Артём сдержал обещание — он был рядом.
Но все прелести прерывания беременности Оксана переживала в одиночку.
Пока её готовили к процедуре, она думала: любит ли её Артём, если заставил пройти через это?
Он там, внизу, сидит, ждёт, волнуется. Но неужели он не мог сделать так, чтобы всего этого не случилось — холодной кушетки, звона металлических инструментов, строгих взглядов медсестёр, суетящихся вокруг неё?
Это она — Оксана — слабая, беззащитная. Без него не смогла бы вырастить этого ребёнка. Но разве не он должен был найти способ? Разве не он сильный, решительный?
Куда бы она привела младенца? В переполненную квартиру, где и так не повернуться? Посадить малыша на шею родителям, которые едва сводят концы с концами? Нет, слишком тяжело, невозможно.
А вот Артём… другое дело. Мог бы перевестись на заочное, устроиться на работу. Если захотеть, выход всегда найдётся. Тем более Оксана знала — у Артёма есть влиятельный дядя, владелец сети автосалонов. Разве не помог бы племяннику? Конечно, помог бы. Только Артём выбрал по-другому.
Ей казалось, ещё недавно он был готов горы свернуть ради неё. Но жизнь показала, что нет, не готов.
После операции Артём осторожно поддержал Оксану под локоть и усадил в свою машину. Он выглядел потерянным, подавленным.
— Мне жаль, что тебе пришлось это пережить, — произнёс он охрипшим голосом. — Я чувствую себя виноватым. Но у нас всё ещё будет хорошо. Этот ребёнок пришёл не вовремя. Мы теперь будем осторожны, очень осторожны. Такого больше не повторится. А когда придёт время, мы обязательно станем родителями. Я хочу минимум двоих.
За эти слова, за эти обещания и планы Оксана простила Артёма. Совершенно искренне.
Да, внутри всё рвалось — от боли, от обиды, от душевной и физической усталости. Но она верила: у них всё ещё впереди.
Будет крепкая семья, дети, дом, путешествия — и любовь, и взаимопонимание.
Спустя год всё повторилось.
Артём заканчивал университет: экзамены, диплом, практика — напряжённая, важная пора. И вдруг… снова задержка. Снова тошнота. Снова две яркие полоски на тесте.
Оксана долго не решалась рассказать. Боялась, что история повторится. Прошлый раз выбил её из колеи на месяцы, и именно Артём помог тогда подняться, вернуть улыбку, смысл.
Но скрывать больше было нельзя.
— Я… должна тебе кое-что сказать, — произнесла она дрогнувшим голосом по телефону.
На другой стороне повисла пауза.
— Я сейчас подъеду, — наконец сказал Артём и отключился.
Оксана ждала Артёма с колотящимся от волнения сердцем.
Что он скажет? Ведь снова всё случилось не вовремя.
Его ждала стажировка в столице — новая жизнь, перспективы, карьера. У Артёма столько планов, столько дел. И всё же университет почти окончен, диплом — вот-вот. Казалось, нет уже причин, мешающих стать главой семьи и счастливым отцом.
Только очень скоро выяснилось — он думал иначе.
Разговор произошёл в салоне его нового автомобиля, подаренного дядей на день рождения.
— Ну что ж такое… — Артём мягко гладил Оксану по ладони. — Всё опять слишком рано. У меня сейчас такой ответственный этап. Я не вытяну всё это сразу… просто не смогу.
— Но я же тебе помогу! — Оксана смотрела на него с отчаянной надеждой. — Ты ведь не останешься один. Ребёнком буду заниматься я, и вставать к нему, и всё остальное… Ты только будь рядом.
Артём покачал головой.
— Я так не хочу. Это всё неправильно. Нам нужно немного подождать. Совсем чуть-чуть — и всё будет замечательно. Я получу хорошую работу, мы купим квартиру, поженимся. Ребёнок должен с рождения быть окружён счастьем, любовью, достатком. Я не хочу, чтобы мой малыш в чём-то нуждался. Понимаешь?
Оксана записалась на ту самую процедуру. Но уже в кабинете врача, лёжа на холодной кушетке, вдруг испугалась. Подписала какие-то бумаги, отказалась от манипуляций — и почти убежала из этого страшного места.
Она помнила, как летела потом по улицам, плакала и одновременно улыбалась, прижимая руку к животу. Там, внутри, жил её ребёнок. Её малыш. И она только что спасла его.
