О мудрости вымысла - Орбелиани
Раненный языком
Сплелись судьбы человека и медведя в братском объятии. Человек, радуясь новому родичу, позвал медведя в свой дом, угостил от щедрот душевных. Медведь, собираясь в обратный путь, попрощался с хозяином как с братом. Человек в знак особого расположения поцеловал косматого гостя и велел жене своей повторить жест приветствия.
Но лишь только коснулась ноздрей её волна густого, звериного смрада, перекосилось лицо женщины гримасой отвращения. Плюнула она в сердцах и выпалила:
— Не выношу зловонных гостей!
Медведь, словно пораженный громом, ушел, не обронив ни слова. Через некоторое время затосковал человек по своему лесному брату и отправился его навестить, прихватив с собой топор под предлогом:
— Дров нарублю да домой привезу, — сказал он сам себе.
Медведь, почуяв друга, вышел навстречу, как всегда рад и приветлив. И тут, неожиданно для человека, медведь стал на коленях молить:
— Ударь меня по голове, брат! Порани меня, прошу!
Человек отнекивался, дивился странной просьбе, но медведь был настойчив и неумолим. Не выдержав напора, человек замахнулся и ударил медведя обухом, оставив глубокую рану. Медведь, не говоря ни слова, ушёл в лесную чащу, а человек с тяжёлым сердцем возвратился домой.
Прошёл месяц. Встретились они снова на лесной тропе. Рана на голове медведя почти зажила, и он, глядя в глаза человеку, произнёс с горечью:
— Братец, рана, которую ты нанес мне (обухом), зажила, но не зажило сердце, раненное языком твоей жены.
Власть вина
Султан Селим, чье сердце, как сокол, всегда стремилось к истине, вопросил однажды своего визиря:
— Скажи мне, о мудрейший, зачем люди предаются вину? Ведь не таит ли в себе этот рубин в кубке лишь тьму и погибель? Не от опьянения ли произрастает зло, подобно ядовитым цветам в ночи?
Визирь, чьи слова текли плавно, словно шелк, отвечал:
— О, тень Аллаха на земле, не стоит видеть в вине лишь отражение мрака. Как лунный серп имеет две стороны, так и вино имеет лик благой. Ибо от излишней щедрости Бахуса, слепой прозревает, узрев великолепие мира, безногий обретает поступь газели, а нищий, словно царь, восседает на троне из грез.
Заинтригованный, падишах повелел привести пред свои очи трех страдальцев – слепца, безногого и нищего. Усадив их лицом к лицу, слуги наполнили чаши бордовым нектаром. Вскоре, вино, словно жаркий ветер, опалило их разумы. Слепец, вскинув руки к небу, воскликнул:
— О, Аллах, да возвысится величие нашего повелителя! Каким же дивным, рубиновым зельем одаривает он нас!
Безногий, чье лицо вспыхнуло гневом, словно закат над пустыней, прорычал:
— С кем это ты осмеливаешься говорить, пес смердящий? Клянусь горячим солнцем, сияющим над главой падишаха, я ударю тебя ногой так, что кости твои разлетятся во прах!
И тут нищий, чьи глаза загорелись алчностью, словно угли в печи, прошипел:
— Бей его, грязный калека, я заплачу за его никчемную жизнь!
И обратился тогда визирь к падишаху, склонившись в почтительном поклоне:
— Видишь, о счастливейший, все это сделало вино. Иначе как мог бы один увидеть, другой ударить, а третий заплатить?
Сирота и его мать
Жил на свете мальчик-сирота, обойденный лаской жизни. Когда годы юности тронули его сердце, он обратился к матери с вопросом, точившим душу:
– У каждого человека есть отец, почему же меня обделила судьба?
Мать печально вздохнула и ответила:
– Дитя мое, и у тебя был отец, да только поглотила его река в своей безжалостной пучине.
Мальчик, словно стремясь ухватиться за ускользающий призрак надежды, спросил:
– Неужели не было моста на той реке, что преградила ему путь?
Мать ответила, в глазах ее мелькнула тень былой скорби:
– Был, сынок, да так далеко, словно на краю света.
Тогда мальчик, с наивной детской верой, промолвил:
– А если бы он шел, шел без устали, разве не достиг бы он моста?
Мать усмехнулась сквозь пелену грусти:
– Он бы, верно, не утонул, если бы столько обдумывал.
Литература
Сулхан-Саба Орбелиани - О мудрости вымысла