– Что ты сказал? – переспросила Ника.
Сергей откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и посмотрел на неё сверху вниз — так, как смотрел всегда, когда чувствовал своё превосходство.
– Я сказал, что квартира будет моей. Ты же понимаешь, как это работает? Суды в нашей стране очень любят, когда мужчина докажет, что вкладывался в общее имущество. А я вкладывался, Ника. Очень даже вкладывался.
Она стояла у раковины, всё ещё держа в руках мокрую губку. Вода капала на кафель — кап, кап, кап — единственный звук в внезапно ставшей очень тихой кухне.
– Квартира куплена за три года до нашей свадьбы, – произнесла Ника почти шёпотом. – На мои деньги. С моего счёта. Есть договор, есть расписка, есть выписка из банка.
Сергей улыбнулся шире. Улыбка эта не касалась глаз.
– Дорогая моя… Документы — это одно. А суд — совсем другое. Я уже поговорил с адвокатом. Хороший специалист, между прочим. Говорит, что, если правильно подать ходатайства, правильно выстроить позицию… можно добиться очень многого. Особенно если мужчина сможет доказать, что вносил значительные суммы на содержание семьи, на ремонт, на мебель… ну, ты понимаешь.
Ника медленно положила губку на край раковины. Пальцы у неё чуть дрожали.
– Мы последний ремонт делали четыре года назад. И платила я. Из своих премий.
– Ну вот видишь, – он развёл руками, словно она сама подтвердила его правоту. – Премии — это ведь тоже семейные деньги. Общий бюджет, общие цели. Мы же вместе жили, вместе планировали… Суд это учтёт.
Она смотрела на него и не могла поверить, что человек, с которым она прожила двенадцать лет, сейчас сидит напротив и спокойно, почти весело, объясняет ей, как собирается отобрать у неё единственное, что действительно принадлежало только ей.
– Ты серьёзно? – спросила она, и голос всё-таки дрогнул.
Сергей пожал плечами.
– А ты думала, я просто так отпущу тебя? С квартирой, с ремонтом, с видом на парк? Нет, Ника. Так не бывает. Хочешь свободы — плати за неё.
Он встал, потянулся, словно после приятной беседы, и направился к двери.
– Подумай хорошенько. У тебя ещё есть время передумать. Я не тороплю.
Дверь за ним закрылась мягко, почти ласково.
Ника стояла посреди кухни ещё долго. Потом подошла к окну. За стеклом был уже знакомый до боли вид: старые липы, кусочек парка, детская площадка, на которой никто давно не играл. Её квартира. Её единственная крепость.
Она купила её в двадцать семь — сразу после того, как продала бабушкину «двушку» в старом фонде и добавила все накопления за пять лет работы в крупной аудиторской компании. Тогда это казалось ей самым взрослым поступком в жизни: иметь своё жильё, не зависеть ни от родителей, ни от мужчины, который вдруг появится.
А потом появился Сергей.
Сначала он казался надёжным. Спокойный, рассудительный, с хорошей работой в строительной компании. Говорил правильные вещи: о семье, о будущем, о том, что вместе они горы свернут. Ника поверила. Не сразу, постепенно — как человек, который всю жизнь учился держать оборону, вдруг решает опустить щит.
Он переехал к ней через полгода после знакомства. Предложил пожениться — красиво, со слезами на глазах и кольцом в маленькой бархатной коробочке. Ника сказала «да». Ей тогда казалось, что это и есть счастье.
Теперь она стояла у окна и понимала: счастье оказалось очень дорогим.
Телефон лежал на подоконнике. Ника взяла его, открыла галерею и долго листала старые фотографии. Вот они на свадьбе — оба улыбаются так искренне. Вот первая совместная поездка в Крым — Сергей смеётся, обнимает её за плечи. Вот новоселье в этой самой квартире после ремонта — они танцуют посреди пустой гостиной, вокруг коробки с пиццей и два бокала недопитого вина.
А вот последнее фото — новогоднее, сделанное три недели назад. Сергей обнимает её сзади, целует в висок. Она улыбается в камеру. Устало, но всё ещё по привычке.
Ника закрыла галерею.
Потом открыла заметки и начала писать список.
Копии всех документов на квартиру (договор, платёжки, расписка от продавца).
Выписки из банка за последние 15 лет.
Справка из Росреестра о дате приобретения и отсутствии обременений.
Всё, что связано с ремонтом: чеки, договоры со строителями, переписка.
Она писала быстро, чётко, словно составляла отчёт для руководства. Потому что это и был отчёт. Только теперь отчёт самой себе.
