Всё началось с глупого, почти смешного случая, который обычно потом вспоминают с улыбкой. Тогда же было не до смеха.
Она всегда приходила к восьми. Это было её маленькое преимущество — тихий офис, пустые коридоры, кофе без очереди и час полной концентрации. В эти утренние шестьдесят минут она делала то, на что потом не хватало ни времени, ни нервов.
В тот день всё шло как обычно. Она повесила пальто, поставила сумку на стол, включила компьютер — и только потом заметила: тонкая стрелка на колготках, предательски уходящая вверх от колена.
Она раздражённо выдохнула.
— Прекрасно… — пробормотала себе под нос.
К счастью, запасные колготки лежали в сумке — привычка, выработанная годами офисной жизни. Она огляделась: тишина, никого. Часы показывали без десяти восемь.
Она прикрыла дверь кабинета, расстегнула молнию на юбке и, чувствуя себя немного нелепо, подняла её выше бёдер. В этот самый момент дверь медленно открылась.
Артём зашёл уверенно — так заходят люди, которые уверены, что одни. Он сделал шаг, поднял глаза… и замер.
Она стояла спиной вполоборота, с поднятой юбкой. Его взгляд упёрся в эту сцену прежде, чем разум успел среагировать.
Они смотрели друг на друга, кажется, целую вечность.
У неё мгновенно вспыхнули щёки. Сердце ухнуло куда-то вниз, потом подпрыгнуло обратно.
— Я… — начала она и тут же замолчала, не зная, что сказать.
— Прости, — выдавил он наконец и машинально сделал шаг назад, но почему-то не отвернулся.
В воздухе повисло напряжение — неловкое, густое, слишком живое для такого раннего утра.
— Я думала, никого не будет… — сказала она тише, стараясь вернуть голосу рабочий тон.
— Мне нужно было прийти раньше, чтобы днем отлучиться— ответил он. — Я предупреждал… но, кажется, не всех.
Он всё-таки отвернулся, давая ей возможность закончить. Она быстро натянула колготки, одёрнула юбку, сделала вид, что всё в порядке. Но руки дрожали.
Рабочий день прошёл странно. Они почти не пересекались, но каждый раз, когда это происходило, между ними словно пробегал ток. Слишком ясное воспоминание было ещё слишком свежим.
Вечером он подошёл к её столу, когда офис уже начал пустеть.
— Слушай… — сказал он, почесав затылок. — Я хотел извиниться. Утро получилось… неловким.
Она улыбнулась — осторожно, почти профессионально.
— Бывает. Ничего страшного.
Он помолчал секунду, будто решаясь.
— Может, поужинаем? Просто… чтобы закрыть этот момент. Сгладить, так сказать.
Она удивилась сама себе, но отказать не захотелось.
— Хорошо, — ответила она. — Давай.
Ужин оказался неожиданно лёгким. Они говорили обо всём, кроме утра. О работе, о фильмах, о том, как каждый из них устал быть просто «коллегой». Напряжение не исчезло, но стало другим — тёплым, мягким, почти интимным.
В пятницу она написала ему первой:
«Если не занят, приходи вечером в гости. Я пироги испекла».
Он пришёл.
Квартира была уютной, пахло тестом и корицей. Она была в домашнем платье, без привычной офисной строгости. Он смотрел на неё иначе — не так, как на работе, а внимательнее, дольше.
Они сидели на кухне, пили чай, смеялись. Разговоры постепенно становились тише, паузы — длиннее. В какой-то момент он поймал её взгляд и не отвёл свой.
— Ты красивая, — сказал он просто. Без намёка, без давления.
Она не ответила. Просто подошла ближе.
Он остался у неё. Без резких движений, без громких слов. Всё случилось так, как будто давно должно было случиться. Медленно, осторожно, с вниманием к каждому вздоху, к каждому жесту.
Утром они проснулись рядом — без суеты, без вопросов. Он провёл рукой по её волосам, она прижалась ближе.
— Кажется, курьёзный случай стал началом, — тихо сказал он.
Она улыбнулась, не открывая глаз.
— Иногда самые неловкие моменты приводят к самым правильным.
За окном начинался новый день. И теперь он был уже совсем другим.