Самых моих смелых развиваний, так сказать, чужих мыслей.
Когда я принялся за эстетическое самообразование (в 60-х годах) мне повезло наткнуться на несколько теорий, которые я себе позволил переакцентировать и худо-бедно подогнать их друг другу. Их авторы – большие авторитеты. У Выготского я усилил акцент на подсознательности катарсиса и зеркально перенёс её, подсознательность, с восприятия на творчество – под именем вдохновение ЧЕМ-ТО, словами невыразимым. У Якимовича распространил понятие существования формулы у стиля Высокого Возрождения (гармония высокого и низкого) на существование её (формулы) у других стилей. Под именованием формулы – идеостилем. У Шмита распространил одинаковое в веках чередование стилей – на идеостили.
Всё, думаю, читатель в этом месте уже отказался читать дальше…
Но кто-то, может, остался. Вот для него и продолжу писать.
Для идеостиля импрессионизм у меня вывелась такая формула: хвала абы какой жизни. От отчаяния, мол. Голодание Моне тут очень годится и наступление империализма с его быстротой жизни. Хвала, мол, империализму за его быстроту во всём-всём. А абы какая жизнь – от империализма тоже. Крутой-де. Не понравилась скорой на поступки публике на первых порах каша мазков у этого Моне – вот и не стала она покупать такую мазню. Вот он и голодал. Не унывая. Сознанием хваля жизнь за быстроту. И тратя большие усилия на её имитацию хаосом мазков. Не замечая сознанием, что хвалит ерунду. Мгновенность. Свойство империализма. А может, и не замечая, что похвала выражается ещё и несмешиванием красок на палитре и холсте. Яркость же получается. Светимость. Может, зрители думали, что художник от спешки краски не смешивает. Они думали, что такую мазню можно нашлёпать очень быстро. Не догадываясь (а я только что прочёл у такой искусствоведши Розалинды Краус), что процесс создания иллюзии быстроты работы был очень длительный. Моне ждал, пока образуется слой «грубой коросты засохшей краски» (синей и голубой, скажем), а потом поверх быстро клал корректирующие мазки другого цвета (скажем жёлтого и оранжевого), потом опять ждал, пока подсохнет, и поверх - опять быстрые мазки белил и чёрного, скажем.
Смотрите.
Это фрагмент в белой рамке из картины
Чтоб каждый слой засох, нужно несколько дней. Потом Моне придумал писать сразу дюжину пейзажей, чтоб была производительность, могущая хоть как-то его кормить.
Но вообще-то, понятно, почему он изначально шёл на ТАКИЕ трудозатраты, хоть голодал. Его поведением руководил не данный его сознанию подсознательный идеал. Моне ничего не мог с собой поделать, пока не достигал переживания такой ценности как хвала абы какой жизни. Тогда картина его отпускала.
Краус пишет, что чтоб обмануть своего дилера насчёт быстроты, он три года от него скрывал серью «Руанских соборов» (в разные часы дня писанных).
Потом он стесняться перестал, и посетитель его студии бывал поражён, что художник писал в одно и то же время больше десятка картин.
.
Крауз переиначила слова манифеста Маринетти:
«Маринетти, однажды вечером 1909 года выпав из машины в полную воды канаву, поднимается из нее, словно из околоплодных вод, чтобы родиться заново и стать - без помощи каких-либо предшественников - футуристом» (https://annasuvorova.wordpress.com/wp-content/uploads/2013/12/d180d0bed0b7d0b0d0bbd0b8d0bdd0b4d0b0-d0bad180d0b0d183d181d181_d0bfd0bed0b4d0bbd0b8d0bdd0bdd0bed181d182d18c-d0b0d0b2d0b0d0bdd0b3d0b0.pdf).
Для меня эти слова стали подтверждением формулы идеостиля футуризм: петь хвалу Прогрессу, закусив губу до боли.
Если импрессионизм духовно родился в империализме Франции, то футуризм – в индустриализации Италии на деньги Германии и Франции. Физически Маринети жил в Париже. Но из Франции, может, было видней, как страдают итальянцы: уж больно бедны они стали оттого, что землю у них скупили крупные арендаторы, а их самих батраками наняли на ней работать за бесценок и большую часть суток. Как там было плохо, говорят бунты и эмиграция. Но. Концентрация капитала была благотворна для сельского хозяйства: моторизация и электрификация ферм, автомобилизация населения из-за децентрализации его проживания и отсутствия общественного транспорта из-за индивидуалистской культуры жизни. Итого – прогресс, но очень болезненный. Соответственная и хвала ему.
«На наших глазах рождается новый кентавр — человек на мотоцикле, — а первые ангелы взмывают в небо на крыльях аэропланов!» (https://www.hse.ru/data/2017/11/15/1172476317/Manifest_futurizma_Marinetti.pdf).
То же и с воинственностью. Страна отстала от других западно-европейских в колонизации планеты. Значит – воевать. Например, с Турцией – чтоб отнять Ливию. Война – это кошмар, зато завоевание и грабёж завоёванных. Тоже род прогресса.
«Огромная симфония переходила из минорного тона ночных ветерков в мажорное церковное пение пушек, которые вдруг, казалось, изрыгали и выплевывали солнце.
Когда я инстинктивно поднимал голову, я слышал, конечно, пули, но пули влюбленные, чье идиллическое щебетание примешивалось к чириканью воробьев на ветках. Никогда мое ухо не было более счастливым и внимательным, чем теперь, когда мне приходилось отличать настоящих птиц от иллюзорных.
Они щебетали взапуски на громком басе пушек. Необузданная пальба или приступ ястребов, которые дырявят ударами своих клювов дрожащую кору пальм?..
Не видя, мы мрачно чувствовали, как над нами и через нас, сильно задыхаясь, перелетали турецкие шрапнели…
…Это был железный ураган. Множество циклонов прошло по пустыне. Небо покрылось чешуей, складками огней; небо четвертовано и разорвано миллионом молний и громов.
Бесчисленные явления сияющих святых, вспыхнувших в своих внезапных ореолах!..
Это все батареи невидимой «Сицилии»…[дальнобойная корабельная артиллерия; преобладание западного оружия]
…Я слежу глазами за одним беглецом, который вскакивает на лошадь и мчится галопом метров сто… Он вышиблен из седла и исчезает под кривыми колесами трех шрапнелей. Эта группа всадников погружается теперь в смрад и зловоние гранат… Невозможно выбирать дорогу в общем взрыве грохочущей атмосферы, которая всюду трещит, везде плюет, повсюду изрыгает, пьет и вновь изрыгает огонь!..
Они несутся в галопе, в сумасшедшем галопе, в красном ветре, сваленном, сотканном и набитом пулями, пронзенном насквозь осколками гранат и беспрестанно заметенном летающими трапециями пламени-гимнаста. Смерть воздвигает всюду вокруг них решетки и заборы из молний.
Те, которые падают, словно бьются на дьявольских сковородах. Попробуйте избежать, если сможете, этих веялок жара, колеблемых истерическими руками!..
Вот кавалерист взрывается и отлетает далеко от лошади, отскакивает, подобно тому, как револьвер выскакивает из руки. Возле него дымится холм, как крышка котла. Двадцать лошадей без всадников проносятся по нему, также скошенные, затем изрыгнутые вулканическими песками под открытое небо.
– Победа! Победа!..»
(https://imwerden.de/pdf/marinetti_bitva_u_tripoli_2010.pdf).
20 января 2026 г.