Когда я увидела на экране видеоняни, как мой муж пересчитывает пачку денег, спрятанную в недособранном шкафу, первая мысль была: он нас бросает.
Вторая: откуда у безработного человека такие деньги?
***
Алёна сидела на кухне и кормила Мишку из бутылочки, а из соседней комнаты доносилось уже ставшее привычным жужжание шуруповёрта. Третью неделю Денис собирал шкаф. Третью. Неделю.
— Дениска, ты там как? — крикнула она, хотя особого ответа не ждала.
— Нормально. Тут сложная конструкция, инструкция на китайском.
Мишка выплюнул соску и разразился плачем. Алёна привычным движением вернула бутылочку и вдруг подумала: шкаф они заказали ещё до рождения сына. Сейчас Мишке четыре месяца. Получается, этот проклятый шкаф собирается дольше, чем она ребёнка вынашивала.
От этой мысли стало одновременно смешно и горько.
Денис уволился за месяц до родов. Сказал, что хочет быть рядом с женой в такой важный момент — помогать, поддерживать. Алёна тогда растрогалась до слёз, гормоны бушевали, и она представляла, как муж будет вставать к ребёнку по ночам, греть смесь, менять подгузники.
Реальность оказалась другой.
Денис вставал к ребёнку ровно один раз — когда Алёна лежала с температурой тридцать девять и физически не могла подняться. Вставал, правда, с таким лицом, будто совершал подвиг Геракла. Потом три дня рассказывал об этом по телефону матери.
— Ты бы работу поискал, — осторожно начинала Алёна примерно раз в неделю.
— Ищу, — отвечал Денис. — Но сейчас рынок труда сложный, ты же понимаешь. И потом, мне нужно закончить со шкафом.
Шкаф стал универсальным оправданием. Нельзя сходить в магазин — шкаф. Нельзя погулять с коляской — шкаф. Нельзя искупать Мишку — шкаф ждёт.
Иногда Алёне казалось, что она живёт не с мужем, а с этим чёртовым шкафом.
Брат Алёны Серёга приезжал каждые выходные. Привозил продукты, которые сам выбирал в гипермаркете по акциям, и честно отрабатывал звание дяди — гулял с племянником, пока Алёна могла хотя бы принять душ без прислушивания к детскому плачу.
— Слушай, а чего это Дениска твой вечно в той комнате сидит? — спросил Серёга в воскресенье, укачивая Мишку. — Я в прошлый раз мимо двери проходил — тихо было. Никакого шуруповёрта.
— Может, отдыхал, — пожала плечами Алёна.
— Ага, отдыхал. А как я к вам в прихожую зашёл, так сразу зажужжало.
Серёга посмотрел на сестру. Алёна знала этот взгляд с детства — он означал: «Ну ты же сама всё понимаешь».
— Ты на что намекаешь?
— Да ни на что. Просто странно это всё. Шкаф-то хоть видела?
Алёна задумалась. Она действительно не заходила в ту комнату уже недели две. Денис говорил, что там беспорядок, детали разложены в определённом порядке, и если что-то сдвинуть, придётся начинать сначала.
Звучало логично. Или нет?
— Мам, я тебе говорю, что-то там нечисто.
Серёга разговаривал по телефону на балконе, думая, что Алёна не слышит.
— Нет, ну какой шкаф три недели собирать? Я такой же за два дня собрал. Ладно, за три. Но не за три недели точно.
Алёна стояла в коридоре и слушала. Сердце колотилось где-то в горле. Мама, конечно, сейчас начнёт причитать. Она Дениса никогда особо не жаловала — говорила, что мужик должен зарабатывать, а не рассуждать про рынок труда.
— Да не знаю я, что он там делает. Может, в телефоне сидит. Может, спит. А может...
Серёга понизил голос, и Алёна не расслышала окончания.
Она вернулась на кухню и машинально посмотрела на видеоняню. На экране мирно спал Мишка. Полезная штука — показывает всё, что происходит в радиусе действия камеры.
И тут Алёну осенило.
Дождаться, пока Денис выйдет из комнаты, оказалось несложно. В туалет он всё-таки ходил, хоть и редко. Алёна взяла видеоняню, тихо открыла дверь в «шкафную» комнату и огляделась.