Когда список закончился, Ника посмотрела на часы. Половина двенадцатого ночи.
Она знала одного человека, который мог помочь. Старую университетскую подругу — Лену, которая уже десять лет работала в очень хорошей семейной практике. Лена всегда говорила: «Если что — звони в любое время. Я серьёзно».
Ника набрала номер.
– Алло? – сонный, но мгновенно насторожившийся голос.
– Лен, прости, что так поздно. Мне нужна твоя помощь. Срочно.
На том конце замолчали всего на секунду.
– Рассказывай.
Ника говорила минут двадцать. Спокойно, без слёз, без лишних эмоций. Просто факты. Когда закончила — наступила тишина.
– Ника, – наконец сказала Лена, и в голосе её было что-то очень твёрдое. – Ты сейчас где?
– Дома.
– Он там?
– Ушёл. Сказал, что подумает, как мне будет лучше… передумать.
Лена коротко выдохнула.
– Хорошо. Слушай меня внимательно. Завтра в девять утра ты приезжаешь ко мне в офис. Привозишь всё, что есть по квартире. Всё до бумажки. Я посмотрю, что у нас есть. И ещё… ты точно хочешь развод?
Ника посмотрела в тёмное окно. Где-то вдалеке мигнул фонарь.
– Да. Хочу.
– Тогда мы сделаем так, чтобы он даже мечтать не смел прикоснуться к твоей квартире. Слышишь? Ни пальцем.
Ника закрыла глаза.
– Слышу.
– Всё будет хорошо, – добавила Лена уже мягче. – Ты не одна. Спи. Завтра увидимся.
Ника положила трубку.
Потом подошла к шкафу, достала старую спортивную сумку и начала складывать в неё самое необходимое: документы, ноутбук, зарядки, несколько вещей на два-три дня.
Она не собиралась уходить навсегда. Пока нет.
Но этой ночью она точно не хотела спать в одной квартире с человеком, который только что пообещал отнять у неё дом.
Когда сумка была собрана, Ника села на край кровати и долго смотрела на обручальное кольцо.
Потом медленно сняла его и положила на тумбочку.
Звук металла о дерево прозвучал неожиданно громко в ночной тишине.
Она не знала, что будет завтра.
Но впервые за очень долгое время ей не было страшно.
Ей было интересно.
На следующее утро Ника проснулась в гостевой комнате у Лены. Диван был узковат, подушка пахла чужим стиральным порошком, но впервые за последние месяцы она спала без сновидений. Ни кошмаров, ни тяжёлого ощущения чужого дыхания за спиной.
Лена уже хлопотала на кухне. Запах кофе и свежих тостов разливался по всей квартире.
– Доброе утро, боец, – сказала она, ставя перед Никой кружку. – Как спалось?
– Как в бункере, – Ника попыталась улыбнуться. Получилось криво.
Лена села напротив, внимательно посмотрела на подругу.
– Документы привезла?
Ника кивнула и вытащила из сумки толстую папку в прозрачном файле. Всё, что успела собрать ночью: договор купли-продажи, платёжные поручения, выписки, даже старые фотографии с датами, где она позировала на фоне пустых комнат сразу после покупки.
Лена открыла папку и начала листать. Молча. Очень внимательно. Иногда поднимала бровь, иногда тихо хмыкала.
Через двадцать минут она отложила последний лист и посмотрела на Нику.
– У тебя железобетонная позировка. Квартира приобретена до брака, на личные средства, никаких совместных кредитов, ипотеки, дарений от родственников. Даже ремонт – полностью за твой счёт, чеки есть. Сергей может сколько угодно рассказывать про «общий бюджет» и «вклад в семью», но юридически это пустой звук. Суды сейчас очень чётко разделяют личное и совместно нажитое.
Ника медленно выдохнула.
– То есть… он блефует?
– На девяносто девять процентов – да. На один процент – может попытаться тянуть время, изматывать тебя процессом, нервировать. Но выиграть – практически нереально. Особенно если мы грамотно подготовим встречный иск и заявление о признании имущества личным.
Лена сделала глоток кофе.
– Есть только один нюанс. Он ведь не дурак, раз уже консультировался с адвокатом. Значит, будет искать хоть какую-то зацепку. Может начать утверждать, что ты якобы обещала ему долю в квартире в обмен на что-то… на совместную жизнь, на отказ от своей квартиры, на ремонт… На любую ерунду. Поэтому нам нужно быть готовыми к грязной игре.
Ника смотрела в свою кружку.
– Он уже начал.
– Что?
