Подруга нашептала

Меня зовут Инна. И эта история началась не с предательства, а с мечты. Глупой, наивной, выкрашенной в цвета морской волны и залитой солнцем мечты. А закончилась — тишиной. Но не той, что наступает после...

Меня зовут Маша. И я больше не могу. Это не крик души, это констатация факта, тихая и безоговорочная, как приговор, который ты выносишь себе сам, когда понимаешь, что дальше — только пропасть. А началось всё, как водится, с любви...

Меня зовут Анна Викторовна. Я кардиолог с сорокалетним стажем. Мои руки держали тысячи сердец, в прямом и переносном смысле. Они спасали, утешали, возвращали к жизни. Эти руки никогда не дрожали. Ни на сложнейшей операции, ни в момент смертельного диагноза, ни в час глубокой личной скорби...

Меня зовут Марина. И это история не о предательстве. Нет. Это история о том, как из осколков разбитой веры можно собрать не хрупкую вазу, а острый, режущий клинок. Или, в нашем случае, сложный, красивый и безотказный код...

Имя — Катя. Мне двадцать два года, и я стою на кухне в коттедже Сергея, в поселке, который местные с гордостью называют «Рублевкой N-ской области». В руках у меня две кружки: его, с надписью «Я не сахарный, не растаю», и моя, простая, белая, из Икеи...

Все началось с сахарницы. Символично, не правда ли? Моя новая жизнь, мое замужество, моя кабала — все это началось с дурацкой фарфоровой сахарницы в горошек, которую Зинаида Павловна, моя свекровь, подарила нам на свадьбу...

Мне всегда казалось, что самое страшное в разводе — это момент, когда ты понимаешь, что человек, с которым ты делила жизнь, смотрел на тебя и видел не любовь, а врага. Не союзника, не мать своего ребенка, а препятствие, которое нужно устранить, или территорию, которую нужно завоевать...

Меня зовут Ульяна. И эта история — не о несчастной женщине, которую все обижали. Нет. Это история о том, как из тихой, забитой тени я превратилась в человека, который нашел в себе силы поставить точку...

Меня зовут Людмила. И это история не просто о том, как мы строили дом. Это история о границах. О том, как их чертят, как за них держатся и как иногда приходится их охранять с метафорическим щитом в руках...

Две розовые полоски на тесте изменили всё. Марина, сидя на краю ванны, смотрела на них, не веря своим глазам. Потом вера сменилась восторгом, а восторг — тихой, сокровенной радостью. Она уже представляла, как скажет Егору...

Тишина в квартире была звенящей, натянутой, как струна перед тем, как лопнуть. Анна стояла у окна, сжимая в руках кружку с уже остывшим чаем, и смотрела на темнеющий город. За её спиной топтался Максим...

Дождь стучал по подоконнику квартиры на шестнадцатом этаже, за окном простирался мокрый, серый, бесконечный город. Алёна сидела за кухонным столом, уставившись в экран ноутбука. Письмо от генерального директора всё ещё было открыто...