28 лет. Двукратный победитель Олимпиады. Любящий муж и отец. Его жизнь оборвалась прямо на тренировке — внезапно и безвозвратно.
«Уберите ваши цветы. Его дом — каток»
Слова матери у гроба сына пронзали насквозь. На панихиде в Ледовом дворце ЦСКА не было свободных мест. На арене, где выросла легенда советского фигурного катания, стоял гроб.
28 лет — разве это возраст для чтобы покинуть мир? Для человека, чье тренированное тело должно было служить примером здоровья. Но жизнь остановилась без предупреждения, без шанса попрощаться.
История любви, начавшаяся на арене
В парное катание Сережу Гринькова привели не по призванию. В одиночном катании у пятилетнего мальчика из спортшколы ЦСКА оказались слабоваты прыжки. В 1982 году тренеры нашли ему партнершу — худенькую, угловатую девочку Катю Гордееву. Ей было 11, ему — 15. Разница в возрасте и росте казалась огромной: при 185 сантиметрах роста он буквально смотрел на нее сверху вниз.
«Я не была на сто процентов уверена, что он меня не уронит, — вспоминала потом Екатерина, — но почему-то сразу стала ему доверять. Он казался мне старшим братом».
Сергей стал для нее опорой на площадке и защитой за ее пределами. Когда взрослые члены сборной СССР после соревнований уходили в рестораны, победитель Олимпиады Гриньков оставался с Катей есть мороженое — ее, несовершеннолетнюю, не пускали с остальными. Он формировал ее и как спортсменку, и как личность. И сам незаметно влюбился.
Первый поцелуй случился под Новый год в бане на даче у Саши Фадеева. Настоящий роман вспыхнул в Париже весной 1989 года. «Весна, Франция — все было невероятно романтично», — рассказывала Катя.
Предложение Сергей сделал просто: «Я хотел бы, чтобы ты жила здесь со мной». Получив квартиру, он пригласил Катю переехать. Потом подарил кольцо с бриллиантами. Поженились в апреле 1991 года, почти сразу обвенчались. Вскоре родилась дочка Даша.
Две победы
Первое золото пришло в 1988 году в Калгари. Программа под музыку Мендельсона и Моцарта до сих пор считается эталонной — идеальное сочетание техники и артистизма. Тогда ему был 21 год, ей — всего 16.
Второе золото завоевали в 1994-м в Лиллехаммере, уже будучи мужем и женой, уже родителями. Они были редким примером абсолютной гармонии двух людей — на площадке их катание завораживало той же безупречностью, что и союз в жизни.
На чемпионате мира 1989 года произошло почти невероятное: откатав обе программы безукоризненно, Гордеева и Гриньков получили от всех девяти судей единогласное первое место. В те времена такое случалось крайне редко.
Тихий убийца
Сергей никогда не жаловался — не в его характере. «Никто из нас не был в столь блестящей форме», — говорил о нем другой чемпион Артур Дмитриев.
После операций на плече его беспокоили боли. Все считали это профессиональной травмой. Он терпел и, как только отпускало, снова выходил на площадку.
Медицинские обследования он проходил и в Москве, и в Америке. Но проблемам с жизненно важным органом не уделяли должного внимания — все казалось в пределах нормы для спортсмена такого уровня.
А внутри его организма уже шел смертельный процесс. Гриньков не курил, не имел высокого давления или холестерина. Ничего из того, что обычно предвещает катастрофу. Врачи позже установят, что в дни перед трагедией случился «более мягкий приступ». Но Сергей принял его за очередную боль в плече и не обратился за помощью.
20 ноября 1995 года. Лейк-Плэсид
Утро началось с обычной тренировки. Они готовились к традиционному шоу, которое должно было открыть сезон. Отрабатывали элемент.
И вдруг Сергей медленно опустился на площадку. Катя подумала, что снова прихватило плечо. Крикнула: «Сережа!» Побежала к нему.
По некоторым данным, он успел сказать: «Мне очень плохо». Это были последние слова.
Скорую вызвали мгновенно. В больнице Екатерину расспрашивали о здоровье мужа. Потом к ней подошла женщина-врач. Сказала, что сделали все возможное.
Его сильное, тренированное, 28-летнее тело перестало дышать там, где прошла вся его жизнь.
Прощание в ЦСКА
Гроб с телом привезли в Москву, в родной спорткомплекс. Прямо на арену. Прощаться пришли тысячи людей — фигуристы, друзья, простые зрители, которые плакали у экранов, наблюдая за их выступлениями.
Священник, который когда-то венчал Катю и Сергея и крестил их дочку Дашу, теперь отпевал его там же, где прошли все его тренировки.
У гроба выступили товарищи по спорту. Один из них сказал слова, которые запомнились всем: «Он был великим артистом и ушел, как великий артист — на сцене».
Мать Сергея, Анна Филипповна, глядя на цветы у подъезда их дома, произнесла фразу, ставшую символом этой трагедии: «Уберите их. Его настоящий дом — ЦСКА. Его дом — каток».
Возвращение Екатерины
«Я обязательно буду продолжать кататься. Только сейчас поняла, что больше ничего не умею», — сказала тогда Екатерина.
В феврале 1996 года, спустя три месяца после трагедии, она вышла на площадку. Одна. Впервые за 13 лет совместного катания. Концерт памяти Сергея в Хартфорде собрал тысячи зрителей. Многотысячная арена замерла в тишине.
Под Пятую симфонию Малера Екатерина рассказала историю о боли, потере и силе духа. Весь зал плакал стоя. На ее шее, на тонкой цепочке, висело обручальное кольцо Сергея. Как крестик. Как последняя ниточка, связывающая ее с тем, кто ушел навсегда.
Они были одной душой в двух телах. Когда одно тело упало, вторая половина этой души осталась с незаживающей раной.
Их история — не о спорте. Она о редкой гармонии, которую судьба иногда позволяет нам увидеть. И о жестокости, с которой эта гармония может быть разрушена. Внезапно. Без видимых причин. Из-за того, что скрывалось внутри и не давало знать о себе до последнего мгновения.
Сергей Гриньков ушел молодым. Оставил после себя не только золотые медали, но и вопрос: почему? Почему именно он, у кого не было ни одного фактора риска?
Позднее генетические исследования, в том числе изучение гена P1A2, попытаются дать ответ. Наследственная предрасположенность к закупорке артерий — коварная, бессимптомная. Но и спустя тридцать лет это не утешает тех, кто его любил.