- Где ты была, Эсмахан? Я приходила, мне сказали, что ты вышла, - в покои дочери вплыла Валиде-султан.
- Я разговаривала с Сокколу-пашой, мама. Предупредила, что если не примет нашу сторону, то...
- Я просила тебя не вмешивать пашу в наши дела! Где Мехмед паша сейчас? Ты велела ему ехать в Эдирне, чтобы встретить Гевхерхан-султан?
- Да, валиде, - Эсмахан, зная, что Нурбану разозлится, скрыла, что паша отправил вместо себя другого человека.
- Слава Аллаху. Хоть в этом ты меня послушала. И Разие-хатун тоже покинула дворец и отправилась к Айше-Хюмашах-султан. Значит, никто не помешает нам.
- Не помешает чему, валиде?
Венецианка кивнула на вышивку, которую все это время держала в руках молодая султанша, и ответила:
- В то время как ты здесь отдыхаешь, я уже сделала все необходимое. Кизилахмедли добился расположения всех, кто может оказать нам поддержку. Моя сокровищница пуста, зато на площади перед дворцом нет свободного места - сотни человек пришли, чтобы увидеть, как твой сын и мой внук Ибрагим станет султаном.
- Как? А как же шехзаде Мехмед и шехзаде Махмуд? Начнутся беспорядки, Ибрагим и дня не продержится на этом троне!
- Об этом я тоже позаботилась, Эсмахан. Назпервер-хатун подняла бунт среди служанок дворца Айше-Хюмашах, сообщив всем, что это Сафие убила повелителя. Наша дорогая хасеки конечно сразу отправилась с сыновьями к Хубби-хатун. Но нам удалось перехватить карету.
- И что же дальше?
- Тела шехзаде покажут на площади до начала церемонии, чтобы все видели, что у повелителя не осталось прямых наследников.
- А где же сама Сафие? Её вы тоже привезли во дворец?
- Эта дрянь сбежала. Но больше она не опасна для нас - эпоха этой змеи прошла. Хотя, кое-что меня тревожит.
- Что же?
- Люди, которым было поручено дело, уверяют, что слышали, как служанки просили свою убегающую госпожу быть осторожнее, ведь она носит под сердцем ребёнка.
- Что? Как такое возможно? Ведь всем известно, что Сафие бесплодна! Этот позор в гареме обсуждали не один месяц!
- Наверняка мерзавка придумала это, но тайное скоро обязательно станет явным. Мы найдём её и выясним правду. Однако, хватит разговоров. У твоего сына сегодня важный день.
- Я очень волнуюсь, валиде.
- Не думай о себе. Твоя задача сейчас поддержать Ибрагима. Поверь, ему гораздо сложнее. Стража!
В покои внесли большой сундук и поставили перед султаншами.
- Что здесь? - тревожно спросила Эсмахан.
- Откройте, - приказала венецианка.
Османской принцесса даже задержала дыхание. Сокколу сказал, что тело Мурада не найдено. Раз Нурбану-султан решила показать на площади погибших шехзаде, значит и Мурада она тоже нашла и его останки так же будут предъявлены в доказательство законности восхождения Ибрагима на трон. Женщина зажмурила глаза и задержала дыхание, чтобы не почувствовать трупный запах, который вырвется из распахнутого сундука.
- Эсмахан! Что с тобой?
Медленно Эсмахан открыла глаза и опустила взгляд на содержимое сундука. Выдох облегчения вырвался из ее груди.
- Это кафтан и тюрбан...
- Лучшие мастера шили это целый месяц. Я хочу, чтобы Ибрагим был безупречен в свой главный день.
Валиде-султан махнула рукой, сундук закрыли и подняли.
- Пойдём. Ибрагим уже ждёт нас.
Через минуту Эсмахан-султан уже обнимала своего первенца.
- Ибрагим, слава Аллаху, ты принял верное решение.
- Я долго думал, Матушка. И раз повелитель и его шехзаде погибли, кто-то же должен управлять этим могущественным государством. Я рос в семье великого визиря, отец много говорил со мной о делах. В глубине души мне тоже всегда хотелось решать судьбу этого государства.
- Я знала это, мой храбрый внук, - улыбнулась венецианка.
- Благодарю за доверие, которое вы мне оказали, Валиде-султан. Из всех своих внуков вы выбрали именно меня. Обещаю, что всегда буду помнить об этом.
