Что ж, друзья, расклад был прост и беспощаден: мелкокалиберная оплата труда и аккурат под стать её размерам жилплощадь.
Как в песне поётся: щедра к нам, грешникам, турецкая земля…
Настрой – «минус вайб». Всё это безмерно угнетало.
Говорят, на то оно и жалование, чтобы жаловаться. Но жалобами бухгалтерию университета не растрогаешь.
На страстные обещания она реагирует так же, как сейф на ласковые прикосновения: не та комбинация – давай, до свидания! Крутись как хочешь, а оплату произведи точно в срок.
75 долларов в месяц…Элементарные подсчёты без калькулятора. Достаточно кинуть взгляд на архивные данные о стоимости доллара – на тот момент он болтался где-то у отметки в 29 рублей с хвостиком – и перед вами удручающая картинка, как немое чёрно-белое кино.
А теперь два вопроса к разоблачителям фокусов: «Что можно отложить с зарплаты в две тысячи рублей с жалкими копейками, если семестр обучения стоит в десяток, а то и в два десятка раз больше?.. Какой «кувырок с подвыподвертом» совершить, чтобы успеть внести оплату вовремя?» Спойлер – ничего. Накопить в таких условиях и уложиться в сроки – это утопия. Даже если перейти на диетическое питание: есть воздух, запивая его надеждой…
Как насчёт чаевых? Резонный вопрос.
5 долларов за целую неделю пахоты! Представили? Куры надорвали животы.
А мне было не до смеха. Для меня эти 5 баксов были за счастье. И это была самая крупная сумма «на чай».
Отлично помню ту семью из Сургута. Это был их столик, их отдых, их человек на целую неделю. И этим человеком посчастливилось стать мне.
Работал я на совесть, быстро, чисто, с улыбкой. Они же как могли поощряли меня. Ровно настолько, насколько хватало их понимания слова «щедрость».
Увы, такие «донаты» не спасали «отца русской демократии» – слишком уж ничтожны были цифры.
Тем не менее выживали мы по большей части именно за счёт туристов.
Ох уж это сладкое словосочетание – all inclusive («всё включено»)! Это не просто система. Это состояние, смысл которого легко можно уложить в одну строчку басни, правда, слегка перефразировав: «Глазами, кажется, хотел бы всё он съесть…»
Глаза гостей были прожорливы, а вот желудки… Желудки-то как раз были не в состоянии вместить всё то, что те фанатично грузили в свои тарелки. Как вы понимаете, большая часть захваченной в плен еды, к нашей радости, оставалась нетронутой.
Ягоды, фрукты, мясо, котлеты (отдельно от мух, естественно), сложенные в невообразимую Вавилонскую башню, чуть позже перекочёвывали на пляж, где мы «пировали на просторе», когда не хватало денег на то, чтобы выбраться в какой-нибудь атмосферный meyhane («кабак», «бар» с турецкого).
Туристам мы платили равноценной монетой. Когда отельные бары закрывались, а душа требовала «продолжения банкета», туристы следовали проторённым маршрутом туда, где можно было разжиться алкоголем.
На пляже мы радушно делились с ними водкой, слитой для нас нашим arkadaş («приятель» с турецкого), трудившимся в баре.
Когда выход в город был для нас закрыт (ввиду отсутствия средств), а смена обстановки требовалась как глоток свежего воздуха, пляж оказывался не такой уж плохой альтернативой.
График наш был до гениальности прост: с восьми утра до десяти вечера. Три часа в дневное время отводились на иллюзию отдыха.
Фортуна нет-нет да и подмигивала нам, давая возможность вырваться в Кушадасы на бар-стрит. И здесь уж мы отрывались на полную катушку, гудя до трёх часов ночи.
Ну а обратный путь до ложмана – сплошная «романтика» автостопа, поскольку деньги уходили раньше нас.
Такая ночная «перезагрузка» стремительно приближала заряд нашей ресурсной «батареи» к отметке «low».
Хронический недосып превращал наше отражение в зеркале в зомби, лишал нас прежней проворности и притуплял остроту реакций.
Отсутствие же вменяемой зарплаты вкупе с нелепым графиком гнали нас на борьбу с «ветряными мельницами».
В исходе этой битвы никто из нас не был уверен, но все были едины в одном – перемены были жизненно необходимы. Причём срочно.
Нас, конечно, кормили «завтраками». Пресловутые обещания о повышении столбика зарплатного «термометра» периодически расходились кругами на воде.
Однако, выражаясь языком поэзии:
Пустые обещанья, словно крошки,
Что не дают потом ночами спать…
И.Самарина-Лабиринт
Не менялось ничего… 75 долларов по-прежнему оставались нашим «числом Авогадро».
Нужны были действия, полные риска при «нулевом балансе» каких-либо гарантий.
Забрала были опущены. Впереди нас ожидала битва с Голиафом.
Только вот на рыцарей печального образа мы походили мало – больше смахивали на желторотиков-слётков, которых «волшебный пендель» жизненных обстоятельств вытолкнул из гнезда.
Пара взмахов неокрепшими крылышками, походивших на конвульсии, – и вот слётки в опасной близости от серьёзного хищника.
Глава ресторанного подразделения отеля. Таркан…
Только вслушайтесь, как звучит это турецкое имя в переводе! «Феодал». Человек с приземлённым, практическим нутром, согласно турецкой трактовке значения имени.
Добавьте к этому глубокую неприязнь к стажёрам – для него они были не просто головной болью, а извечной мигренью – и станет ясно как божий день, что выбить у такого желаемое весьма непросто.
Так оно и вышло. Таркан с невозмутимым видом заявил, что ни о каком обещании повысить оплату труда не слышал, однако поспешил взамен дать другое обещание – во всём разобраться. Априори понятно: выполнять его он не собирался.
Турецкая пословица гласит: «Приступить к делу — не искусство, закончить его — искусство». Концовка нашего «кино» вышла чересчур блёклой.
Ни участия, ни сочувствия, ни результата.
Один холостой выстрел – обещание. Да и он не попал в мишень.
В очередной раз представ перед Тарканом, мы услышали всё те же заезженные фразы – будто магнитофонную плёнку кассеты зажевало:
Денег нет, но вы держитесь.
На меня, друзья, не злитесь.
Солнце, воздух и вода –
Ваша лучшая еда.
Нужно потерпеть. Сколько? Закатив глаза, он заявил, что сие никому не ведомо.
Тушите свет, сливайте воду…
Правда, окрестить наш «крестовый поход» абсолютно провальным я не могу. Атака с «правого фланга» принесла свои плоды.
Нам удалось выбить право на сокращение рабочего дня, пустив под нож бессмысленный трёхчасовой перерыв.
К тому же теперь мы с Женей работали в тандеме. Всё пошло куда шустрее, легче и, что уж скрывать, веселее.
Но и это ещё не все «плюшки». Мне в наставники пожаловали гарсона по имени Куршед.
Имя имеет персидские корни. Но каково значение! «Дарящий солнечный свет».
Именно таким (тёплым, душевным) и был гарсон Куршед.
Гарсон. Вновь галлицизм. Особо приятный для меня.
Гарсонами в Турции называют официантов (от французского «garçon» – «мальчик»).
Другая форма, другое отношение, другие чаевые.
Cтать гарсоном – очередная цель для меня? Нет. Теперь уже навязчивая идея.
Выход на новый уровень. Он равносилен выходу в открытый космос. Удастся ли?.. Поживём – увидим.
Продолжение следует…