Игорь понял, что беда близко, когда тёща произнесла фразу, которую нельзя произносить вслух в семье, где есть хотя бы один мужчина с нервной системой:
— Я тут подумала… надо сделать ремонт.
Сказано было буднично. Спокойно. Почти ласково. Так обычно сообщают: “я купила хлеб” или “у нас кончилась соль”. Но Игорь-то уже знал: если Татьяна Петровна говорит “я тут подумала”, значит где-то далеко заплакала одна строительная бригада и не поняла почему.
Лена сидела рядом и медленно поставила кружку на стол, как будто боялась расплескать реальность.
Тесть, Виктор Иванович, молча выключил телевизор. Не потому что слушал — потому что телевизор, по его опыту, лучше выключать до начала катастрофы: потом всё равно станет не до него.
— Ремонт? — осторожно уточнил тесть. — Какой ремонт?
Татьяна Петровна посмотрела на него взглядом “Витя, ты как будто впервые замужем”:
— Нормальный. Чтобы было как у людей.
Игорь напрягся на слове “у людей”. Потому что “как у людей” у тёщи — это не “чисто и уютно”. Это “ровно до миллиметра, эстетично до слёз и так, чтобы соседи завидовали тихо, без права на комментарий”.
— Мам, — сказала Лена, — у вас же ремонт был… ну… относительно недавно.
Татьяна Петровна кивнула:
— Был. В девяносто седьмом. Это недавно.
Тесть тихо прошептал Игорю:
— Она считает “недавно” всё, что было после динозавров.
Игорь не удержался и спросил:
— А что именно вы хотите ремонтировать?
Тёща улыбнулась. Это была очень нехорошая улыбка — улыбка человека, который наконец-то нашёл смысл жизни.
— Всё.
Игорь почувствовал, что в комнате стало холоднее.
— В смысле… — попытался уточнить тесть, — стены, пол?
— Да, — кивнула тёща. — Плитку в ванной. Обои в коридоре. Потолок на кухне. И проводку надо проверить, потому что у нас чайник иногда… думает.
— Чайник думает? — переспросил Игорь.
— Он сначала молчит, потом кипит, потом выключается и снова кипит, — сказала тёща. — Это ненормально. Это как ваш Игорь, когда ему надо мусор вынести: сначала молчит, потом делает вид, что занят, потом внезапно героически выносит.
Игорь хотел возразить, но вспомнил: спорить с тёщей — всё равно что спорить с погодой. Можно, но мокрым останешься ты.
Тёща достала блокнот.
Тесть вздрогнул.
— Я уже всё расписала, — сказала Татьяна Петровна и положила блокнот на стол так, будто это уголовное дело. — По дням. По этапам. По задачам.
Лена тихо сказала:
— Мам… ты уже расписала ремонт?
— Конечно, — спокойно ответила тёща. — Ремонт без плана — это не ремонт. Это бардак.
Игорь подумал: “Ремонт по плану тёщи — это тоже бардак. Просто дисциплинированный.”
— Начинаем в субботу, — продолжила Татьяна Петровна. — Я уже договорилась с мастером.
Тесть поднял глаза:
— С каким мастером?
— С Семёном, — сказала тёща.
Игорь поперхнулся воздухом.
Семён. Тот самый сосед, который однажды пришёл “помочь с розеткой” и чуть не устроил короткое замыкание в человеческих отношениях. Семён был человеком, у которого в руках любая отвертка чувствовала себя неуверенно.
— Татьяна Петровна… — начал Игорь крайне аккуратно, — а… Семён… он же… ну…
— Он мужчина, — отрезала тёща. — И у него есть уровень.
Тесть посмотрел на Игоря и прошептал:
— Уровень у него есть. Но не всегда в голове.
— Витя, — сказала тёща, не глядя, — не комментируй. Ты в ремонте как в фигурном катании: красиво смотришь, но не участвуешь.
Тесть обиделся молча. Он умел обижаться так, чтобы никто не заметил, включая его самого.
