— Мы решили сделать перепланировку в твоей квартире, пока ты была в отпуске! Снесли стену, так просторнее! — радостно заявила золовка, встречая меня на пороге с молотком в руке.
Я застыла в дверях, не в силах сделать ни шагу. Чемодан выпал из рук, глухо ударившись о пыльный пол. В квартире, которую я оставила чистой и уютной две недели назад, царил хаос. Бетонная пыль висела в воздухе плотным туманом, оседая на моих волосах, на одежде, на языке.
Вместо стены между кухней и гостиной зияла огромная дыра с торчащей арматурой и кусками кирпича. Пол был усыпан строительным мусором. Мой любимый диван был сдвинут в угол и накрыт грязной пленкой, на которой стояли банки с краской.
— Света, ты шутишь? — мой голос прозвучал как-то странно, глухо, словно из бочки. — Какая перепланировка? Это несущая стена! Вы что натворили?
Света, моя золовка, стояла посреди этого погрома в рабочем комбинезоне (моем старом, который я использовала для дачи!) и улыбалась во весь рот. Рядом с ней, с перфоратором в руках, стоял ее муж, Толик. Весь в побелке, потный, довольный.
— Ой, да ладно тебе, Ленка! — махнула рукой Света. — Несущая, не несущая... Мы в интернете посмотрели, там пишут, что можно. Зато теперь какой простор! Студия! Модно, молодежно! Мы тебе сюрприз хотели сделать к приезду. Нравится?
Нравится?!
Я посмотрела на кучу битого кирпича, которая когда-то была стеной моей гостиной. На ободранные обои. На слой пыли на моем телевизоре.
Я уезжала в отпуск впервые за три года. Я пахала как проклятая, чтобы выплатить ипотеку за эту квартиру. Я сделала здесь ремонт своей мечты. Я оставила ключи Свете только для того, чтобы она поливала цветы.
— Где цветы? — спросила я тихо.
— А, цветы... — Света замялась. — Ну, они мешали. Мы их на балкон выставили. Там прохладно, им полезно.
Я метнулась к балкону.
Мои орхидеи. Мои фиалки. Мой огромный фикус Бенджамина, который я растила пять лет.
Они стояли там. Замерзшие. Почерневшие. Мертвые.
На улице было минус пятнадцать.
Внутри меня что-то оборвалось. Щелкнуло.
Ярость.
Не истерика, не слезы. А холодная, ледяная ярость, от которой сводит скулы.
Я вернулась в комнату.
Толик уже начал сверлить что-то в противоположной стене. Шум стоял невообразимый.
— Стоп! — заорала я так, что Толик выронил перфоратор. Он грохнулся на пол, едва не отдавив ему ногу.
— Ты че орешь? — возмутился он. — Напугала!
— Вон отсюда, — сказала я.
— Чего? — не поняла Света. — Мы же не доделали! Тут еще арку надо оформить, обои поклеить... Мы, кстати, обои твои старые ободрали, они скучные были. Купили новые, в цветочек!
Она кивнула на рулоны дешевых бумажных обоев в углу. Розовые. С жуткими розами.
— Я сказала: вон! — я шагнула к ним. — Вы уничтожили мою квартиру! Вы убили мои цветы! Вы снесли стену без разрешения! Это уголовная статья, идиоты! Самоуправство! Порча имущества!
— Ой, не нагнетай! — фыркнула Света. — Мы для тебя старались! Подарок! А ты неблагодарная! Мы тут неделю горбатились, пылью дышали!
— Я вас не просила! Я просила полить цветы!
— Ну подумаешь, цветы! Новые купишь! А квартира теперь — огонь! Просторно, светло!
— Это моя квартира! Моя собственность! Вы не имели права здесь даже гвоздь забить!
— Ну мы же родня! — обиделась Света. — У нас все общее! Мой брат (мой муж, который сейчас в командировке) был бы рад!
— Твой брат меня убьет, когда узнает, что вы натворили! А потом убьет вас!
Я схватила телефон.
