Её забрали первой. Ещё до того, как начали хватать самих подпольщиков. Гестаповцы уже знали от доносчика: главарь этих мальчишек — её сын. Допрашивали так, что сломали позвоночник. Женщина осталась калекой до конца дней. И при этом не выдала никого. Вот только, читатель, за десять лет до этих событий та же женщина бросила своего ребёнка и уехала к чужому мужчине.
Шестнадцатого сентября 1906-го, в захолустном полтавском местечке под названием Згуровка родилась девочка, которой дали имя Елена. Семья Коростылёвых жила скромно: отец работал писарем, мать вела хозяйство. Детей у пары народилось трое, и всем троим они как-то ухитрились дать образование.
Елена окончила гимназию в соседних Прилуках, а потом пошла нянчить чужих детей в детском саду. Это занятие стало делом её жизни.
Замуж её выдали, когда исполнилось семнадцать лет. Муж, Василий Кошевой, был из рода казацких старшин, а сам работал бухгалтером в конторе. Молодожёны осели в Прилуках.
В июне двадцать шестого Елена родила сына, которого назвали Олегом. Свёкор, который сам наплодил полтора десятка детей, только диву давался: такого тихого младенца, говорил, у меня сроду не было. Ребёнок почти не плакал, почти не болел, и родители радовались.
Так прошло семь лет.
В тридцать втором году Василия Кошевого перевели на работу в Полтаву. Олегу было шесть лет. А через год, в тридцать третьем, Елена Николаевна собрала вещи и ушла из семьи.
Она ушла от мужа к соседу по прилуцкому дому, человеку по фамилии Кашук, а Олега оставила с отцом.
Почему ушла? Что там было между ними с Василием? Мы этого уже не узнаем. В «Повести о сыне», которую Елена напишет через пятнадцать лет, об этих годах ни слова. Брак распался, и семилетний мальчик остался с отцом.
Мальчика поднимал отец. Они кочевали с места на место, пока не осели на Донбассе, в шахтёрском городке. Василий Федосеевич работал бухгалтером на шахте, Олег учился в средней школе номер один.
Потом отец женился на учительнице Марии Чуб. Олег любил обоих родителей, но, как вспоминали знавшие его, стал замкнутым и казался взрослее сверстников. Развод родителей он переживал тяжело.
А вот мать он, как ни странно, к отчиму не ревновал. По воспоминаниям самой Елены Николаевны, Олег очень тепло относился к Кашуку. Настолько тепло, что потом, в подполье, взял его фамилию как конспиративный псевдоним.
«Комиссар партизанского отряда „Молот" Кашук» - так он подписывал временные комсомольские билеты. Фамилия человека, к которому ушла мать, стала его боевым именем.
Осенью 1939-го года отца призвали в армию, потому что начиналась война с финнами. Тринадцатилетнего подростка отправили к бабке в Краснодон, где жила родня со стороны матери: бабушка Вера Васильевна и дядя-геолог.
А в январе сорокового года Кашук умер. Елена Николаевна осталась одна, и тогда она вернулась. Приехала в Краснодон, к матери и к сыну.
Олегу было четырнадцать. Семь лет они жили порознь.
Когда в сорок первом началась война, Василий Кошевой с новой супругой поехал за Урал, и Олега звали с собой. Мария Чуб потом вспоминала:
«Мы хотели взять Олега с собой, но он категорически отказался. Не захотел оставить маму одну».
Он остался с той, которая вернулась.
Следующие три года они прожили вместе, в небольшом домике на окраине Краснодона. Олег учился в местной школе, писал стихи в ученический журнал, играл в футбол и участвовал в школьных концертах. Любил читать, особенно Горького.
Летом 1942-го года в город вошли немцы. Олегу недавно стукнуло шестнадцать. Власти попытались отправить молодёжь в тыл, но колонна попала в окружение. Через несколько дней парень вернулся домой.
Мать видела, что сын осунулся, стал молчаливым. Он ходил из угла в угол, места себе не находил.
Однажды вечером она отозвала его во двор.