ГЛАВА ПЕРВАЯ: “ПРИЕЗЖАЕТ СЕМЁН”
В субботу ровно в девять утра раздался звонок в дверь.
Игорь был у тёщи заранее. Лена тоже. Тесть сидел на табуретке в кухне и держал чашку как спасательный круг.
Татьяна Петровна открыла дверь.
На пороге стоял Семён с инструментальным чемоданом и выражением лица “я сейчас всё сделаю, только вы не мешайте мне делать”.
Позади Семёна маячила Лариса — его жена — с пакетиком семечек и взглядом человека, который пришёл на спектакль.
— Доброе утро! — бодро сказал Семён. — Ну что, начнём?
— Начнём, — сказала тёща так, как говорят “приговор приведён в исполнение”.
Лариса улыбнулась Игорю:
— Привет. Я просто посмотреть. Это же ремонт у Татьяны Петровны. Такое бывает раз в… — она глянула на тёщу, — …в разумный срок.
Тёща кивнула:
— Лариса, не мешай. Если хочешь смотреть — смотри молча.
Лариса вздохнула счастливо: “режим ‘молча’” всё равно не распространялся на её лицо.
Семён вошёл, осмотрел коридор, почесал затылок и сказал:
— Ну… для начала надо всё вынести.
— Я уже вынесла, — сказала тёща.
Игорь огляделся: действительно, половина квартиры выглядела так, будто отсюда эвакуировали мебель в рамках учений. В углу стояли стопки вещей, подписанные маркером: “КУХНЯ”, “ВАННА”, “НЕ ТРОГАТЬ”, “ТОЧНО НЕ ТРОГАТЬ” и отдельный пакет “ВИТЯНО”.
Тесть тихо спросил:
— Тань… а что такое “Витяно”?
— Это твои вещи, — сказала тёща. — Чтобы ты их не потерял.
— А зачем подписывать?
— Витя, — объяснила тёща терпеливо, — если не подписать, ты потом скажешь “я не видел”.
Тесть хотел возразить, но вспомнил блокнот и передумал.
Семён достал уровень, приложил к стене и сказал:
— Так… стены у вас… ну… есть.
Лариса прыснула.
Тёща посмотрела на Семёна:
— Семён, говори нормально.
— Я говорю нормально. Я имею в виду, что тут надо выровнять.
— Выровнять, — повторила тёща. — Я и так знала. Я же не просто так ремонт затеяла.
Игорь понял: Семён ещё не начал, а уже проигрывал в психологической борьбе.
— С чего начнём? — спросил Семён осторожнее.
Тёща развернула блокнот:
— С ванной.
Тесть побледнел и прошептал Игорю:
— Ванная — это конец. Там она особенно… принципиальная.
Игорь кивнул. Он помнил: ванная у тёщи — священная территория. Там не должно быть “примерно”. Там либо идеально, либо “переделываем”.
ГЛАВА ВТОРАЯ: “ПЛИТКА КАК ИДЕОЛОГИЯ”
Ванная комната у Татьяны Петровны была небольшой, но в ней помещалась вся её воля.
Тёща сказала:
— Плитку снимаем. Кладём новую. Светлую. Чтобы чисто.
Семён посмотрел на старую плитку.
— Нормальная же плитка…
— Семён, — сказала тёща, — “нормальная” — это не ответ.
Игорь с тоской понял: фраза живёт. Она как плесень — появляется везде.
Семён взял молоток.
— Сейчас снимем.
— Аккуратно снимем, — уточнила тёща.
— Аккуратно… — повторил Семён и ударил так, что от стены полетели куски, а у Игоря внутри улетела вера в “аккуратно”.
Тесть вздрогнул:
— Ох…
Лариса сказала шёпотом Игорю:
— Сейчас будет.
И действительно, тёща произнесла:
— Семён.
Семён замер.
— Ты почему бьёшь как будто тебе стена должна?
— А как надо? — растерялся Семён.
— Надо без эмоций, — сказала тёща. — Ремонт — это дисциплина.