А потом был разговор с Артёмом. Он подбирал слова осторожно, гладил её по рукам и волосам, заглядывал в глаза, рисовал картины предстоящих трудностей.
— У нас нет жилья, нет времени, нет денег, — убеждал он, глядя прямо в лицо Оксаны. — Нам даже малыша некуда будет принести. Это неправильно. Это безответственно.
Оксана слушала и постепенно убеждала себя: он тоже имеет право решать. Если не готов — значит, придётся подождать.
И она снова пошла на прерывание.
Потом ей жить не хотелось вовсе.
Через два дня после процедуры прямо на работе у неё началось сильное кровотечение. Коллеги вызвали скорую. Машина понеслась по улицам, сирена завывала, а Оксана уже почти не ощущала реальности.
Её сразу отправили на операционный стол. Спасли в последний момент.
Доктор потом сказал:
— Ты, девочка, в рубашке родилась. Ещё бы чуть-чуть — и всё.
Оказалось, что срок был уже довольно большой, и вмешательство прошло не так гладко, как сначала думали. Начались осложнения — те самые, что едва не стоили ей жизни.
— Я… смогу когда-нибудь стать матерью? — спросила Оксана, когда врач заглянул к ней с обходом. Это было её единственное, главное.
Седой мужчина с уставшими голубыми глазами посмотрел на неё долго, потом вздохнул:
— Кто знает? Конечно, здоровье пострадало. Если мечтала о детях — зря избавилась от беременности, особенно на таком сроке. Шансы есть, но и трудности будут. Хотя — почти всё сейчас преодолимо, если очень захочешь.
Оксана кивнула. Ей стало нестерпимо стыдно перед этим уставшим человеком — за то, что позволила случиться тому, что случилось. Наверное, эти осложнения и были заслуженным наказанием.
Артём приходил каждый день — с цветами, фруктами, конфетами.
Он говорил о дипломе, о предстоящей стажировке, а Оксана равнодушно слушала, глядя мимо него. Всё, что происходило вокруг, казалось каким-то далеким, не её.
Оксане было плохо — и физически, и морально. Она буквально не находила себе места: бродила из угла в угол, ворочалась на жёсткой больничной койке, часами сидела на стуле, неотрывно глядя в стену.
Ей не хватало малыша, к которому она уже успела привыкнуть.
Артём… В те дни она почти ненавидела его, хоть виду и не подавала. Он заставил её дважды пройти через настоящий ад. А сам — судя по всему — жил спокойно: заканчивал учёбу, встречался с друзьями, строил планы. Ему ведь проще — он не чувствовал, как под сердцем зарождается новая жизнь, не ощущал потом этой страшной пустоты внутри.
И главное — Артём никогда не любил их малыша. Для него этот ребёнок был чем-то абстрактным, далеким. Поэтому и потерю он пережил легко.
А вот Оксана больше не могла спокойно смотреть на беременных женщин или матерей с колясками. При виде их ей хотелось выть от мучительной тоски.
И всё же визиты Артёма поддерживали её. Она была не одна — рядом находился близкий человек. Он старался подбодрить, говорил о будущем, обещал, что всё у них ещё наладится.
Постепенно Оксана оттаивала. Возвращалась к жизни. Хотя обида и сомнение в его чувствах никуда не исчезли. Ведь если бы он действительно любил, разве смог бы поступить с ней так — дважды?
Когда Артём уехал на стажировку в Москву, Оксана всё ещё находилась в больнице. И именно тогда поняла — несмотря ни на что, всё ещё любит его.
Ей не хватало его голоса, глаз, рук. Обиды не осталось — лишь тягучая, беспомощная тоска. Она простила и теперь только ждала. Ждала и тихо боялась: а вдруг он останется там, в столице? Встретит другую. Забудет.
Но Артём вернулся.
Оксана к тому времени полностью восстановилась, а он будто повзрослел. Стажировка пошла ему на пользу. Он устроился менеджером в одну из компаний дяди — влиятельного владельца сети автосалонов. У того для племянника давно было припасено тёплое место.
Дядя не обидел Артёма зарплатой. Спустя полгода он смог взять квартиру в ипотеку. И сиял от гордости, когда показывал Оксане их будущий дом.
Она же млела от восторга, переходя из комнаты в комнату — просторные, с высокими потолками, залитые светом.
Неужели здесь они будут жить? В этих хоромах?
Одну из комнат, самую уютную, Оксана мысленно отвела под детскую. Теперь мечта о семье совсем рядом. Артём зарабатывает, растёт в должности, больше не зависит от родителей — способен обеспечить их обоих.