Шкаф стоял. Точнее, части шкафа стояли, лежали и висели в каком-то полуразобранном состоянии. Боковые стенки отдельно, полки отдельно, задняя стенка прислонена к батарее. На полу валялись шурупы, какие-то металлические крепления и инструкция — действительно на китайском.
Алёна быстро прикрепила камеру на верхнюю полку стеллажа так, чтобы был виден весь шкаф и рабочее место. Потом так же тихо вышла и прикрыла дверь.
— Ты чего тут? — Денис вышел из туалета и подозрительно посмотрел на жену.
— Мишка проснулся, пошла проверить.
Алёна удивилась, как легко соврала. Раньше она так не умела.
Первые два дня наблюдений ничего не дали. Денис действительно что-то делал со шкафом — прикручивал, откручивал, вертел в руках детали. Алёна смотрела на экран между кормлениями и чувствовала себя параноиком. Может, Серёга просто накрутил её своими подозрениями?
На третий день случилось то, чего она боялась.
Денис вошёл в комнату, огляделся — будто проверяя, один ли он, — и подошёл к задней стенке шкафа. Алёна прищурилась, пытаясь разглядеть происходящее на маленьком экране. Муж аккуратно отодвинул стенку, достал из-за неё что-то плоское, похожее на конверт, и начал пересчитывать деньги.
Алёна почувствовала, как холод разливается по телу.
Деньги. Он прячет деньги от неё. Откуда у человека, который полгода без работы, деньги, которые нужно прятать?
Денис пересчитал купюры, что-то добавил из кармана, снова пересчитал, удовлетворённо кивнул и спрятал конверт обратно. Потом взял шуруповёрт и начал что-то прикручивать.
Алёна сидела на кухне и не понимала, что чувствует. Страх? Злость? Обиду?
Может, он откладывает на чёрный день? Занял у кого-то и боится признаться? Или — и от этой мысли внутри всё сжималось — заработал где-то и скрывает?
Или копит, чтобы уйти?
— Серёг, мне нужна твоя помощь.
Алёна позвонила брату вечером, когда Денис впервые за месяц вышел в магазин за хлебом.
— Что случилось?
— Он деньги прячет. В шкафу, за задней стенкой.
— Ого, — присвистнул Серёга. — Много?
— Не знаю. Пачка приличная.
— Так посмотри.
— Боюсь.
— Чего бояться? Он твой муж, вы вместе живёте. Какие секреты?
Алёна молчала. Она и сама не понимала, почему боится. Наверное, потому что боялась узнать что-то, после чего ничего уже не будет как раньше.
— Ладно, я завтра приеду, — решил Серёга. — Вместе разберёмся.
Серёга приехал не один, а с мамой. Та влетела в квартиру, как ураган, и сразу направилась на кухню.
— Алёнка, что ты ешь? Посмотри на себя — одни глаза остались.
Мама открыла холодильник и скривилась.
— Это что, всё? Кефир, сыр и яйца?
— Мам, не начинай.
— Я не начинаю, я констатирую. Серёжа, сходи в магазин, купи нормальной еды. Мясо возьми, курицу. И овощей.
Серёга послушно ушёл. Мама села напротив Алёны и посмотрела на неё тем самым взглядом, от которого в детстве хотелось провалиться сквозь землю.
— Рассказывай.
Алёна рассказала. Про шкаф, который собирается вечность. Про шуруповёрт, который жужжит впустую. Про деньги в конверте.
— А где сейчас этот... — мама никогда не называла Дениса по имени, — мастер на все руки?
— В комнате. Шкаф собирает.
Мама хмыкнула и встала.
— Пойдём посмотрим.
— Мам, нельзя, там всё разложено, он говорит...
— Алёна. Тебе тридцать два года. Ты мать. Ты в своём доме. И ты просишь разрешения войти в комнату?
Алёна поняла, что спорить бесполезно.
Мама постучала коротко и сразу открыла дверь, не дожидаясь ответа.
— О, здравствуйте, Валентина Сергеевна! — Денис вскочил со стула и едва не уронил шуруповёрт. — Вы чего приехали?
— Дочь проведать. И на шкаф посмотреть, который ты уже месяц собираешь.
— Три недели, — поправил Денис.
— Три недели, три месяца — какая разница? Результат где?
Денис развёл руками:
— Сложная конструкция. Инструкция непонятная. Детали не все подходят. Я уже производителю писал.