Игорь почти уважительно подумал: “Она умеет сказать ‘не бей стену с эмоциями’ так, что ты начинаешь стыдиться своих чувств.”
Пока Семён снимал плитку, тёща контролировала каждый кусок.
— Вот здесь аккуратнее. Вот здесь не так. Вот сюда не наступай. Семён, ты пыль поднял.
— Это же ремонт… — попытался оправдаться Семён.
— Ремонт не отменяет чистоты, — сказала тёща и протянула ему влажную тряпку.
Семён взял тряпку так, будто ему вручили диплом “ты не мастер, ты теперь уборщик”.
Игорь предложил помощь:
— Татьяна Петровна, может, я…
— Ты можешь, — кивнула тёща. — Пакеты вынеси. И не раскидывай.
— Я пакеты не раскидываю, — машинально сказал Игорь.
— Это мы ещё посмотрим, — ответила тёща.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ: “НИНА ВАСИЛЬЕВНА И РЕМОНТНЫЕ НОВОСТИ”
Ремонт не может начаться по-настоящему, если о нём не узнает Нина Васильевна.
Она пришла через час.
Стук был не просто стук — это был стук человека, который имеет право знать всё.
— Ой! — сказала Нина Васильевна, заходя в квартиру без паузы. — Ремонт? А я слышу — бах-бах! Думаю: либо ремонт, либо развод.
— Нина Васильевна, — сказала тёща, — мы ремонт делаем. Развод пока не планируем.
Тесть тихо сказал:
— Пока…
Тёща посмотрела на него.
Тесть поправил:
— Я имел в виду… у людей вообще…
— Витя, — сказала тёща, — ты сейчас иди и посмотри, не течёт ли кран. Просто так.
Тесть встал мгновенно. Он обожал задания, потому что задания были безопаснее разговоров.
Нина Васильевна прошла в ванную, увидела разрушение и ахнула:
— Господи! Татьяна Петровна, вы что, всё с нуля?
— С нуля, — гордо сказала тёща. — Потому что иначе будет как у вас: “подклеили, подмазали”.
— У меня нормально! — возмутилась Нина Васильевна. — У меня просто… творческий ремонт.
— Творчество — это когда картины рисуют, — сказала тёща. — А у вас там обои “Печаль”.
Игорь попытался не смеяться. Лариса даже не пыталась.
Нина Васильевна повернулась к Игорю:
— Зять, держись. Ремонт у Татьяны Петровны — это как армия. Только в армии иногда дают выходной.
Игорь вздохнул:
— Я уже понял.
Нина Васильевна добавила:
— А вы плитку какую берёте? Я слышала, сейчас модно “под мрамор”.
Тёща сказала:
— Мне не модно надо. Мне надо, чтобы мыть легко.
— А мрамор… — начала Нина Васильевна.
— Нина Васильевна, — отрезала тёща, — мрамор мыть сложно. А вы всё равно не будете.
Нина Васильевна обиделась, но из уважения продолжила смотреть.
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ: “ПОЕЗДКА В МАГАЗИН: ТЁЩА ПРОТИВ БЕСКОНЕЧНОСТИ”
На второй день тёща объявила:
— Едем за материалами.
Игорь заранее пожалел, что родился. Потому что поездка с тёщей в строительный магазин — это испытание, в котором время теряет смысл, а человек — нервные клетки.
В машине тёща сказала:
— Берём плитку, клей, затирку, краску. И плинтуса.
— Тань, — осторожно спросил тесть, — а мы точно помним, какие плинтуса?
— Я всё помню, — сказала тёща. — И у меня всё записано.
Игорь понял: блокнот снова в деле.
В магазине они вошли в отдел плитки.
Тёща подошла к стенду и начала смотреть так, будто выбирала судьбу.
— Эта слишком тёмная. Эта слишком светлая. Эта слишком “как в больнице”. Эта слишком “как у соседей”.
Семён, который поехал “как мастер”, чесал голову:
— Татьяна Петровна, ну любая нормальная…
— Семён, — сказала тёща, — “любая” — это не ответ.
