Шум города за окном был привычным, почти родным гулом. Янка стояла у панорамного окна своей новой квартиры, сжимая в руке бокал с холодным белым вином. На стекле отражалось её лицо – спокойное, с едва заметными следами усталости под глазами. Год. Целый год прошёл с того дня, когда она поставила точку. И вот сегодня она его снова увидела. Сергея. В кафе на Петровке, за тем же столиком у окна, где они когда-то пили кофе после института. Он что-то оживлённо рассказывал своей спутнице – молодой девушке с восторженным взглядом. Жестикулировал так же широко, улыбался так же обаятельно. И Янка, наблюдая за ним из-за стеллажа с книгами, с абсолютной, леденящей ясностью поняла: ничего не изменилось. Ничего.
А началось всё, как это часто бывает, с искры.
Они встретились на защите дипломов. Янка, собранная, с безупречной презентацией по цифровой экономике, и Сергей, чей проект по инновационному маркетингу больше походил на яркое шоу, чем на научную работу. Он говорил так убедительно, так заразительно, что комиссия простила ему некоторые нестыковки в расчётах. После защиты он подошёл к ней, улыбаясь во весь рот. «Я слышал, ты гений с цифрами. Мне как раз такой гений нужен для одного стартапа. Мечтаешь изменить мир?» – спросил он, и в его глазах искрилось такое непоколебимое убеждение в успехе, что Янка, всегда трезво смотревшая на вещи, на миг поверила. Поверила в этот блеск, в эти грандиозные планы.
Сергей был ураганом. Он ворвался в её размеренную, выстроенную по полочкам жизнь и перевернул всё с ног на голову. Он говорил о бизнесе, который вот-вот «выстрелит», о связях «на самом верху», о вилле у моря, которую они обязательно купят. Он дарил ей цветы без повода, водил в дорогие рестораны (часто в долг, как она позже узнала), и каждое его слово было пропитано уверенностью в завтрашнем дне. Янка, выросшая в семье, где каждая копейка была на счету, где стабильность ценилась выше любых фантазий, сначала отнеслась к этому с осторожностью. Но Сергей был настойчив. Он был противоположностью её самой – спонтанный, мечтательный, щедрый на слова и обещания. И она, уставшая от собственной вечной рассудительности, позволила себе утонуть в этом потоке.
Они поженились через год. Свадьба была скромной, на ней настояла Янка. «Лучше эти деньги в дело вложить», – говорила она. Сергей вздыхал, но соглашался. Он тогда как раз «закрывал раунд инвестиций» для своего проекта. Проекта, который вечно был на стадии «вот-вот». Они сняли небольшую квартиру. Янка устроилась аналитиком в солидную компанию, её карьера пошла в гору быстро и закономерно. Сергей же перебивался фрилансом, постоянно находя новые «гениальные идеи», которые требовали вложений и которые так же быстро гасли, не успев разгореться.
Первая трещина появилась незаметно. Янка возвращалась с работы поздно, уставшая, а Сергей, просидевший весь день дома за ноутбуком, встречал её с горящими глазами: «Представляешь, я сегодня познакомился с одним человеком! Он знает самого… У нас будет контракт на миллион! Нужно только немного вложиться в презентацию». И Янка, стиснув зубы, отдавала часть своей зарплаты на эту «презентацию». Потом на «важные переговоры», потом на «регистрацию патента». Деньги утекали как вода. А миллионный контракт вечно откладывался.
Она пыталась говорить. «Серёж, давай ты сначала найдёшь стабильную работу? Хотя бы на полставки. Пока твой проект…» Он обижался. «Ты что, не веришь в меня? В успех нужно вкладываться! Ты же умная, должна понимать. Все великие начинали с долгов». Он говорил это с такой непоколебимой верой в свою исключительность, что у Янки опускались руки. Она любила его. Любила того энергичного, полного идей парня с защиты дипломов. Но тот парень постепенно растворялся в облаке несбыточных фантазий и пустых разговоров.
Потом умерла её бабушка, оставив ей в наследство небольшую, но очень уютную квартиру в старом, но престижном районе. Это была не просто недвижимость. Это был островок безопасности, тихая гавань из детства. Янка плакала, разбирая бабушкины вещи, и клялась себе, что это место станет их настоящим домом, их крепостью. На ремонт они копили вместе, вернее, копила она, а Сергей вносил «моральный вклад» – выбирал обои, спорил с дизайнером, строил планы, где будет стоять его будущий кабинет-библиотека.
И вот, наконец, настал день, когда они накопили и на машину. Не роскошную, но новую, надёжную, тёмно-синюю. Янка сама её выбирала, сравнивала модели, просчитывала расходы. Она видела в этой машине символ их общего, наконец-то материализовавшегося успеха. Ключи лежали на столе в прихожей, блестя под светом лампы. Янка уже представляла, как завтра поедет на ней на работу.
Сергей вошёл на кухню с серьёзным видом. «Ян, нам нужно поговорить». Он сел напротив, взял её руки в свои. «Ты знаешь, у мамы большие проблемы со здоровьем. Врачи говорят, ей категорически нельзя ездить в общественном транспорте. А её старенькая «девятка» вот-вот развалится». У Янки ёкнуло сердце. Свекровь была женщиной непростой, вечно недовольной и считавшей, что её Серёженька заслуживает гораздо большего, чем эта «расчётливая деваха». Но при чём здесь здоровье?
«Я думал, – продолжал Сергей, и голос его звучал мягко, убедительно, – мы с тобой семья. И моя мама – это тоже наша семья. Давай мы оформим машину на неё? Так будет проще со страховкой, да и психологически для неё важно – почувствовать нашу заботу, свою независимость. А мы возьмём её старую, подлатаем. Ну, или ещё накопим. Ты же не против? Это ведь по-человечески».