- Иншалла, Ибрагим.
Эсмахан-султан лично помогла сыну надеть кафтан и из её же рук молодой человек принял расшитый камнями тюрбан: точную копию того головного убора, что принадлежал Султану Сулейман-хану.
- Мы будем наблюдать за церемонией из башни справедливости, мой лев.
- Благословляю тебя, сынок, - Эсмахан протянула руку Ибрагиму и её обожгло горячим от волнения дыханием султанзаде, коснувшегося губами унизанных кольцами пальцев.
Вскоре женщины уже смотрели сквозь резные решетки башни на площадь. Перед дверями дворца установили трон. Эсмахан взглянула на мать - помнит ли она тот день, когда точно так же наблюдала за церемонией восшествия на престол сына, Мурада? Или все её мысли сейчас о том, как лучше разделить власть с внуком? Ведь очевидно, что теперь у неё станет гораздо больше полномочий, Ибрагим недвусмысленно дал это понять.
Неподалёку от трона стояли два алых гроба. Даже с высоты башни Эсмахан узнала своих племянников. Бледные, обескровленные лица детей были пугающе осунувшимися. Очевидно, вопреки закону, шехзаде были не задушены, а заколоты кинжалами.
Церемония началась. Ибрагим прочитал клятву, и гул одобрения вторил ему. Молодой новоявленный султан поднял руку вверх и всё снова смолкло. Сотни спин одновременно согнулись в поклоне. Счастливая улыбка осветила лицо Нурбану-султан... но вдруг, в полной тишине раздался раскатом грома грозный крик:
- Предатели! Подлые изменники!
Эсмахан припала к решётке, чтобы понять, чья фигура в чёрном плаще приближается к трону. Первой её мыслью было, что это Сокколу, но походка и осанка принадлежали не её мужу, хоть и было в них что-то до боли знакомое.
- Не может быть...
Нурбану-султан медленно осела на пол, потеряв сознание. Эсмахан едва шевеля губами проговорила:
- Брат...
Она не верила своим глазам. Мужчина же тем временем скинул плащ, на ходу вынимая из ножен саблю. Дикий, животный вопль вырвался из горла Эсмахан, когда султанша увидела, как размахнувшись, Мурад одним резким движением снёс с плеч голову Ибрагима и она покатилась по земле.
- Нееет!
В ужасе распахнув глаза, Эсмахан проснулась. По полу с грохотом катились выпавшие из ее рук пяльцы с вышивкой.
______
Дворец Айше-Хюмашах
Стук в дверь прервал разговор двух султанш. На пороге появился стражник.
- Госпожа, Назпервер-хатун просит принять её.
Айше-Хюмашах нахмурилась и уже хотела отослать фаворитку повелителя, как услышала, что вместе с валахской принцессой пожаловала и маленькая Мехрибан-султан.
- Пусть войдёт, - кивнула хозяйка дворца и тихонько сжала руку Сафие-султан, ободряя ее.
- Айше-Хюмашах султан. Сафие-султан, - наложница поклонилась женщинам, сидящим на диване у окна.
- Что-то случилось, Назпервер? Иншалла, Мехрибан-султан здорова?
- Да, госпожа. Благодаря вам мы живём так, словно и не покидали Топ-капы.
Айше-Хюмашах жестом указала на место напротив себя, где и расположилась её гостья с дочерью.
- Если что-то ещё будет нужно, сообщай, для вас сделают все необходимое.
- Благодарю вас, Айше-Хюмашах султан. Но я пришла не для того, чтобы просить у вас чего-то. Нам с Мехрибан-султан всего хватает.
- Говорят, что ты целыми днями не покидаешь своих покоев, хатун. Это нехорошо. Среди слуг могут пойти разговоры, будто ты нездорова, - деланно улыбнувшись, подключилась к беседе Сафие-султан.
- Такие разговоры ничем не повредят моей репутации, в отличии от тех слухов, что ходят о вас, госпожа, - парировала фаворитка.
- Назпервер-хатун! Ты забываешься! - оборвала гостью дочь Михримах-султан.
- Но это правда, госпожа. Вы знаете, что моя служанка осталась в гареме, так вот она пишет, что во дворце только и разговоров, как о Сафие-султан, будто она нашего повелителя...
