— Ты чё, Алёна, из-за куска обоев скандал раздуваешь? Оксане жить негде, у неё стены в грибке, ей стыдно гостей позвать! Ты же дизайнер, тебе что, жалко помочь родной сестре? В смысле «наши деньги на отпуск»? Ты эгоистка. Тебе лишь бы пузо на солнце греть, а тут близкий человек в депрессии из-за облезлой кухни. Совсем берега попутала? Я уже пообещал ей, что мы всё оплатим. Не свисти мне тут про детей, им и в деревне у бабушки нормально будет, свежий воздух полезнее этого вашего моря. И вообще, закрой рот, у тебя от крика лицо становится как у печеного яблока. Тошно смотреть.
Стас вальяжно откинулся на спинку стула, потягивая дорогой кофе. Тот самый кофе, который я купила вчера на свою заначку. На нём был новый кашемировый джемпер — тоже, разумеется, купленный мной «для его презентабельного вида на переговорах».
— Стас, это были полмиллиона. Моя премия за проект отеля. Я год не видела детей, я обещала им Диснейленд! Ты просто взял и перевёл их Оксане? Без спроса?
— Ой, началось! «Моя премия», «мой проект»… — он картинно закатил глаза. — Мы в браке, Алёна. Твоё — это по закону наше общее. А мои творческие поиски — это моё личное дело, тебя не касается. Тебе лечиться надо, у тебя на почве денег паранойя началась. Крысятничаешь от семьи? Фу, как дешево. Оксана завтра заказывает итальянскую плитку. Будешь вякать — вообще из дома вышвырну, я здесь хозяин.
Давайте сразу к фактам. Я — Алёна, 46 лет. Топовый дизайнер интерьеров. Мои рабочие сутки длятся по четырнадцать часов: стройки, замеры, капризные заказчики, бесконечные чертежи. Эта квартира в центре — моё наследство от бабушки, полностью отремонтированное на мои гонорары. Я — ресурс. Я — та самая несущая стена, на которой держится этот «счастливый брак».
А Стас… Стас — «стратегический консультант». Звучит красиво, по факту — за последние три года он не принес в дом ни копейки больше тридцати тысяч. Он пахнет нишевым парфюмом, ходит в барбершоп дважды в месяц и рассуждает о «высоких вибрациях». Он живет в моей квартире, ест из моего холодильника, но при этом искренне верит, что его присутствие в моей жизни — это такая великая милость, за которую я должна платить. Ежедневно.
— Значит так, — Стас поднялся, поправляя запонки. — Вечером приедет Оксана, привезет смету. Ты её посмотришь как профи, подскажешь, где еще можно добавить «шика». И не смей делать кислое лицо. Ты сама виновата, довела меня своей жадностью. Если дети спросят про море — скажешь, что у тебя на работе завал и ты не можешь ехать. Поняла? Не порть мне отношения с родней. Твоё — это наше, а моё — тебя не касается. Усвоила?
В этот момент в прихожей раздался плач. Мой младший, десятилетний Егор, стоял в дверях с надувным кругом в руках. Он всё слышал. Его мечта о море только что была обменена на итальянскую плитку для тёти, которая ни дня в жизни не работала.
Внутри меня что-то окончательно лопнуло. Знаете, так бывает: когда градус абсурда зашкаливает, наступает абсолютная, ледяная тишина. Я посмотрела на Стаса и поняла: передо мной не муж. Передо мной — паразит. И его пора травить.
— Конечно, Стас. Пусть Оксана приезжает, — сказала я ровным, почти ласковым голосом. — Я всё посмотрю.
Он победно хмыкнул.
— Вот! Можешь же быть нормальной бабой, когда захочешь. Давай, шуруй на работу, кормилица.
Я ушла. Но не на работу.
Первым делом я заблокировала все свои дополнительные карты, которые были у Стаса и Оксаны (да, он и сестрице сделал «подарок» за мой счет).
Вторым — заехала в банк. Половина тех денег, что он перевел, была на моем бизнес-счету. Это была не просто премия, это были целевые средства на закупку материалов для нового объекта. То есть — кража.
Вечером гостиная сияла. Стас сиял еще ярче, разливая вино. Оксана разложила на столе образцы плитки.
— Алён, ну ты посмотри! — щебетала золовка. — Стасик сказал, что ты еще и рабочих своих дашь, чтоб бесплатно сделали. Ну, свои же люди!
