Арчибальд Плюхин был гениальным художником- фотореалистом, но абсолютно нищим. Его проблема была в том, что он был слишком точен. Его картины не просто напоминали фотографии — они становились частью реальности. Нарисованный огурец начинал киснуть через неделю. Изображение кота на ковре приходилось регулярно пылесосить, потому что с него сыпалась шерсть.
Его агент, вечно паникующий Феликс, однажды ворвался в мастерскую: «Арч, контракт! „Галактика Вкуса“ заказывает рекламный баннер для своего нового йогурта „Млечный Путь“. Нужно звёздное небо. Сделай своё волшебство!»
Арч, хмурясь от необходимости рисовать что-то столь банальное, взялся за кисть. Он изобразил идеальную спиральную галактику: каждая звёздочка — крошечная точка света, туманности переливались сахарными ванильными оттенками. Работа была закончена в 3 часа ночи. Искренне считая результат китчем, Арч ткнул мастихином в самую яркую точку — ядро галактики — и пошёл спать.
Утром его разбудил звонок Феликса, перешедший в визг: «ЧТО ТЫ НАРИСОВАЛ?! На складе „Галактики Вкуса“ — ЧЁРНАЯ ДЫРА! Из твоего баннера, который они уже повесили, в реальный мир хлещет гравитация! Он засасывает коробки с йогуртом! Уже пропал погрузчик!»
Арч подошёл к своей картине и ахнул. Вместо яркого ядра зияла идеально круглая, абсолютно чёрная дыра размером с пятирублёвую монету. Из неё дул лёгкий сквознячок и доносился запах… жареной пыли.
События приобрели космический масштаб. К складу стянулись армия, учёные и блогеры. Физик в очках, трясясь от восторга, кричал в камеру: «Это стабильная кротовая нора! Мы можем отправить зонд!» Военные хотели её «запечатать», но их пробка моментально исчезла в темноте.
Арч нашёл простое решение. Он взял тюбик титановых белил и аккуратно закрасил дырку. Внезапно раздался глухой *ПЛЮХ*, и на пол мастерской вывалился слегка помятый погрузчик, облепленный разноцветными йогуртами «Млечный Путь» с незнакомыми созвездиями на этикетках.
Феликс, уже торгуясь с представителями NASA, лихорадочно звонил: «Арч, гений! Они хотят заказать у тебя „Портрет нейтронной звезды“ и „Натюрморт с тёмной материей“! Цены астрономические!»
Арч вздохнул, глядя на своё творение. Он подошёл к холсту и тонкой кистью вывел в уголке крошечную, но идеально детализированную надпись: «Содержит искусственную червоточину. Не встряхивать».
«Ладно, — буркнул он. — Но сначала нарисую себе бутерброд. Настоящий. А то с этими космосами совсем забыл поесть».
И он принялся за новый холст, тщательно вырисовывая каждую крупинку соли на помидоре. На этот раз он решил обойтись без дыр в пространстве-времени. Хотя кто его знает, что получится с рассолом.