- Зачем ты открыто вступил в спор с немцем? Ведь ты ничего не добьёшься, а себя погубишь и мне причинишь горе.
Олег посмотрел на мать. Глаза упрямые, губы сжаты.
-Всё равно молчать не буду, - ответил он. - И не стану ждать, пока немцы расправятся со мной, как расправились с женщиной и её ребёнком.
- Ну и что же. Можно пока обойтись и без него.ериться, ни оружия!
— Ну и что же. Можно пока обойтись и без него.
В тот вечер он рассказал ей о плане создать подпольную организацию и бороться.
«Не кинулась на грудь, чтобы слезами и просьбами заставить его сойти с выбранной дороги, - писала она потом. - Не схватила за руку, чтобы не пустить из дому, спрятать от товарищей, уберечь от борьбы. Я любила своего сына. В ту же ночь я решила всеми силами помогать ему».
Подпольщики стали собираться у них дома. Пока они планировали, хозяйка стояла на стрёме у калитки.
Аресты начались в январе 1943 года. Предатель Почепцов назвал имена, заявив в полиции, что комиссаром «Молодой гвардии» является Олег Кошевой.
Елену Николаевну забрали первой. В застенки притащили и семидесятилетнюю бабушку Веру Васильевну, потому что немцы рассчитывали, что пожилая женщина сломается быстрее и скажет больше, чем мать.
Допросы вели гестаповцы Фромме и Швайде. Чтобы скрыть происходящее от посторонних ушей, они включали патефон на полную громкость.
Елену Николаевну подвергли жестоким истязаниям, которые навсегда подорвали её здоровье и превратили в больного человека. Но, несмотря на нечеловеческие страдания, она не проронила ни слова.
Тем временем Олег пытался спастись. Вместе с Сергеем Тюлениным, Валерией Борц и сестрами Иванцовыми он пробовал перейти линию фронта. Попытка оказалась неудачной.
11 января, полностью обессиленный, он вынужден был вернуться в Краснодон.
Мать в последний раз видела его в тот день. Он почти не мог идти, а надо было идти дальше, спасаться от палачей.
Двенадцатого января он снова ушёл, в сторону Боково-Антрацита. На станции Картушино его задержала немецкая полиция. При обыске нашли пистолет и чистые бланки комсомольских удостоверений. А ещё комсомольский билет, зашитый в подкладку пиджака. Это мать зашила, своими руками, перед уходом.
Олега доставили в жандармерию города Ровеньки. Допрашивали его жестоко. Когда через месяц тело достали из могилы, оказалось, что шестнадцатилетний мальчик был совершенно седым.
Девятого февраля сорок третьего года его расстреляли в Гремучем лесу под Ровеньками. Вместе с ним казнили Любу Шевцову, Дмитрия Огурцова, Семёна Остапенко и Василия Субботина.
Из показаний жандарма Шульца:
«Мы поставили заключённых на краю вырытой заранее ямы и расстреляли всех по приказу Фромме. Тогда я заметил, что Кошевой ещё остался жив, был только ранен. Я произвел контрольный выстрел».
Четырнадцатого февраля Краснодон освободили.
Тринадцатого сентября 1943 года Олегу Кошевому посмертно присвоили звание Героя Советского Союза.
В сорок шестом Елену Николаевну наградили орденом Отечественной войны. В сорок седьмом вышла её книга «Повесть о сыне», которую прочитала вся страна.
Сорок четыре года она хранила память о «Молодой гвардии». В её доме устроили музей. Она ездила во Францию и в ГДР в составе делегаций сторонников мира, избиралась депутатом областного Совета, написала письмо Брежневу и добилась строительства Дворца пионеров в Краснодоне.
В архиве хранились тысячи писем от молодёжи со всего Союза.
«Много матерей потеряло в те страшные годы своих детей, - писала она, - и меня роднит с ними общее всем нам страстное желание уберечь детей нашей Родины от новой войны, такой ненужной и жестокой».
Последние десять лет жизни она не выходила из дома из-за больного позвоночника.
Ушла из жизни двадцать седьмого июня 1987 года. Ей был восемьдесят один год.