Игорь уже автоматически внутренне повторял эту фразу, как молитву.
Лена попыталась мягко:
— Мам, может, вот эта? Она красивая.
Тёща посмотрела:
— Красивая — это хорошо. Но она будет грязь показывать. Ты хочешь жить в грязи?
— Нет, — сказала Лена.
— Вот, — победно сказала тёща. — Значит, не эта.
Тесть стоял рядом и шепнул Игорю:
— В этом магазине я однажды потерял два часа. Я просто искал выход.
— И нашли? — спросил Игорь.
— Нашёл тёщу, — вздохнул тесть. — Она сказала: “куда ты собрался, мы ещё не выбрали”.
Игорь кивнул: классика.
В итоге плитку выбрали. Тёща сказала:
— Вот. Идеальная.
Семён спросил:
— А сколько брать?
Тёща посмотрела на него так, будто он спросил “а зачем вообще ремонт”.
— Семён, ты что, считать не умеешь? Площадь знаешь?
— Ну… примерно.
— Примерно — это не ремонт, — сказала тёща. — Это бардак. Берём с запасом. Потому что Семён.
Семён обиделся:
— Почему “потому что Семён”?
— Потому что ты можешь уронить, — спокойно сказала тёща. — И это не оскорбление. Это статистика.
Лариса, которая снова приехала “просто посмотреть”, сказала Игорю:
— Видишь? Она даже не ругает. Она просто фиксирует факты. Это страшнее.
ГЛАВА ПЯТАЯ: “ПРОВОДКА И ВЕЛИКИЙ ЧАЙНИК”
На третий день тёща сказала:
— Теперь проводка.
Тесть побледнел так, что стал похож на стену до ремонта.
— Тань, может, электрика вызовем? — осторожно предложил он.
Тёща ответила:
— Электрик — это деньги. А Семён сказал, что он может.
Семён гордо поднял подбородок:
— Конечно могу.
Лариса тихо сказала:
— Он может… однажды он мог повесить люстру, и она держалась почти сутки.
— Лариса, — прошипел Семён.
— Я просто уточняю, — невинно ответила Лариса.
Семён полез к щитку.
Тёща встала рядом.
Игорь тоже встал рядом — не потому что хотел, а потому что инстинкт самосохранения заставляет быть поближе к выходу.
Семён открыл щиток, посмотрел и сказал:
— Ну… тут всё старое.
— Я знаю, — сказала тёща. — Поэтому и ремонт.
Семён начал что-то трогать.
— Семён, — сказала тёща, — ты что делаешь?
— Проверяю.
— Руками?
— А чем?
— Головой, — сказала тёща. — Сначала думай, потом трогай.
Семён задумался, потом снова потянулся.
И тут свет в квартире мигнул.
Тесть вскрикнул:
— Ох!
Лена сказала:
— Мам…
Нина Васильевна, которая “случайно заглянула”, ахнула:
— Господи, сейчас будет пожар!
Тёща спокойно сказала:
— Пожар будет, если вы будете паниковать. Семён, стой.
Семён замер.
Тёща вздохнула и сказала то, что Игорь считал невозможным:
— Всё. Вызываем электрика.
Тесть расплылся в улыбке. Он впервые за ремонт почувствовал, что мир справедлив.
Семён попытался оправдаться:
— Да я бы сделал…
Тёща посмотрела на него:
— Семён, ты хороший человек. Но проводка — не твой уровень.
Семён обиделся:
— У меня уровень есть!
— Уровень у тебя есть, — кивнула тёща. — Но электричество — выше.
ГЛАВА ШЕСТАЯ: “ОБОИ, КОТОРЫЕ РАЗРУШАЮТ СЕМЬИ”
Когда дошли до обоев, Игорь понял, что ванная и проводка были разминкой.
Обои у тёщи — это не “поклеить”. Это философия.
Тёща сказала:
— Обои будем клеить сами. Потому что так надёжнее.