– Вчера вечером, когда я собирала вещи, пришло сообщение от него. «Подумай о детях». У нас нет детей, Лен. Он просто… намекает, что будет давить на жалость. Или придумывать что-то ещё.
Лена откинулась на спинку стула.
– Классика жанра. Ладно. Первое, что мы делаем сегодня – идём к нотариусу и составляем доверенность на меня. Второе – пишем и подаём иск о расторжении брака. Третье – параллельно подаём ходатайство об обеспечительных мерах: запрет на регистрационные действия с квартирой до окончания спора. Четвёртое… – она помедлила, – тебе нужно решить, где ты будешь жить ближайшие месяцы. Домой возвращаться сейчас – плохая идея.
Ника молчала долго.
– Я думала об этом всю ночь. Есть вариант снять что-нибудь небольшое. На полгода-год. Пока всё не уляжется.
– А работа? – спросила Лена.
– Работа, удалённая уже третий год. Мне нужен только ноутбук и интернет. С этим проблем не будет.
Лена кивнула.
– Тогда давай так. Сегодня-завтра ищем тебе временное жильё. Я помогу. А пока ты можешь пожить здесь, сколько понадобится. Места хватит.
Ника хотела возразить, но Лена подняла ладонь.
– Даже не начинай. Ты мне десять лет назад помогла, когда я уходила от своего первого мужа. Считай, что это возврат долга.
Они обе невольно улыбнулись – коротко, но искренне.
День прошёл в делах. Нотариус, копии документов, разговор с курьером, который должен был отвезти иск в суд. Лена работала быстро, чётко, без лишних эмоций – как человек, который делает это не в первый раз.
К вечеру Ника уже сидела в маленькой уютной однушке на окраине, которую Лена нашла через знакомых. Двадцать пять тысяч в месяц, мебель старая, но чистая, окна выходят на тихий двор. Ей было всё равно. Главное – свои ключи. Свои стены. Своя дверь, которую можно закрыть на два оборота.
Когда она распаковывала сумку, пришло новое сообщение от Сергея.
«Где ты? Мы должны поговорить по-взрослому. Я не хочу доводить до суда. Давай решим всё мирно».
Ника прочитала. Потом ещё раз.
Пальцы сами собой набрали ответ:
«Я подала заявление о расторжении брака. Всё остальное – через суд и адвокатов. Не пиши мне больше, пожалуйста».
Она нажала «отправить» и сразу же внесла его номер в чёрный список.
Телефон завибрировал ещё несколько раз – Сергей звонил с другого номера. Ника выключила звук и положила телефон экраном вниз.
Потом подошла к окну и открыла форточку.
Зима стояла сырая, промозглая. Пахло мокрым асфальтом и дымом от чьего-то костра во дворе. Где-то вдалеке прогудела электричка.
Ника стояла так долго, вдыхая холодный воздух, пока щёки не начали гореть.
Она не чувствовала ни триумфа, ни облегчения. Только странную, почти болезненную ясность.
Всё только начиналось.
А на следующий день утром, когда она открыла почту, пришло письмо от неизвестного адреса.
Тема: «Важная информация о вашей квартире».
Внутри – фотография старого чека на покупку кухонного гарнитура. Чек был датирован уже после свадьбы. И подпись: «Оплачено С. Ивановым».
Ника смотрела на экран и чувствовала, как медленно, очень медленно, внутри снова поднимается холодная волна.
Прошло четыре месяца. Зима сменилась ранней весной, и в новой однушке Ники уже появились первые признаки настоящей жизни: на подоконнике расцвела герань, которую она купила в переходе метро просто потому, что захотелось красного, на кухне всегда стоял запах свежемолотого кофе, а в коридоре висела новая куртка — лёгкая, весенняя, без тяжёлого зимнего подклада.
Судебные заседания шли своим чередом — медленно, вязко, как всегда бывает в таких делах.
Сергей пришёл на первое заседание в строгом костюме, с новым адвокатом — молодым, гладко выбритым, с дорогими часами и уверенностью человека, который привык выигрывать. Он смотрел на Нику через весь зал так, будто она была ему что-то должна. Будто всё ещё имела право только на то, что он разрешит.
Лена вела процесс спокойно, без театральности. Говорила тихо, но каждое слово падало, как камень в воду — расходилось кругами, которые невозможно было остановить.
— Истец настаивает на том, что в период брака производились значительные вложения в спорную квартиру, — вещал адвокат Сергея. — Совместно приобреталась мебель, бытовая техника, производился косметический ремонт. Всё это подтверждается чеками и свидетельскими показаниями.
