— Алина, поторопись, мы опаздываем!
Рита подхватила босоножки, плюхнулась на пуфик в прихожей. Из кухни доносилось позвякивание ложки о тарелку — дочка ковыряла овсянку.
— Мам, я уже поела!
Рита заглянула на кухню. Каша в тарелке почти не тронута, только ямка посередине — Алина старательно изображала бурную деятельность.
— Вижу, как поела. Ещё три ложки, и одеваемся.
Вадим сидел напротив дочки, уткнувшись в телефон. Кофе стыл рядом с локтем.
— Вадим, уберёшь со стола? Я побежала.
— Угу, — он даже не поднял глаз.
Раньше он провожал их до двери, целовал обеих, иногда совал Алине конфету в карман — секрет от мамы. Теперь просто кивал, не отрываясь от экрана. Рита уже привыкла. Почти.
Она натянула на дочку сандалии, подхватила свою сумку и рюкзак с игрушками.
— Пока, пап! — крикнула Алина.
— Пока, зайка.
Дверь закрылась. В лифте Рита поправила дочке хвостик, машинально проверила, не забыла ли ключи. За окном подъезда сияло июльское утро — обычный вторник, обычные сборы, обычная жизнь.
В садике Алина сразу убежала к подружке, даже не обернувшись. Рита постояла у калитки ещё минуту, глядя, как дочка что-то показывает Соне, размахивая руками. Потом встряхнулась и пошла к остановке.
На работе пахло кофе и кондиционером. Света уже сидела за своим столом, листала что-то в компьютере.
— О, привет! Ты сегодня вовремя, чудо какое.
— Алина быстро собралась, — Рита повесила сумку на спинку стула, включила компьютер. — Вернее, сделала вид, что поела, и я сдалась.
Света хмыкнула.
— Классика. Мой племянник так же — ложкой кашу по тарелке размажет и говорит «всё». Слушай, ты же скоро в отпуск?
— Через полторы недели. С Вадимом решили в Анапу, давно там не были. Алинке море обещали ещё в прошлом году.
— Здорово. Завидую. Я своих только на дачу к свекрови вывезу, и то счастье.
Рита улыбнулась, открывая рабочую почту. Сорок три непрочитанных письма. День обещал быть длинным.
Вечером она вернулась домой около семи. Алина уже была дома — Вадим забирал её из сада по вторникам и четвергам. Дочка сидела на ковре в комнате, расставляя кукол в каком-то сложном порядке.
— Мам, смотри, это у них свадьба!
— Красивая свадьба, — Рита присела рядом, погладила дочку по голове. — А папа где?
— На балконе. Разговаривает.
Рита кивнула. В последнее время Вадим часто разговаривал на балконе. Рабочие звонки, объяснял он. Клиенты, поставщики, какие-то срочные вопросы, которые нельзя решить при ребёнке.
Она пошла на кухню, открыла холодильник. Курица, овощи, сметана. Можно сделать что-то простое. За спиной щёлкнула балконная дверь.
— Привет, — Вадим чмокнул её в макушку. — Как день?
— Нормально. Отчёты, накладные, обычное. Ты с кем разговаривал?
— С Петровичем из логистики. Опять сроки срываются.
Он достал из холодильника пиво, сел за стол. Рита резала курицу, поглядывая на мужа. Осунулся за последние месяцы. Или ей казалось?
— Вадим, нам надо билеты купить.
— Какие билеты?
— В Анапу. Отпуск через полторы недели, забыл?
Он потёр переносицу, отставил бутылку.
— Рит, я хотел поговорить. У меня не получается в этом году.
Нож замер над разделочной доской.
— Что значит — не получается?
— Проект горит, сама знаешь. Кривцов сказал, что если мы не закроем контракт до октября, будут проблемы. Серьёзные.
— Какие проблемы? У тебя отпуск по графику, ты его ещё зимой согласовал.
— Я перенёс.
Рита медленно положила нож на стол.
— Перенёс? Когда?
— На прошлой неделе. Хотел сказать раньше, но как-то…
— Как-то что? — она повернулась к нему. — Мы полгода это планировали. Алинке обещали море. Я уже отель оплатила, половину суммы.