Тесть попытался сказать:
— Тань, я…
— Витя, — сказала тёща, — ты будешь держать край. Ты умеешь держать край.
Игорь чуть не засмеялся: “держать край” было звучит как должность в Министерстве ремонта.
Они разложили рулоны.
Тёща посмотрела на рисунок и сказала:
— Подгоняем.
— Подгоняем? — уточнил Игорь.
— Чтобы совпадало, — сказала тёща. — Рисунок должен идти.
— А если не будет идти? — осторожно спросил Игорь.
Тёща посмотрела на него.
— Тогда пойдёшь ты, — сказала она.
Игорь понял: угроза была предельно ясной.
Начали клеить.
Тёща мазала клей так уверенно, будто клеила обои с рождения.
Игорь держал рулон. Тесть держал край. Лена подавала тряпку. Это была командная работа уровня спецназа, только вместо оружия — шпатель и нерв.
Сначала всё было нормально.
Потом один кусок пошёл криво.
— Стоп, — сказала тёща.
Игорь замер.
— Криво, — сказала тёща.
— Чуть-чуть, — осторожно сказал тесть.
Тёща посмотрела на него так, что “чуть-чуть” умерло.
— Витя, криво — это криво. Мы не в цирке.
Игорь попытался исправить.
— Не тяни, — сказала тёща. — Ты растягиваешь.
— Я не растягиваю, — сказал Игорь.
— Ты по жизни растягиваешь, — сказала тёща. — Особенно с мусором.
Игорь вздохнул и молча переклеил.
Лариса, которая опять была рядом, шепнула Игорю:
— Ты понимаешь, что обои у неё — это способ разговаривать о жизни?
— Да, — прошептал Игорь. — Она через обои говорит со мной о носках.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ: “КУЛЬМИНАЦИЯ: ПОТОЛОК И ВЕЛИКАЯ ЛЮСТРА”
На шестой день ремонта тёща сказала:
— Потолок.
Тесть попытался отступить:
— Тань… может, натяжной?
— Натяжной — это когда деньги лишние, — сказала тёща. — У нас будет покраска.
Семён оживился:
— О! Потолок я могу!
Лариса вздохнула и приготовила семечки.
Игорь уже не спорил. Он просто смотрел на происходящее как на природное явление.
Семён залез на стремянку и начал красить.
Краска капнула.
Тёща сказала:
— Семён.
Семён замер.
— Ты капнул.
— Да это… мелочь.
— Мелочь — это семечки у Ларисы, — сказала тёща. — А у меня — ремонт.
Лариса поперхнулась семечкой и тихо сказала:
— Это было больно, но справедливо.
Потолок покрасили. Вроде даже ровно.
Осталась люстра.
Люстра была старая, но тёща сказала:
— Люстру менять не будем. Она хорошая. Просто помыть.
Игорь удивился:
— Вы что, не хотите новую?
Тёща посмотрела:
— Новая — это лишнее. А старая — проверенная. Как я.
Игорь понял: спорить нельзя. И улыбнулся:
— Да, Татьяна Петровна.
Тёща кивнула удовлетворённо.
Люстру повесили. И тут Семён сказал:
— Ну всё. Готово.
И в этот момент люстра качнулась.
Все замолчали.
Люстра качнулась ещё раз.
Тесть прошептал:
— Она… живая?
Люстра замерла.
И тут тёща сказала:
— Семён, что ты сделал?
— Я… повесил.
— Как?
— Ну… на крючок.
— На какой крючок?
Семён замялся:
— На тот, что был.
Тёща медленно подошла, посмотрела вверх и сказала:
— Это не крючок. Это… недоразумение.
Лариса, не выдержав, сказала:
— Семён, ты же говорил, что держаться будет!
— Будет! — обиделся Семён. — Она же держится!
Тёща произнесла тихо:
— Пока.
Игорь понял: слово “пока” у тёщи звучит страшнее, чем “конец”.
— Снимайте, — сказала тёща.
— Зачем? — удивился Семён.