Набрала 112.
— Полиция? Я хочу заявить о незаконном проникновении в жилище и умышленном уничтожении имущества. Да, адрес... Здесь находятся посторонние, которые разрушили несущую стену. Да, угроза обрушения дома. Приезжайте срочно!
Услышав про полицию, Толик побледнел.
— Ленка, ты че, ментов вызвала? На родню?
— Вы мне не родня. Вы вандалы.
— Да пошла ты! — взвизгнула Света. — Мы хотели как лучше! А ты... ты стерва!
— Собирайте манатки! Быстро!
Они начали суетливо собирать инструменты. Толик схватил перфоратор, Света — молоток.
— Обои наши отдай! Мы деньги платили!
— Забирайте свои обои! И мусор заберите!
— Мусор сама вынесешь! Не барыня!
Я схватила ведро с кусками штукатурки и выплеснула его содержимое под ноги Свете. Пыль взметнулась столбом.
— А-а-а! Мои туфли! — заорала она.
— Вон!
Я схватила швабру, которая стояла в углу (видимо, они все-таки собирались убирать, но не успели). И начала выталкивать их к двери.
Они выбежали на лестничную площадку, чихая и кашляя от пыли. Света тащила рулоны обоев, Толик — ящик с инструментами.
— Ты пожалеешь! — кричала Света с лестницы. — Мы на тебя в опеку заявим! (У меня нет детей, но она, видимо, забыла в пылу ссоры). И брату скажем, что ты нас избила!
— Скажите! А я покажу полиции стену! И заявление в Жилинспекцию напишу! Вас оштрафуют на миллионы! За восстановление конструкции!
Они убежали.
Я захлопнула дверь.
Закрыла на все замки.
Прислонилась спиной к двери.
Сердце колотилось.
В квартире стояла тишина. Мертвая тишина разрухи.
Я прошла в "гостиную".
Смотрела на дыру в стене. На пыль. На мертвые цветы на балконе.
Взяла телефон. Позвонила мужу.
— Сережа? Привет. Ты сидишь? Сядь. Твоя сестра сделала нам ремонт. Сюрприз. Снесла несущую стену. Да. Всю. Нет, я не шучу. Я вызвала полицию. И Жилинспекцию. Приезжай. Срочно.
Он орал в трубку так, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха. Орал на Свету, на Толика, на весь мир.
Сказал, что выезжает.
Потом я позвонила в клининговую службу.
— Алло? Мне нужна уборка после... после бомбежки. Строительная пыль. Вывоз мусора. Срочно. Двойной тариф.
Вечером я сидела на кухне (которая теперь была частью "студии").
Клинеры выгребли основной мусор, вымыли пол. Пыль все равно висела в воздухе, но дышать стало можно.
Я пила вино прямо из горла (бокалы были в коробках, заваленных вещами).
Смотрела на дыру.
Пришел участковый. Осмотрел "место происшествия". Покачал головой.
— Ну вы даете, гражданочка. Родственнички у вас... Заявление писать будете?
— Буду. Обязательно. И иск в суд. На возмещение ущерба.
— Правильно. Таких учить надо.
Когда он ушел, я осталась одна.
Мне было страшно. Страшно, что дом рухнет. Страшно, сколько денег и сил уйдет на восстановление.
Но в то же время мне было легко.
Я избавилась от иллюзий.
От "семьи", которая считает, что может творить в моем доме все, что угодно.
Света звонила. Плакала. Просила забрать заявление. "Толика посадят! У нас дети!".
Я заблокировала ее номер.
Пусть отвечают. За каждое движение молотком. За каждый погибший цветок.
Я налила себе еще вина.
Завтра приедет муж. Завтра придет комиссия из БТИ. Будут штрафы, суды, ремонт.
Но это будет завтра.
А сегодня я просто сижу в своей квартире. Разрушенной, но моей.
И никто больше не посмеет сюда войти без моего разрешения.
А вы бы простили родственников за такой "сюрприз", или заставили бы платить по полной? Пишите в комментариях!