Иероним в десятый раз за день отложил кисть, глядя на очередной заказ — портрет толстого бюргера в бархатном берете. «Нос, как перезрелая груша, глаза, как у сонной карасины… Ску-у-ука!» — мысленно простонал он.
Именно в этот момент в мастерскую влетел, споткнувшись о разбитый глобус, молодой подмастерье Корнелиус.
— Мастер! — запыхавшись, выпалил юноша. — Опять заказчики из гильдии виноделов! Хотят фреску с ангелочками, собирающими виноград! Сказали, если будут хоть малейшие отклонения от канона, не заплатят!
Иероним вздохнул так глубоко, что с полки слетел засушенный василиск. И тут его взгляд упал на испуганное лицо Корнелиуса, искажённое гримасой ужаса перед гневом мастера. И в голове что-то щёлкнуло.
— Знаешь что, Корни? — сказал Босх, а в его глазах зажглись весёлые огоньки. — Отклонения от канона? Я им покажу отклонения! Мы им напишем не сбор винограда, а отжим. И ангелочки пусть будут… ммм… с похмелья. Один пусть сидит на бочке, держась за голову. Другой пусть измеряет градус ареометром, который ему демонстрирует полуголый сатир. А на заднем плане… — он понизил голос до конспиративного шёпота, — …пусть гигантская земляничина, напоминающая обожжённую солнцем задницу, плюется виноградными косточками в путников!
Корнелиус побледнел.
— Но, маэстро, они ведь вас сожгут на костре за ересь!
— Ну и что? — Босх уже весело растирал краски, смешивая ядовито-зелёный с нечеловеческим розовым. — Представь, Корни, через пятьсот лет. Сидят потомки, пьют свой «раф-кофе», смотрят на это… — он махнул кистью в сторону начинающегося хаоса на холсте, — …и ломают головы: «Что же гений хотел сказать? Это символ тленности бытия? Критика церковных догм? Экзистенциальный ужас перед пустотой?»
Он расхохотался, пририсовывая крошечного демона, сующего уставшему ангелу в кувшин дохлую мышь.
— А я хотел сказать, что толстый бургомистр — глуп, заказ на ангелочков — идиотский, а мир так прекрасно странен, что в нём есть место рыбе с ногами, птице на лыжах и человеку, который изобразит всё это, лишь бы не рисовать ещё одну глупую грушу-нос! Пусть ломают головы! Главное — чтобы хоть кто-то через века, глядя на это, фыркнул. Хотя бы один!
И под звуки дикого хохота мастера и испуганного хихиканья подмастерья на свет появился ещё один шедевр. А далёкие потомки в XXII веке, вглядываясь в цифровую копию «Винодельческого рая», до сих пор серьёзно пишут диссертации о «сотериологическом символизме гигантской ягоды в контексте позднесредневекового нидерландского мистицизма».
А дух Босха где-то в эмпиреях, наверное, покатывается со смеху, дорисовывая облакам уши. Потому что сработало!