- Унесите ребёнка в покои и оставьте нас, - резко приказала рабыням Айше-Хюмашах, поднявшись на ноги. Все последовали её примеру.
Когда все служанки вышли, хозяйка дворца подошла вплотную к валахской принцессе и заговорила.
- Назпервер-хатун. Кажется, мою доброту и гостеприимство ты неправильно истолковала. Я пожалела тебя, но если ты вздумала нарушать покой в моем дворце глупыми сплетнями, мне придется выслать тебя. Разумеется, твоя дочь останется здесь дожидаться возвращения повелителя.
- Простите меня, госпожа. Я не сдержалась, мне и правда не стоило заводить этот разговор при служанках. Впредь такое не повторится. Однако, меня очень тревожат вести, которые приходят из гарема султана Мурад Хана.
- Не забивай этим свою красивую голову. Поговорят и перестанут. Скоро повелитель вернётся и положит этому конец. Султан огорчится, если узнает, что и его фаворитка распространяла грязные слухи.
- Однако, прошло уже больше месяца с его отъезда...
- Мой дед, султан Сулейман-хан хазрет лери не бывал в Стамбуле годами, и если бы мы верили всем разговорам, которые до нас доходили, то сошли бы с ума от тревог и переживаний.
- Султан Сулейман-хан покидал столицу, чтобы возглавить поход, а наш повелитель отправился на охоту. Что случилось, почему от него так долго нет вестей?
Сафие засмеялась.
- С чего ты взяла, что от султана Мурада нет вестей? То, что повелитель не пишет тебе писем, говорит лишь о том месте, которое ты занимаешь в его жизни и в его сердце.
- Тебе не о чем волноваться, - добавила Айше-Хюмашах, - повелитель недавно сообщил, что немного приболел, обычная простуда. Как только ему станет лучше, он отправится обратно в Стамбул.
- К чему эта ложь, госпожа, - воскликнула валахская принцесса, - очевидно, что все не так, как вы говорите. Служанка сообщила мне, что Нурбану-султан поселилась в покоях султана Мурада. А соседние покои занял никто иной, как султанзаде Ибрагим. Как вы это объясните?
- Очень просто. Должно быть, повелитель назначил хранителем покоев султанзаде Ибрагима. Ну, а о любви, которую падишах питает к своей матери, всем известно. Во дворце холодно, и наверняка брат-повелитель решил, что его валиде будет лучше в главных султанских покоях до того времени, пока он не вернётся.
- А разговоры о том, что повелителя убили по наущению Сафие-султан персы - конечно же просто клевета, так?
- Разумеется! - нервно ответила Айше-Хюмашах.
- За одно только, что ты повторила эти мерзкие слова, тебя следовало бы выслать в старый дворец, - прошипела Сафие-султан, - берегись, хатун. Твоя дерзость не знает границ, и я уже теряю терпение.
- Сафие-султан права, Назпервер-хатун.
- Простите, госпожа. Материнство сделало меня очень впечатлительной.
- Для женщины благородного рода ты слишком много внимания уделяешь досужей болтовне рабынь. Твоя мать, Домна Кяжна, наверняка учила тебя держать себя в руках, как это подобает представительницам правящего Валахией рода.
- Должно быть воспитание дочери волновало её меньше, чем трон сына, - усмехнулась Сафие-султан.
- У вас нет права говорить в таком тоне о моей матери! Айше-Хюмашах султан, разве такое допустимо?
- Видишь, Назпервер-хатун, - покачала головой Айше-Хюмашах, - аva giden avlanır* (кто идет на охоту, сам становится добычей). Ты ужалила Сафие первой, а теперь просишь моей защиты. Но разве она не платит тебе той же монетой?
- Я вижу, что ваше расположение к Сафие-султан безгранично. Иншалла, вам не придётся разочароваться, и все эти слухи окажутся просто слухами. Ибо, если это не так, то и на вас ляжет тень предательства. Ведь я не допускаю даже мысли, что вы можете быть причастны к чему-то, что может причинить вред династии.
Назпервер-хатун поклонилась и вышла. Две султанши посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, сказали:
- Нужно послать за Разие-хатун. Она должна узнать обо всем случившемся как можно скорее.
Вы прочитали 389 главу романа "Валиде Нурбану ".
Читать далее нажмите тут.
Читать первую главу тут:
