился. Рана затянулась без шрама, но новая кожа ощущается натянутой и ветхой. Неосторожно дёрнешься — и лопнет. Ожоги на груди пропали, но новая кожа светлее.
— Ванну. — Бросил я, проходя мимо служанки. — Чистую одежду. Эту сжечь.
Держать спину прямо и даже просто говорить даётся с трудом. Самолечение и призыв клинка отняли слишком много сил. Пропусти ещё пару ударов и просто не дошёл бы до дворца.
Нужно носить с собой хотя бы один солнечный алмаз. На всякий случай. Может, кулон сделать или перстень?
Засыпая на ходу, сам не понял, как очутился в ванной. Мраморная чаша полна воды, над поверхностью поднимается лёгкий пар, плавают лепестки серебряных роз. Две служанки помогли забраться внутрь. Этих отбирали за самоконтроль, а может, за какие другие качества, но на меня они реагируют холодно. Даже обидно.
Горячая вода пропитывает тело, расслабляет и вымывает тянущую слабость. Я бы задремал, если бы не сильные руки, безжалостно разминающие мышцы.
Вот и поигрался, доволен? Прошёлся по краю бездны, дурак. Добился власти, так веди себя, как император! У тебя целая армия отвечает за безопасность, эльфы рады работать на тебя!
Сцепил зубы. Служанка что-то спросила настороженно, но я мотнул головой и жестом велел продолжать.
Всё же, несмотря на все минусы, я добился, узнал важное! Значит, не зря рисковал!
Зря. Это бы всплыло рано или поздно, такие заговоры плохо держатся втайне.
В нашем случае «поздно» означает лишь смерть. Не думаю, что Свет залечит отрубленную голову или выведет особо сильный яд. Если меня вообще будут травить ядом, а не толчёным стеклом в еде! Я плохо залечивал даже ожоги! Даже представлять не хочу, насколько хуже справлюсь с множественными разрезами кишечника. Если не помру в корчах, то точно сойду с ума от боли.
Служанки закончили мять плечи и шею, потянулись к бёдрам и голеням. Я облокотился о край ванной, подпёр голову кулаком, задумчиво глядя в пространство. В любом случае дела плохи. Против меня ополчилась не только природа, но и Святые Земли. Эти, в отличие от Старых Королевств, предпочитают мечу кинжал и плащ.
Самое опасное оружие против правителей.
Дорогой читатель, надеюсь тебе
нравится моё творчество. Так как иначе в
нём нет смысла и я зря существую. Если
же тебе интересны мои истории, прошу,
поддержи любой суммой, на кофе и
покушать =)
Карта Сбербанк — 2202203623592435
Карта ВТБ — 4893470328573727
Карта Тинькофф — 5536913868428034
Яндекс (Я.Пэй) — 2204311076063537