— Потому что если она упадёт, — сказала тёща, — я упаду первой. На тебя.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ: “ФИНАЛЬНАЯ ПРОВЕРКА: ТЁЩА ПРИНИМАЕТ РЕМОНТ”
Через две недели квартира сияла.
Не потому что ремонт был идеален. А потому что тёща довела до состояния “почти идеально”, а всё, что было не идеально, она либо переделала, либо занесла в список “доделать потом (но срочно)”.
Вечером они сидели на кухне.
На стенах — новые обои, потолок белый, ванная блестит плиткой “не модной, а моющейся”.
Тёща смотрела вокруг как инспектор качества.
Тесть сидел тихо, как человек, переживший войну.
Игорь сидел с чувством, что он прошёл марафон, хотя просто держал рулон и выносил мусор в промышленных масштабах.
Лена улыбалась устало и счастливо: мама довольна — значит, в семье мир.
Нина Васильевна пришла “на пять минут” и сказала:
— Ну что… красиво. Прямо как у людей.
Тёща кивнула:
— Вот. Я же говорила.
Пётр Николаевич, который тоже заглянул “просто посмотреть”, буркнул:
— Ничего… нормально.
Тёща повернулась:
— Пётр Николаевич, “нормально” — это не ответ.
Пётр Николаевич сдался:
— Хорошо! Очень хорошо!
Татьяна Петровна удовлетворённо кивнула.
Семён стоял в коридоре, потирая руки, и ждал похвалы.
— Татьяна Петровна… ну как?
Тёща посмотрела на Семёна.
Пауза.
— Семён, — сказала она, — ты старался.
Семён расплылся:
— Спасибо!
Тёща добавила:
— Но больше так не делай.
Семён застыл.
— В смысле?
— В смысле ремонта, — уточнила тёща. — Ты хороший. Но ты… опасный.
Лариса засмеялась так, что семечки чуть не вылетели обратно в пакет.
Тесть осторожно поднял бокал с компотом.
— Давайте… — сказал он, — отметим. Мы… выжили.
— Витя, — сказала тёща, — не драматизируй. Это просто ремонт.
Тесть посмотрел на Игоря и шепнул:
— “Просто ремонт”. Да. А я вот два раза чуть не заплакал.
Игорь шепнул в ответ:
— Я три. Но один раз от клея.
Лена сказала:
— Мам, спасибо. Правда. Очень красиво.
Тёща вздохнула и вдруг сказала:
— Ну… да. В целом… нормально.
Игорь напрягся автоматически.
Тёща посмотрела на него и добавила:
— Нормально — это почти хорошо.
Игорь улыбнулся: он был готов принять даже “почти хорошо” как медаль.
Тёща подняла взгляд и сказала:
— Игорь.
— Да, Татьяна Петровна?
— Ты молодец, что помогал.
Игорь замер. Это было как редкий праздник.
— Спасибо…
Тёща добавила, не меняя тона:
— Но носки всё равно не раскидывай.
Игорь рассмеялся. Уже спокойно. Уже по-семейному.
— Конечно, — сказал он. — После ремонта я вообще ничего не раскидываю. Я боюсь.
Тёща кивнула:
— Вот и правильно.
И в этот момент Игорь понял: ремонт у тёщи — это не про стены и плитку. Это про власть над хаосом. Тёща сражается с беспорядком так, как другие сражаются со страхами. А зять… зять просто оказывается рядом и учится выживать, быть полезным и не спорить про “примерно”.
Игорь посмотрел на тестя.
Тесть сидел расслабленно, впервые за две недели.
— Виктор Иванович, — тихо спросил Игорь, — а что теперь?
Тесть улыбнулся грустно и сказал:
— Теперь она посмотрит на потолок и скажет: “Надо бы… освежить”.
Игорь побледнел.
Тёща, услышав краем уха, спокойно произнесла:
— Витя, не наговаривай. Я не такая.
Пауза.
И добавила:
— Пока.
Игорь понял: в этой семье “пока” — это вечность.
А значит, будет ещё продолжение.
Продолжение следует...