Он смотрел на неё глазами, полными надежды и уверенности в её согласии. В его логике была та самая изворотливость, которая всегда позволяла ему выходить сухим из воды. Забота о матери, семейные ценности, человечность. Как можно отказать? Янка молчала. Она смотрела на его лицо, на знакомые черты, и вдруг увидела не мужа, а стратега, который проводит очередную, выгодную ему операцию. Машина, за которую заплатили в основном её деньги, её труд, её вечные «нет» лишней паре туфель или поездке на море, чтобы отложить на эту самую машину – и всё это должно перекочевать к его матери. Под благовидным предлогом. А они… они «ещё накопят».
В тот момент в Янке что-то переключилось. Трещина стала пропастью. Всё её естество, вся её прагматичная, трезвая натура восстала против этой сладкой лжи. Она не кричала, не плакала. Она медленно высвободила свои руки.
«Хорошо, – тихо сказала она. – Оформляй машину на маму».
Сергей просиял, обнял её. «Я знал, что ты поймёшь! Ты у меня самая лучшая!»
На следующий день, пока Сергей в отделении ГИБДД переоформлял автомобиль, Янка поехала к юристу. А потом – в Росреестр. Через неделю, когда восторги Сергея по поводу его «дипломатической победы» поутихли, она положила на стол перед ним свежую выписку из ЕГРН. В графе «собственник» квартиры, в которую они вложили столько сил и её денег, значилось только одно имя: Яна.
Он сначала не понял. Потом прочёл ещё раз. Лицо его побелело, потом покраснело. «Что… что это?» – выдавил он.
«Это наша квартира, – спокойно ответила Янка. – Вернее, теперь моя. Ты же сказал, мы – семья. И что твоё – это моё, а моё – это твоё. Ты поделился со мной машиной, подарив её своей маме. А я поделилась с тобой квартирой, оформив её на себя. Всё честно. По-семейному».
Начался скандал. Такого она от него ещё не слышала. Он кричал о доверии, о подлости, о том, что она «всю жизнь считала копейки и теперь мстит». Он называл её расчётливой стервой, которая никогда не понимала его грандиозных планов. В его крике было столько искреннего недоумения и обиды, что на секунду Янке стало жаль его. Он действительно не понимал, в чём он не прав. В его картине мира его поступок был благородным жестом, а её – коварной интригой.
Это был конец. Вернее, начало конца, который растянулся на несколько мучительных месяцев. Попытки примирения, пустые обещания Сергея «всё исправить, найти работу, вернуть машину». Но Янка уже не могла. Она увидела суть. Увидела человека, который живёт в мире иллюзий, где его слова имеют вес золота, а чужие ресурсы – законное топливо для его мечтаний. Он был не злым. Он был инфантильным. Вечным ребёнком, уверенным, что мир крутится вокруг его идей.
Развод был оформлен быстро. Квартира осталась за ней, что было справедливо, ведь и первоначальный взнос, и львиная доля денег на ремонт были её. Машина осталась у его матери. Сергей, оскорблённый и уверенный в своей правоте, ушёл, пообещав, что она ещё «увидит, кого потеряла», и что его стартап «вот-вот взлетит».
Год прошёл тихо. Янка погрузилась в работу, получила повышение. Она путешествовала одна, наслаждаясь тишиной и возможностью тратить деньги на себя, не оправдываясь. Она отремонтировала квартиру под свой вкус, выбрав сдержанные, элегантные тона. Иногда, по вечерам, она чувствовала пустоту, но это была пустота после бури, желанный покой.
И вот это случайное совпадение в кафе. Она зашла купить кофе с собой и замерла, увидев его. Сергей. Он выглядел хорошо, одет был в новую, модную куртку. Девушка напротив ловила каждое его слово. И он говорил. Говорил тем же самым тоном, с теми же самыми интонациями. Янка, спрятавшись за стеллажом, невольно подслушала обрывки фраз.
«…да, проект сложный, инвесторы сами ко мне стучатся, но я пока выбираю…», «…обязательно в следующем месяце поедем на Мальдивы, я уже присмотрел виллу…», «…понимаешь, главное – это масштаб мышления, а деньги… деньги придут сами».
Девушка восхищённо кивала. В её глазах горел тот самый огонёк, который когда-то, очень давно, горел и в глазах Янки. Огонёк веры в сказку, в особенного человека, в блестящее будущее.
Сергей жестикулировал, улыбался своей обаятельной, немного самодовольной улыбкой. Он не изменился ни на йоту. Он застрял в своём вечном «вот-вот». Только теперь его слушательница была другой.
Янка медленно выдохнула. В ней не было ни злорадства, ни обиды. Была лишь холодная, кристальная ясность. Она не ошиблась тогда, год назад. Её решение было правильным. Он был тем, кем был – прекрасным рассказчиком, строящим воздушные замки из чужих кирпичей. А она… она была другой. Той, кто предпочитает строить свой дом на твёрдом фундаменте, пусть и неспешно, пусть и без фейерверков.
Она тихо вышла из кафе, не замеченная им. Осенний воздух был прохладен и свеж. Янка закуталась в шарф, взяла в руки стаканчик с горячим кофе и пошла по улице, чётко ступая каблуками по шуршащей листве. Она шла в свою квартиру, в свою тихую, предсказуемую, надёжную жизнь. Жизнь, в которой не было места красивым сказкам, за которые приходится платить самой. И это её полностью устраивало.
Где-то позади, в уютном свете кафе, Сергей заказывал очередную чашку кофе для своей новой слушательницы, уже рисуя в воздухе контуры очередного грандиозного плана. Но Янка больше не оглядывалась. Она уже свернула в свой тихий переулок.