— И что производитель?
— Пока не ответил.
Мама обошла комнату, разглядывая разбросанные детали. Остановилась около задней стенки.
— А это почему отдельно стоит?
— Это последнее прикручивается. Когда всё остальное готово.
— Понятно.
Мама наклонилась и потрогала стенку.
— Тяжёлая.
Алёна видела, как Денис напрягся. Всего на секунду, но она заметила.
— Ладно, пойдёмте чай пить, — мама выпрямилась и направилась к выходу. — Алёна, чай-то у тебя есть? Или тоже закончился?
Серёга вернулся с двумя пакетами. Курица, фарш, картошка, морковь, лук, сметана, творог.
— Вот это другое дело, — одобрила мама. — Сейчас котлет нажарим.
— Мам, я сама справлюсь.
— Вижу, как справляешься. Сиди, корми ребёнка.
Алёна не стала спорить. Мишка проснулся и требовал внимания. Она ушла в спальню, а Серёга остался на кухне.
— Ну что, видела? — тихо спросил он.
— Видела. Там за стенкой точно что-то есть. Он побелел, когда я её тронула.
— Что делать будем?
— Подождём. Пусть сам скажет. Или не скажет — тогда Алёна решит.
Ужинали вместе. Денис сидел тихий и какой-то пришибленный. Мама делала вид, что ничего не происходит, но периодически бросала на зятя взгляды, от которых тот вжимался в стул.
— Котлеты вкусные, Валентина Сергеевна, — попытался он разрядить обстановку.
— Ещё бы. Из нормального мяса.
— Мам, — предупредительно сказала Алёна.
— Что? Я просто говорю: хорошее мясо — хорошие котлеты. Логично.
После ужина Серёга засобирался.
— Мам, поехали, поздно уже.
— Я останусь, — заявила та. — На диване посплю. Заодно утром с Мишкой посижу, дам Алёне отдохнуть.
— А я? — вырвалось у Дениса.
— А ты шкаф собирай. Работа ведь не ждёт.
Ночью Алёна лежала без сна и думала.
Деньги в шкафу. Откуда?
Денис не работает почти полгода. Сначала жили на её декретные и его накопления. Накопления кончились быстро. Сейчас едва сводят концы с концами.
Или не сводят?
Алёна вспомнила: три месяца назад Денис продал старую машину. Сказал, что деньги ушли на погашение кредита. Она не проверяла. Зачем проверять мужа?
А может, стоило?
Она повернулась на бок и уставилась в темноту. За стеной тихо сопел Мишка. Где-то на кухне капала вода из крана, который Денис обещал починить ещё до родов.
Шкаф, кран, работа, деньги...
Что вообще происходит с её жизнью?
Утром мама взяла внука на себя. Алёна проспала до десяти — такого не случалось с момента родов. Вышла на кухню и застала почти идиллию: мама кормит Мишку, напевая что-то под нос.
— Выспалась?
— Угу.
— Вот и хорошо. Садись завтракать, каша на плите.
Алёна налила себе каши, села и посмотрела на сына. Мишка был спокоен и даже улыбался беззубым ртом.
— Мам... спасибо.
— Не за что. Ты бы почаще звонила, если тяжело. Я ж не кусаюсь.
— Знаю.
— Вот и знай. И ещё кое-что запомни: мужики — они такие. Иногда им нужно время. Не торопись с выводами.
Алёна удивлённо подняла глаза. Мама обычно критиковала Дениса при любом удобном случае, а тут вдруг...
— Ты о чём?
— О шкафе. И о том, что в нём. Может, всё не так страшно, как ты думаешь.
Денис появился на кухне ближе к одиннадцати. Выглядел странно — взъерошенный, но какой-то решительный.
— Алён, нам надо поговорить.
— Давай.
— Наедине.
Мама фыркнула, но встала и ушла к Мишке.
Денис сел напротив жены и положил на стол конверт. Тот самый.
— Вот.
— Что это?
— Сто восемьдесят тысяч. Я копил.
Алёна молчала. В голове было пусто, как будто кто-то выключил все мысли разом.
— Помнишь, я машину продал? Сказал, что на кредит ушло? Соврал. Кредит я закрыл ещё раньше, с премии. А эти деньги спрятал.
— Зачем?
Денис вздохнул. Потёр лицо ладонями.