Как она и ждала, вскоре после покупки квартиры последовало предложение руки и сердца.
Оксана не удивилась, но всё равно расплакалась от радости. Наконец-то её мечты начинают сбываться.
Свадьба была роскошной — львиную долю расходов взял на себя Артём. Оксана предпочла бы что-то скромнее, но оказалось — в семье жениха так не принято.
На собственном празднике Оксана чувствовала себя скованно и неловко — как, впрочем, и её родные.
Артём, надо отдать ему должное, был рядом всё время: подбадривал, держал за руку, не отпускал ни на минуту. Он умел разрядить напряжённую атмосферу лёгкой шуткой и вести себя с родителями Оксаны так почтительно, что те постепенно начали расслабляться.
А вот мать Артёма... Оксана сразу поняла — та не в восторге. Приязни не было, хотя женщина и старалась этого не показывать. Откровенной враждебности тоже не чувствовалось — скорее холодная, снисходительная натянутость. Видно же было: не о такой невестке она мечтала. Дочь из простой семьи, без связей, без богатого приданого… Но что ж, прожить с этим можно. Главное — не вместе. Вежливый нейтралитет — не самая трудная задача.
Потом началась их совместная жизнь.
Они постепенно обустраивали своё семейное гнёздышко: сделали ремонт, обставили квартиру красивой мебелью, добавили милые безделушки для уюта.
Артём, к удивлению молодой жены, вовсе не оказался безруким. Мог и приготовить ужин, и полку прибить, и кран починить. Оксана всегда думала, что мужчины из обеспеченных семей таким делам не приучены. Но Артём рассказывал, что каждое лето проводил у бабушки с дедушкой в деревне — родители тогда постоянно работали. Там он и научился всему.
Потом настал период, который Оксана до сих пор вспоминала как один из самых счастливых в своей жизни.
Однажды вечером Артём, улыбнувшись, сказал:
— Нам пора подумать о детях. Как ты считаешь? Теперь у нас есть, что оставить нашему наследнику.
Сердце Оксаны захлестнула тёплая волна радости.
Наконец-то! Это предложение она так долго ждала.
— Я очень хочу ребёнка, — прошептала она, улыбаясь. — А лучше сразу двух. У нас, кстати, в роду были двойни!
Они серьёзно подошли к планированию, но время шло, а беременность всё не наступала. Каждый месяц, спрятавшись от мужа, Оксана плакала над очередным отрицательным тестом.
Она так хотела малыша — для себя, для него, для их семьи. И каждый раз горько разочаровывалась.
В душе Оксана знала, за что ей такое наказание. Забвению не подлежали те два ребёнка, от которых она когда-то отказалась. Но всё же она продолжала надеяться, что чудо произойдёт само собой.
Не произошло.
После почти двух лет безуспешных попыток стало ясно — пора обращаться к врачам.
— Тебе нужно пройти обследование, — однажды сказал Артём. — Мама рассказывала, на Осиповской отличная клиника. Там всем помогают.
В последнее время он всё чаще говорил о сыне. Даже на улице стал оборачиваться на коляски, смотреть на малышей с каким-то особым выражением. Этому вниманию радоваться было тяжело: от слов и взглядов Артёма Оксану только сильнее давила боль.
Начались анализы, бесконечные ожидания под кабинетами, запах больницы, белые халаты.
Ей выдали длинный список специалистов. Доктор советовал обследоваться и Артёму, но тот решительно отказался.
— Зачем мне это? — раздражённо бросил он. — Со мной всё в порядке. Сама вспомни — у нас ведь дважды всё получилось, до свадьбы. Значит, проблема в тебе. В твоём здоровье после тех случаев.
Он сказал это почти с упрёком, будто забыл, кто тогда настоял на тех «случаях».
Оксана слушала молча. Внутри всё сжималось от боли и вины. Она покорно пошла по врачам, делала уколы, терпела процедуры, таблетки, графики, осмотры.
И всё ради одной надежды — услышать когда-нибудь, как в ней зарождается новая жизнь.
Её морально выматывали больницы и молчаливые взгляды мужа. И всё равно она терпела. Потому что чувствовала себя виноватой.
Он ведь так хочет ребёнка. А она... какая же она жена, если не может подарить ему наследника?
Но однажды Оксана случайно узнала, откуда взялась эта внезапная любовь Артёма к детям.
продолжение