— Посмотрю, — я достала из сумки планшет. — Но сначала посмотрите вы.
Я вывела на большой экран телевизора запись с камеры наблюдения в гостиной. На ней Стас, думая, что я сплю, бодро диктовал Оксане мой пароль от банковского приложения. «Бери, Оксан, она даже не заметит, кобыла ломовая, еще заработает. Главное — морду кирпичом делать, она у меня ведомая».
В комнате повисла тяжелая, вонючая тишина.
— Ты чё… ты чё наделала? — Стас вскочил, его лицо пошло пятнами. — Это видеомонтаж! Окс, не слушай её!
— Это не монтаж, Стас. Это заявление в полицию по факту хищения средств с корпоративного счета. Статья 158 УК РФ, пункт «г» — с банковского счета. Особо крупный размер.
— Ты с ума сошла?! — взвизгнула Оксана. — Мы же семья!
— Ошибаешься, — я положила на стол брачный контракт. Тот самый, который Стас подписал три года назад, когда клянчил у меня деньги на «бизнес», чтобы я закрыла его долги. Он тогда даже не читал мелкий шрифт. — Здесь четко написано: всё имущество, приобретенное до брака, а также все доходы от моей профессиональной деятельности являются моей раздельной собственностью. Твоя «доля» здесь, Стас — это пара носков и этот джемпер.
— Да я тебя… — Стас замахнулся, но я даже не моргнула.
— На пороге стоят два охранника из моей фирмы. Они помогут вам собрать вещи. Оксана, деньги, которые тебе капнули — уже заблокированы банком как сомнительная транзакция. Завтра их вернут на мой счет. И да, Стас… Ключи от «Мерседеса» положи на комод. Он оформлен в лизинг на мою компанию. Завтра я аннулирую страховку.
Через десять минут Стас и Оксана стояли на тротуаре с мусорными мешками. Стас орал, что я «сухая стерва» и что я «сдохну в одиночестве со своими чертежами». Но когда мимо проехал эвакуатор, забирающий его (мой) «Мерседес», он вдруг замолчал.
Я зашла в комнату к детям.
— Егор, Лиза, собирайте чемоданы. Завтра мы летим на море. На целый месяц.
Взгляд психолога:
То, что вы сейчас прочитали — это не просто семейная ссора. Это классическая фаза «утилизации» жертвы в отношениях с патологическим нарциссом. Давайте разберем этот триллер по косточкам.
В поведении Стаса мы видим структуру личности, описанную Отто Кернбергом: «грандиозное Я», которое искренне верит, что ресурсы партнера принадлежат ему по праву сильного. Для него Алёна не человек, а нарциссическое расширение. Он распоряжается её деньгами так же легко, как вы берете сдачу в магазине. Это акт полного обесценивания личности.
Здесь налицо жесточайший газлайтинг. Фразы «тебе кажется», «у тебя паранойя», «ты без меня ничто» — это попытка разрушить связь жертвы с реальностью. Нарцисс специально бьет в самый уязвимый период — когда женщина устала от пахоты и хочет отдыха. Это и есть триангуляция интересов: он ставит сестру выше жены, чтобы вызвать у Алёны чувство неполноценности и заставить её «заслуживать» его одобрение.
Согласно системе отношений по Мясищеву, отношения в этой паре изначально были выстроены на эксплуатации. Стас — классический «пожирающий» объект. Он не способен на любовь, только на потребление. Его агрессия при разоблачении — это так называемый «нарциссический гнев». Когда раб (в его понимании) бунтует, господин впадает в ярость, потому что теряет контроль над ресурсом.
Победа Алёны стала возможной только благодаря методу Личностно-ориентированной реконструктивной психотерапии (ЛОРПт). Она перестала реагировать эмоционально и перешла на язык фактов и юридической силы. С манипулятором нельзя договариваться — у него нет совести. Его можно только остановить, лишив его доступа к вашему «телу», «кошельку» и «душе».
Если ваша жизнь превратилась в такой же триллер — не терпите. Манипуляторы не останавливаются сами, их можно только остановить. Выход есть всегда, даже когда кажется, что вы в ловушке.
Переходите в мой Telegram-канал, там мы учимся выставлять таких персонажей из своей жизни навсегда и возвращать себе право на собственное «Я»: Виталий Гарский
А вы бы смогли простить мужа, который за вашей спиной отдал ваши честно заработанные деньги своей наглой родне? Жду вас в комментариях, давайте обсудим эту дичь.