— Хотел тебе путёвку в санаторий купить. На две недели. Чтобы ты отдохнула по-человечески. А я бы с Мишкой остался.
Алёна смотрела на мужа и не понимала, что чувствует. Облегчение? Злость? Нежность?
— Путёвка стоит двести тридцать тысяч. Я почти накопил. Думал к февралю добрать — там на март путёвки со скидкой идут.
— Ты прятал деньги в шкафу.
— Да. Поэтому и возился с ним так долго. Точнее... — Денис замялся. — Я его не собирал. Я разбирал и собирал заново. Чтобы ты не заподозрила. Каждый раз конверт в новое место перекладывал.
Алёна закрыла глаза. Три недели. Три недели она думала бог знает что, а он прятал деньги на её отдых.
Три недели она справлялась одна, пока он изображал бурную деятельность.
Мама вернулась с Мишкой на руках.
— Ну что, помирились?
— Мам, ты подслушивала?
— Я? Никогда. Просто двери у вас картонные.
Денис сидел красный. Алёна смотрела на конверт. Сто восемьдесят тысяч. Полгода без работы — и он копил ей на санаторий.
— Дениска, — сказала мама совсем другим тоном. — Ты молодец. Балбес, конечно, но молодец.
— Почему балбес?
— Потому что Алёне не санаторий нужен. Ей нужно, чтобы ты памперсы менял. Чтобы ночью вставал. В магазин ходил не раз в месяц, а через день. Чтобы рядом был — а не за дверью со своим шуруповёртом.
Денис молчал.
— Но задумка хорошая, — добавила мама мягче. — Сердце, значит, на месте.
Алёна взяла конверт, открыла, пересчитала. Сто восемьдесят тысяч. Новенькие пятитысячные.
— Путёвка подождёт.
— Почему?
— Потому что холодильник нужен новый — старый еле дышит. Мишке зимний комбинезон — он из своего вырос. И ещё куча всего.
— Но я хотел, чтобы ты отдохнула...
— Я отдохну. Когда ты шкаф соберёшь — по-настоящему соберёшь — и начнёшь с ребёнком нормально сидеть. Вот это будет отдых.
Денис кивнул.
— Понял. Завтра закончу. Честно.
— И работу начнёшь искать. По-настоящему. Не на словах.
— Начну.
Мама смотрела на них и качала головой.
— Ладно, поеду. Серёжка звонит, волнуется. Алёна, звони, если что. И ты, Денис, звони. Будем семьёй — раз уж так вышло.
Вечером Алёна зашла в комнату со шкафом. Денис стоял с инструкцией в руках.
— Знаешь, он реально сложный, — сказал, не оборачиваясь. — Тут написано, что сначала петли, потом стенки. А я всё это время делал наоборот.
— Ты всё это время делал вид, что собираешь.
— Ну да. Но теперь — честно.
Алёна села на стул и посмотрела на мужа. Он выглядел иначе. Как человек, с которого сняли груз.
— Дениска.
— М?
— Ты мог просто сказать. Про деньги. Про путёвку. Я бы поняла.
— Я хотел сюрприз. Чтобы ты обрадовалась.
— Я бы больше обрадовалась, если бы ты эти три недели мне помогал. Правда.
Денис отложил инструкцию.
— Знаю. Теперь знаю. Твоя мама объяснила... доходчиво.
— Она умеет.
— Не то слово.
Из спальни донёсся плач. Алёна привычно дёрнулась встать.
— Сиди, — Денис её остановил. — Я схожу.
Она осталась и слушала, как муж выходит, как бормочет что-то сыну, успокаивая.
Сто восемьдесят тысяч лежали на кухонном столе. Несостоявшийся сюрприз. Забота, выраженная самым нелепым способом из возможных. И муж, который три недели играл в «очень занят» вместо того, чтобы просто быть рядом.
Алёна подошла к шкафу. Провела рукой по задней стенке — той самой, за которой прятался конверт.
Странный шкаф. Странный муж. Странная жизнь.
Из спальни донёсся детский смех. Мишка радовался папиному вниманию.
Алёна улыбнулась.
Может, оно и к лучшему. Сюрприз провалился — зато муж наконец понял, что ей нужно на самом деле.
Или не понял. И через неделю засядет за каким-нибудь новым «проектом».
Но это уже будет совсем другая история.