Лена даже не поднялась со стула.
— Ваша честь, позвольте представить суду документы, которые снимают все вопросы о времени и источнике приобретения имущества.
Она передала пачку листов секретарю. Договор купли-продажи от 2018 года. Выписка из банка с переводом полной суммы продавцу за два года до регистрации брака. Справка из Росреестра. И — как вишенка на торте — нотариально заверенное заявление продавца квартиры, в котором тот чётко подтверждал: «Деньги перечислены исключительно Н.В. Ковалёвой, до брака, без участия третьих лиц».
Адвокат Сергея открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
Судья — женщина лет пятидесяти пяти, с усталыми, но очень внимательными глазами — пролистала документы медленно, словно пробуя их на вкус.
— Ответчик, имеются ли у вас возражения по представленным документам?
Сергей молчал. Его адвокат зашептал что-то на ухо, но Сергей только отмахнулся.
Второе заседание прошло ещё тише. Сергей принёс распечатку какого-то старого перевода на свою карту — якобы он «возмещал» Нике половину стоимости дивана. Сумма была смешная — тридцать тысяч рублей за мебель, которая стоила двести. Лена даже не стала комментировать. Просто попросила суд приобщить к делу справку из банка о том, что в тот же день Ника получила премию в сто восемьдесят тысяч и в тот же вечер оплатила диван полностью с собственной карты.
Третье заседание Сергей пропустил. Прислал ходатайство об отложении по состоянию здоровья. Судья отложила на месяц — формальность.
А потом, в середине мая, когда тополя уже пух летел по улицам, как снег в обратную сторону, состоялось последнее заседание.
Сергей пришёл один. Без адвоката. В джинсах и серой толстовке. Лицо осунулось, под глазами залегли тени. Он больше не смотрел на Нику сверху вниз. Он вообще почти не смотрел на неё.
Судья зачитывала решение ровным, привычным голосом.
— …признать квартиру по адресу… личной собственностью ответчика Ковалёвой Н.В., приобретённой до заключения брака на личные средства… В удовлетворении исковых требований истца Иванова С.А. о разделе имущества отказать полностью…
Ника сидела прямо, не шевелясь. Только пальцы на коленях слегка подрагивали.
Когда судья закончила, в зале повисла тишина. Такая, в которой слышно, как тикают часы на стене.
Сергей встал первым. Медленно. Посмотрел на Нику — один короткий, почти испуганный взгляд. Потом развернулся и вышел, не сказав ни слова.
Лена наклонилась к подруге.
— Всё. Конец.
Ника кивнула. Губы дрожали.
Они вышли на улицу вместе. Майское солнце слепило глаза. Пахло молодой листвой и бензином от проезжающих машин.
— Пойдём отметим? — спросила Лена. — Есть одно место, там делают потрясающий вишнёвый пирог.
Ника покачала головой.
— Я хочу домой. В свою квартиру.
Лена обняла её за плечи.
— Тогда поезжай. Это теперь только твоё место. И оно тебя ждёт.
Ника вернулась в квартиру в тот же вечер.
Дверь открылась с тем самым родным щелчком замка. В коридоре пахло пылью и чем-то неуловимо родным — запахом её жизни до Сергея.
Она прошла по комнатам медленно, словно впервые. Коснулась рукой кухонного стола, на котором когда-то они с ним ели ужины. Открыла балкон. Вечерний ветер принёс запах цветущих лип.
На тумбочке в спальне всё ещё лежало обручальное кольцо — то самое, которое она сняла в ту первую ночь. Она взяла его в руку. Подержала. Потом подошла к мусорному ведру и аккуратно, без лишних движений, опустила внутрь.
Кольцо звякнуло о дно.
Ника стояла посреди комнаты и слушала тишину.
В ней больше не было страха. Не было злости. Только странная, почти невесомая лёгкость.
На следующий день она купила краску — светло-серую, почти белую, с лёгким перламутровым отливом. Начала красить стены в гостиной — медленно, тщательно, словно заново училась дышать.
Через неделю позвонила Лена.
— Как ты?
Ника улыбнулась в трубку — впервые по-настоящему за много месяцев.
— Крашу стены. И знаешь… мне нравится этот цвет.
Она положила трубку, подошла к окну.
За стеклом раскачивались ветки лип. Пух летел в воздухе, как маленькие белые парашюты. Ника открыла окно настежь. И впервые за очень долгое время просто стояла и дышала. Без оглядки. Без страха. Без чужих слов в голове. Просто стояла. И дышала.
Рекомендуем: