Гибель отца, развод с мужем и туберкулез легких — к Богу она шла скорбным путем.
С 2012 года инокиня Валентина (Гальцева) — главная по поддержанию чистоты в храмах монастыря: Никольском, Елисаветинском, Иоанна Шанхайского, Державном и Святых Царственных Страстотерпцев. В подчинении у матушки пять человек: трудница Наталья Васильчук, инокиня Зинаида (Дубаневич), монахиня Евпраксия (Ширинкова), Александр Аксентьев и Анатолий Тронин.
— Нам важно подготовить храм к службе, — описывает она свой объем работ. — Протираем иконы, подготавливаем аналои для клироса. Уборка ежедневная — утром после литургии, потом перед вечерней и после нее. Полы моем два раза в день. Во время генеральной уборки привлекаем сестер из других мастерских, так как работы много, а сделать всё необходимо быстро.
За 25 лет монастырской жизни инокиня Валентина была на разных послушаниях: трудилась в киоске, швейной мастерской, вышивальщицей, ездила с выставочным отделом в Россию и Украину, но лучше всего она чувствует себя в церкви. Говорит, совсем другое настроение, когда видишь иконы перед собой, — тишина и спокойствие. В храме в честь преподобномученицы Елисаветы матушка часто останавливается перед образом святителя Георгия Победоносца с частичкой его мощей. Он близок ей с детства.
— Икона этого святого была у дедушки, который жил в деревне Козловщина Гродненской области. Я любила смотреть на образ. Мама подарила мне его, когда я ушла в монастырь. Теперь икона всегда со мной в келье. Она старинная — 1903 года, появилась еще у прабабушки с прадедушкой.
Серьезно о вере она впервые стала задумываться в 18 лет, когда ощутила силу молитвы.
— Однажды сложилась очень непростая ситуация. Думала, мне ничто не поможет. Подруга сказала: «Верь в Богородицу». Я помолилась Божией Матери, и помощь сразу пришла.
А потом погиб папа. Это случилось в лесу на охоте зимой. Он с мужчинами пошел на кабана. В отца случайно выстрелили. Трагедия произошла накануне его вступления в партию. Он всё время отказывался, так как был верующим. На «Христос Воскресе, Викентьевич!» всегда отвечал «Воистину Воскресе!» Даже когда понимал, что его провоцируют. А тут неожиданно подал заявление, не сказав никому. Отец Андрей говорил мне, что Господь забрал папу до вступления в партию, чтобы не лишить его награды.
Он был мне очень дорог. Полгода видела его во сне каждый день: повторялась картина, как я вытаскиваю папу из-под снега, обнимаю, а на руках — кровь.
Считаю, что пережить эту боль мне помог Господь. Скоро 39 лет, как его нет.
Моя мама — учитель математики. Последние годы перед пенсией работала в детском саду воспитательницей. Они с отцом с детства причащались тайно. Мама и сейчас ходит в храм, тоже помогает по уборке, молится, за свечами смотрит. Много молитв знает наизусть.
Зерно веры постепенно созревало и в сердце Валентины, а дало всходы в 26 лет.
— Мой путь к Богу был трудным. Я окончила политехнический институт по специальности инженер-конструктор, пошла по стопам папы — он был инженером. Но профессия мне не нравилась. По распределению попала в городской поселок Плещеницы. Вышла замуж. Как-то в разговоре о Боге муж сказал: «Бог — это тихий ветерок». Тогда я не понимала, о чем это он. В 1994 году мы развелись. А через год я пришла в храм. Покрестилась, стала ходить на субботние и воскресные службы в местную церковь святых Петра и Павла, пела в хоре.
«Уходи в монастырь, там хорошо», — советовали бабушки с клироса. И Валентина стала размышлять: «И правда, а не уйти ли?»
За благословением будущая инокиня отправилась к старцу Николаю Гурьянову. Поехала одна. Был апрель 1996 года. Озеро еще сковывал лед — добиралась на вездеходе.
— А до озера шла пешком через лес, ехала на попутках. По дороге зашла в храм. Помню, там печка топилась. Я мало что понимала, тогда еще не было книг про отца Николая. Слышала только, что он старец. Увидела его как доброго батюшку. Сказала, что не знаю, какой путь мне выбрать. Плакала, что развелась с мужем, а он говорит: «Радуйся! Беги, беги в монастырь». А ведь до его благословения впервые такая мысль у меня возникла благодаря церковным бабушкам. Считаю, что это был Промысел Божий.
Однако сразу в монастырь Валентина не побежала. Не могла решиться еще несколько лет.
— Ездила в Жировичи. Брала отпуск за свой счет, оставалась на послушание. Мама благословила меня идти в монастырь, но сложно было всё бросить, — вспоминает моя собеседница.
…Кашель, высокая температура — Валентина заболела. Казалось, обычная простуда. А снимки показали, что легкие в дырках. Лечение от туберкулеза заняло год, который она провела в больнице.
После выздоровления я поняла, что у меня нет другого пути, кроме монастыря. Я не могла уже жить как мирские люди: ходить на работу в мини-юбке, с косметикой на лице. Не могла надеть спортивный костюм в больнице. Некомфортно было в такой одежде — казалась себе ненастоящей. Однажды по радио шла передача, и ведущая сказала, что женщина не должна хвастаться распущенными волосами. А я ведь на работе распускала волосы. Потом надела платок и перестала пользоваться косметикой.
У меня был духовник в Логойске — отец Александр. Очень поддержал. Возникали вопросы о духовной жизни, и батюшка всё разъяснял, книги давал читать. Всегда был для меня примером. Он знал о моих намерениях и однажды сказал: «Нашел тебе духовника в Свято-Елисаветинском монастыре, отца Андрея». Я уволилась с работы и поехала. Это был октябрь 2000-го года.
Напротив трапезной стояли деревянные домики, в которых жили первые сестры, а потом паломницы. И я стала там жить вместе с паломницами. Несла послушание в швейной. «Хочешь ли остаться в монастыре?» — спросил у меня батюшка в марте. И я сказала: «Да». Меня облачили в послушницы, а через год постригли в инокини.
Инокиня Валентина — одна из первых черных сестер монастыря. Обитель для нее — родной дом. И в доме этом всегда должно быть прибрано.
— Коврики вокруг подсвечников протираем, за свечами следим, за лампадками, чтобы масло было, чтобы огонек горел, паутинку с паникадила снимаем. На гульбище должен быть порядок. Подсвечники начищаем со средством к праздникам, — хлопочет матушка.
Руководитель она строгий, может и выговор сделать. Но грубых нарушений, уверяет, не случалось.
— Доверие для меня — главное в отношениях с коллективом, а еще доброжелательность. Это должно быть обязательно.
Требовательна руководитель мастерской и к себе.
— Со временем больше видишь свою греховность, — говорит она. — Я поддерживаю связь с отцом Александром из Логойска, который помог мне сделать верный выбор. Сначала кажется: зачем тебе это? А теперь понимаю: так надо было, так Господь устроил, чтобы меня спасти. Я счастлива на этом пути. Почувствовала здесь, что Бог — это веяние тихого ветра.