Она вечный вопрос, воплощённый в плоть, а её существование это непрекращающийся диалог с зеркалом, в котором отражается не лицо, а бездна сомнения: «Кто я? Мужчина или женщина?». Этот вопрос является стержневым для истерической структуры личности. И он не о биологии, а о сущностной, символической(!) позиции в мире. Истеричка - это субъект, чья идентичность разыгрывается на грани полов, в перманентном поиске ответа через Другого.
Психоанализ, начавший свой путь с попыток понять загадочные параличи и симптомы истерии, увидел в этой «нервной болезни» не расстройство матки (как считали во времена Гиппократа), а сложный язык бессознательного. Истерическое тело говорит то, чего не может вымолвить душа - оно становится сценой для драмы неразрешённых конфликтов и невыносимых вопросов.
Главный вопрос:
«Мужчина я или женщина?»
Для истерического субъекта пол не данность, а проблема, требующая бесконечного доказательства и подтверждения извне. Психическое здесь решительно отрывается от биологического. Почему?
В основе - травма «кастрации», но не в буквальном, а в символическом смысле: осознание собственной нехватки, неполноты. Девочка, сталкиваясь с вопросом полового различия, может воспринять себя как «лишённую». Её бессознательный запрос превращается в поиск фаллоса (не как органа), а как символа полноты, власти, обладания. Она не принимает свою «минус-позицию» в символическом порядке. Её главный упрёк, обращённый к миру и, в первую очередь, к отцу: «Почему у меня этого нет?».
Следовательно, её существование становится перформансом идентичности. Она примеряет роли, играет в гендер, остро нуждаясь в том, чтобы Другой (зритель) подтвердил: да, ты женщина, или нет, ты не женщина. Но ни один ответ не будет окончательным. Уверенность в своём поле есть лишь у транссексуала, утверждает психоанализ, а истеричка обречена на сомнение.
Бессознательные желания и фантазмы: в поисках утраченной полноты
Что движет истеричкой в этом театре? Её желание структурировано фундаментальным фантазмом - бессознательным сценарием, который инсценирует способ получения наслаждения.
· Желание желания Другого.
Истеричка хочет не столько объект (мужчину), сколько желать саму как объект желания Другого. Её вопрос: «Чего он хочет от меня?» Важнее, чем «Чего хочу я?». Её наслаждение заключено в самом поддерживании состояния неудовлетворённого, вечно колеблющегося желания.
· Фантазм об Отце-Господине.
В сердце истерического фантазма образ идеального, некастрированного Отца, обладающего тем самым фаллосом. Это мифическая фигура абсолютной власти и полноты. Однако, как гениально показал ещё Достоевский в своих «Бесах» и «Братьях Карамазовых», любой реальный мужчина, на которого проецируется этот образ, неизбежно терпит крах, оказывается «кастрированным». Этот крах и есть кульминация истерической драмы.
· Вытесненная агрессия и соперничество.
Внешняя театральность, кокетство и демонстративная женственность часто являются защитным экраном от вытесненной враждебности (особенно к матери как сопернице) и страха перед истинной, генитальной сексуальностью. Отсюда парадокс: подчёркнуто сексуальное поведение может сочетаться с фригидностью или аноргазмией. Тело говорит «да», в то время как бессознательное говорит «нет».
Зачем ей Другой как Господин?
Другой (чаще мужчина) нужен истеричке не как партнёр, а как необходимый реквизит для разыгрывания её внутренней драмы. Он зеркало, судья и, по совместительству, господин, которого нужно впоследствии низвергнуть.
1. Фаза обожествления. Истеричка наделяет мужчину силой и фаллосом, которых у него нет. Она создаёт из него идеал, чтобы затем с ним слиться и через это обладание обрести недостающую полноту. В этот момент он - её хозяин, владеющий смыслом её бытия.
2. Фаза разочарования и низвержения. Рано или поздно она с неизбежностью обнаруживает, что её «господин» обычный, «кастрированный» мужчина. Он не оправдывает возложенных на него ожиданий. И тогда она с жестоким торжеством разоблачает его несостоятельность, доказывая, что у него «нет фаллоса». Низвергая господина, она вновь подтверждает свой изначальный упрёк миру и на мгновение обретает власть - власть того, кто разоблачил иллюзию.
Это циклическая игра в раба и господина, где роли постоянно меняются.
Истеричка нуждается в сильном Другом, ей нужен хозяин (как объект), чтобы затем лишить его власти и доказать, что сильных не существует. В этом - её трагическое мазохистское наслаждение от подтверждения собственной правоты о несовершенстве мира.
Истеричка - существо без пола
Выражение о том, что «истеричка - существо без пола», восходит к радикальным интуициям психоанализа, которые позже были чётко сформулированы Жаком Лаканом. Если Фрейд показал, что половая идентичность не является природным данностью, то Лакан заявил, что «сексуальных отношений не существует». Имеется в виду, что не существует гармоничной, заранее заданной формулы взаимоотношений между мужской и женской позициями в бессознательном.
Истерическая субъективность это живая демонстрация этого тезиса. Она отказывается занять одну из символических позиций («мужчина»/«женщина») раз и навсегда. Она вопрошание, воплощённое в субъекте. Её бытие это непрекращающийся процесс сексуации (присвоения пола), который никогда не может быть завершён. В этом смысле она «существо без пола», вечный странник в поле гендерных идентичностей, гистрионная личность (от лат. histrio актёр), чья суть заключается в самой игре.
Принято считать истерику «женской» болезнью. Однако мужская истерия не только существовала, но и была ключом к пониманию стиля Фёдора Достоевского. Исследовательница Ренате Лахманн, анализируя «истерический дискурс» писателя, отмечает, что его знаменитая «карнавальность», описанная Бахтиным (гротеск, скандалы, гипербола), может быть прочитана как «истеризация» литературы. Нервные, экстатичные, раздробленные персонажи-мужчины Достоевского (от князя Мышкина до Ивана Карамазова) демонстрируют классическую истерическую симптоматику: театральность, поиск высшей инстанции для диалога, соматизацию конфликта. Таким образом, Достоевский интуитивно, задолго до Фрейда и Лакана, создал универсальную картину истерического субъекта, не привязанного к биологическому полу.
Истеричка - не диагноз, а экзистенциальная позиция. Это бунт против окончательности, против грубой определённости бытия, в котором «быть» значит «быть мужчиной» или «быть женщиной». Она напоминает, что под маской стабильной идентичности в каждом из нас живёт вопрос, а не ответ. И в этом заключается её странная и мучительная свобода.
@tatjana_igoshina
Понравилась статья - стать ❣️ и подписывайся