— Поезжайте вдвоём. Вам же будет хорошо, искупаетесь, отдохнёте…
— Вдвоём? — Рита почувствовала, как в груди закипает что-то горячее. — Это семейный отпуск, Вадим. Семья — это мы втроём.
Он молчал, крутил в руках бутылку.
— У тебя в последнее время вообще ничего не получается, — тихо сказала она. — Ни поговорить нормально, ни время провести вместе, ни в отпуск съездить. Что происходит?
— Ничего не происходит. Просто работа.
— Работа. Всегда работа.
Из комнаты донёсся голос Алины:
— Мам, а куклы могут есть настоящую еду?
Рита глубоко вдохнула, сжала пальцы на краю столешницы.
— Нет, зайка, они понарошку едят.
Она снова взяла нож, начала резать курицу. Движения были резкими, рваными.
— Рит…
— Не надо. Я поняла. Мы поедем вдвоём.
Ужин прошёл в молчании. Алина болтала про садик, про Соню, про то, как воспитательница Марина Юрьевна принесла хомяка и дала всем потрогать. Рита кивала, улыбалась, подкладывала дочке картошку. Вадим смотрел в телефон.
После ужина Рита купала Алину, читала ей сказку, сидела рядом, пока та не заснула. Потом вышла на кухню. Вадим сидел перед ноутбуком, смотрел футбол с пивом и кириешками. Посуда так и стояла в раковине.
— Билеты на двенадцатое, — сказала она ему в спину. — Поезд в семь вечера. Если вдруг передумаешь — дай знать, я третий куплю.
Он не обернулся.
— Хорошо.
Рита ушла в спальню, села на край кровати. На тумбочке стояла их свадебная фотография — шесть лет назад, счастливые, молодые. Она взяла рамку, посмотрела на лицо Вадима. Тот же человек. Или уже нет?
Они планировали взять ипотеку уже два года. Съёмная квартира надоела, хотелось своего угла, детскую для Алины, балкон с цветами. Но Вадим всё время откладывал: то ставки высокие, то первый взнос маловат, то "давай подождём, будут условия лучше". Рита уже устала ждать этих лучших условий.
Она поставила фотографию обратно, легла поверх одеяла, глядя в потолок. За стеной Алина посапывала во сне. Вадим гремел посудой на кухне. Обычный вечер, обычные звуки.
Только почему-то в последнее время чувствовалось, что что-то изменилось в их семье.
Полторы недели пролетели незаметно. Рита собирала чемоданы, Алина крутилась рядом, совала туда любимую куклу и пластиковое ведёрко для песка.
— Мам, а папа точно не едет?
— Точно, зайка. У папы работа.
— А он потом приедет?
Рита застегнула молнию на чемодане, посмотрела на дочку.
— Может быть. Посмотрим.
Вадим вызвал им такси, помог спустить вещи. На перроне обнял Алину, чмокнул Риту в щёку.
— Отдыхайте. Я буду на связи.
Поезд тронулся. Алина прилипла к окну, махала папе, пока он не превратился в точку. Рита смотрела на проплывающий перрон и думала: он даже не расстроился. Стоял с телефоном в руке, будто ждал, когда они уедут.
Анапа встретила их жарой и запахом моря. Алина визжала от восторга, когда волны накатывали на её ноги, убегала от воды, потом снова бежала навстречу. Рита сидела на полотенце, щурясь от солнца, и фотографировала дочку.
— Мама, смотри, я русалка!
Алина плюхнулась в воду, подняв тучу брызг. Рита рассмеялась, отложила телефон и пошла к ней. Вода была тёплая, ласковая. Дочка повисла у неё на шее, и Рита подумала — вот оно, счастье. Простое, солёное, пахнущее морем.
Вечером они ели мороженое на набережной, смотрели на закат. Алина болтала без остановки — про медуз, про мальчика, который построил огромный замок из песка, про то, что хочет жить на море всегда-всегда. Рита слушала, кивала, гладила дочку по голове.
Перед сном она позвонила Вадиму. Гудки тянулись долго, он взял только на шестой.
— Алло.
— Привет, это мы. Хотели пожелать спокойной ночи.
— А, да. Привет. Как море?
— Отлично. Алина весь день из воды не вылезала. Хочешь с ней поговорить?
— Давай быстро, у меня тут ещё работа.
Рита передала трубку дочке. Та защебетала про ракушки, про дельфинов, которых видела с берега. Вадим что-то отвечал — коротко, односложно. Через минуту Алина вернула телефон.
— Папа сказал, что ему пора.
— Ложись, зайка. Завтра опять на пляж.
Когда дочка уснула, Рита вышла на балкон номера. Внизу шумело море, где-то играла музыка. Она набрала Вадима снова.
— Что-то случилось? — спросил он вместо приветствия.
— Нет. Просто хотела поговорить. Ты как?
— Нормально. Работы много, устаю.
— Скучаешь?
Пауза. Слишком длинная.
— Конечно скучаю. Ладно, мне пора. Целую.
Гудки. Рита смотрела на тёмное море и пыталась вспомнить, когда он последний раз говорил ей «люблю». Не «целую», не «пока» — а именно «люблю». Не вспомнила.
На пятый день позвонила мать. Рита как раз намазывала Алину кремом от солнца.
— Мам, привет! Как ты?
— Привет, доча. Всё хорошо, отдыхаете?
— Отлично. Алина загорела уже как шоколадка.
— Это хорошо, — мать помолчала. — Витамин D полезен.
Рита нахмурилась. Что-то было не так. Обычно мать расспрашивала подробно — где живут, что едят, сколько стоит номер. А тут — короткие фразы, паузы.
— Мам, у тебя всё в порядке? Голос какой-то уставший.
— Да всё нормально. Просто устала сегодня. Жара эта...
— Точно всё хорошо?
— Точно, Рита. Отдыхай. Алиночке привет.
Она отключилась. Рита посмотрела на телефон, пожала плечами. Наверное, и правда жара. Маме шестьдесят два, давление скачет.
Две недели пролетели как один день. Они вернулись загорелые, отдохнувшие, с пакетом магнитиков и ракушек. На вокзале их никто не встречал — Вадим написал, что застрял на встрече, сказал взять такси.
Дома было душно и пахло чем-то несвежим. Рита открыла окна, прошлась по комнатам. В раковине лежала грязная посуда, на столе — пустые бутылки из-под пива. Холодильник почти пустой.
— Папа! — Алина бросилась к вошедшему Вадиму. — Смотри, я тебе ракушку привезла!
— Красивая, — он потрепал дочку по голове, мазнул взглядом по Рите. — Загорели. Хорошо съездили?
— Хорошо, — Рита поставила чемодан у стены. — А ты тут, смотрю, не скучал.
— В смысле?
— Посуда, бутылки. Две недели без нас — и такой бардак.
— Рит, не начинай. Я работал как проклятый. Некогда было убираться.
Она не стала спорить. Просто молча начала разгружать чемоданы.
Через три дня был день рождения Вадима. Тридцать четыре года. Рита заказала торт, приготовила салаты. Пришли гости: брат Вадима Игорь с женой Наташей, свекровь Тамара Ивановна, мать Риты Зоя Петровна, подруга Света. Алина носилась между взрослыми, показывала всем ракушки из Анапы.
За столом было шумно. Игорь рассказывал про рыбалку, Наташа обсуждала со Светой какой-то сериал. Вадим принимал поздравления, улыбался. Рита смотрела на него — всё как обычно, улыбается, шутит с братом, принимает подарки. Но что-то в нём изменилось, и это чувство не покидало её уже несколько месяцев.
После горячего она пошла на кухню за тортом. Достала свечи, зажигалку. И тут услышала голоса из комнаты — мать и свекровь отошли от стола и стояли у окна.
— Тамара, я тебе не просто так говорю, — голос матери был тихий, напряжённый. — Я своими глазами видела.
— Что видела? Ерунду какую-то.
— Не ерунду. Твой сын сидел в кафе на Кольцовской с какой-то девицей. И это было не по-рабочему, поверь.
Рита замерла с тортом в руках. Ноги стали ватными.
— Мой Вадим так бы не поступил, — голос свекрови звучал резко. — Он воспитан по-другому.
— Я тебе говорю, чтобы ты с ним поговорила. Чтобы он прекратил это, пока Рита не узнала.
— Только Рите ничего не говори, — голос свекрови стал жёстче. — Не лезь в их семью.
— Тамара, я для того тебе и говорю, чтобы ты с сыном поговорила. Чтобы он это прекратил. Иначе мне придётся самой всё рассказать.
— Не вздумай. Они шесть лет вместе, Алина растёт. Ты что, хочешь семью разрушить?
— Я не хочу. Но и молчать вечно не смогу.
Торт дрогнул в руках Риты. Свечи посыпались на пол. Она стояла, не в силах пошевелиться, и слышала, как в груди что-то рвётся — медленно, с хрустом, как лёд под ногами.
Рита подняла свечи с пола. Руки не слушались, пальцы дрожали, но она заставила себя воткнуть их в торт, зажечь. Вошла в комнату с улыбкой на лице — натянутой, неживой, но никто не заметил.
— С днём рождения!
Все захлопали, Алина запрыгала на месте. Вадим задул свечи, кто-то щёлкнул вспышкой телефона. Рита резала торт, раскладывала по тарелкам, передавала гостям. Движения механические, будто не она это делала, а кто-то другой управлял её телом.
Мать поймала её взгляд, нахмурилась. Рита отвернулась.
Гости разошлись около одиннадцати. Игорь с Наташей вызвали такси, свекровь уехала с ними. Мать задержалась в прихожей.
— Рита, ты какая-то бледная. Всё хорошо?
— Всё нормально, мам. Устала просто.
Мать помедлила, будто хотела что-то сказать, но передумала.
— Ладно. Позвони завтра.
Дверь закрылась. Рита прислонилась к стене, закрыла глаза. В голове пульсировало: "Твой сын сидел в кафе с какой-то девицей". Снова и снова, как заевшая пластинка.
Она уложила Алину, посидела рядом, пока та не уснула. Потом вышла на кухню. Вадим мыл посуду, насвистывал что-то себе под нос. Будто обычный вечер, будто ничего не случилось.
— Я всё слышала, — сказала Рита тихо.
Он обернулся, держа в руках мокрую тарелку.
— Что слышала?
— Разговор мамы и твоей матери. Про кафе на Кольцовской. Про девушку.
Тарелка звякнула о раковину.
— Какая девушка? — он нервно улыбнулся. — О чём ты вообще?
— О том, что мама видела тебя с кем-то. Пока мы с Алиной были на море.
Улыбка сползла с его лица.
Рита смотрела на него — на знакомое лицо, на глаза, которые не могли встретиться с её взглядом.
— Посмотри на меня.
Он поднял глаза. И она увидела — страх. Не удивление, не возмущение. Страх человека, которого поймали.
— Вадим.
Он опустил голову, упёрся руками в край раковины.
— Твоя мать не так всё поняла, — он отвернулся к раковине. — Это была просто знакомая.
— Вадим, мы взрослые люди. Скажи правду. Я ведь всё равно её узнаю.
Он молчал, вцепившись руками в край раковины.
— Это ничего не значило, — голос глухой, сдавленный. — Бес попутал, сам не знаю как. Это было один раз, клянусь.
— Один раз?
— Ну... несколько. Но это уже закончилось. Сразу после того случая в кафе закончилось.
Рита почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она знала. Где-то внутри знала уже давно. Но одно дело подозревать, и совсем другое — услышать.
— Прости меня, — он шагнул к ней. — Я идиот, я знаю. Но это была ошибка. Ты и Алина — вы моя семья. Я не хочу вас потерять.
Рита отступила назад.
— Мне нужно побыть одной.
Она ушла в спальню, легла на кровать, глядя в потолок. За стеной шумела вода — Вадим домывал посуду. Обычные звуки обычного вечера. Только ничего уже не было обычным.
На следующий день она позвонила матери.
— Ты знала и молчала.
— Рита, я...
— Сколько? Сколько ты знала?
— Две недели. Увидела их случайно, когда ты была в Анапе. Хотела сказать, но... Рита, он шесть лет был хорошим мужем. Я думала, может, это случайность. Не хотела рушить вашу семью.
— А я? Обо мне ты подумала?
В трубке повисла тишина.
— Я думала о тебе. Именно о тебе и думала.
— Нет, мама. Ты думала о том, как будет удобнее. Как избежать неприятного разговора.
Рита нажала отбой. Руки тряслись. Она злилась — на Вадима, на мать, на себя. На то, что не замечала, не хотела замечать очевидного.
Два дня она пыталась жить как раньше. Готовила завтраки, водила Алину в сад, ходила на работу. Вадим старался — приходил вовремя, помогал по дому, смотрел на неё виноватыми глазами. Но каждый раз, когда он прикасался к ней, она вздрагивала. Каждый раз, когда он говорил "люблю", она слышала ложь.
На третий вечер, когда Алина уснула, Рита сняла с пальца обручальное кольцо и положила на стол перед Вадимом.
— Я ухожу от тебя. Я пыталась немного забыться, но прощения твоему поступку нет.
Он побледнел.
— Рита, подожди. Давай поговорим.
— Мы уже поговорили. Ты сам виноват, раньше нужно было думать.
— Ради Алины. Подумай о дочери.
— Я думаю о дочери. Именно поэтому ухожу.
— Но я же извинился! Я признал ошибку! Что ещё ты хочешь?
Рита посмотрела на него спокойно.
— Когда мы ещё встречались, я тебе сразу сказала: если когда-нибудь изменишь — я не смогу это принять. Помнишь?
Он молчал.
— Ты знал. И всё равно это сделал. Значит, наша семья для тебя не так много значила.
Она ушла в спальню, легла рядом с Алиной. Долго не могла уснуть, смотрела в потолок. Решение принято.
Утром она встала раньше всех, собрала сумку — документы, вещи для себя и Алины. Вадим ещё спал на диване, куда ушёл после разговора. Рита разбудила дочку, помогла одеться.
— Мама, а мы куда? — Алина тёрла глаза. — А папа с нами?
— Нет, зайка. Мы поедем в гости к тёте Свете.
— А надолго?
— Поживём немного. Тебе там понравится.
В подъезде она достала телефон, набрала Свету.
— Свет, у тебя ещё комната пустует?
— Да, а что случилось?
— Можно к тебе? Я потом всё объясню.
— Конечно, приезжай.
Рита вызвала такси. Алина держала её за руку, сонная, ничего не понимающая. Через десять минут они уже ехали по утренним улицам.
Через два дня позвонила свекровь.
— Рита, я понимаю, ты обижена. Но подумай ещё раз. Мужчины иногда ошибаются, это в их природе. Ради дочери можно простить.
— Тамара Ивановна, ваш сын — взрослый человек. Он знал, что делает. И я тоже взрослый человек. Я приняла решение.
— Но Алина...
— Алина будет видеться с отцом. Но жить с человеком, которому не доверяю, я не буду.
Она отключилась, не дожидаясь ответа.
Месяц у Светы пролетел быстро. Днём — работа, вечером — документы, банки, просмотры квартир. Света помогала с Алиной, когда Рита задерживалась на встречах с риелтором.
Через неделю Рита поехала в банк. Два года они с Вадимом откладывали ипотеку — то ставки высокие, то первый взнос маловат. Теперь она сидела перед кредитным менеджером одна и подписывала документы. Страшно, но по-другому никак. Съёмное жильё — это не жизнь, а ожидание жизни.
Ипотеку одобрили в начале ноября. Однушка в Северном районе — небольшая, но со свежим ремонтом и видом на парк. С балконом, как она мечтала.
В день переезда Света помогала таскать коробки и прихватила с собой шампанское и пиццу. Алина носилась по пустой квартире, её шаги гулко отдавались от голых стен.
— Мама, а тут будет моя комната?
— Тут будет наша комната, зайка. Твоя и моя.
Вечером, когда Алина уснула на надувном матрасе, они со Светой вышли на балкон. Город мерцал огнями внизу, воздух пах первым снегом.
— За новую жизнь, — Света подняла пластиковый стаканчик с шампанским.
— За новую жизнь.
Они чокнулись. Рита смотрела на огни и впервые за долгое время чувствовала — всё будет хорошо.
— Ты ни в чём не виновата, — тихо сказала Света. — Просто иди дальше. И всё получится.
Рита кивнула. Где-то внизу проехала машина, мелькнули фары. Новая квартира, новый район, новая жизнь. Без лжи, без притворства, без чужих рук на телефоне и разговоров на балконе.
Было немного страшно, непривычно. И до сих пор горько от того предательства, которое она не смогла простить. Но это была её жизнь. Её квартира. Её выбор.
Друзья, так же делюсь своим Telegram-каналом, в нем появились много полезных функций, умный помощник по кулинарии, розыгрыши и многое другое. Присоединяйтесь!