Итак, заслуженный инженер-паровик Генрих Пыхтелкин ненавидел Новый год. Всё это мишура, суета... «Фуфло, а не праздник!» — ворчал он, прикручивая очередной клапан. Но внучка Лиза посмотрела на него так, что металл плавился бы от взгляда. «Дедушка, ёлочке тоже хочется праздника!»
Пришлось мобилизовать цех. За три ночи он сделал не игрушки, а чудо инженерной мысли: летающую медную рыбу с пропеллером-снежинкой, мышь-дирижабль из латуни, паровоз-самоварчик, пышущий ароматом глинтвейна. Каждое творение гудело, шипело и мигало крошечными лампочками-угольками.
...ёлка замерла. Генрих, покривившись, включил систему. И… ничего. «Вот, я же говорил! Сентиментальная ерун..»
*Пш-ш-ш-кхх!* — с шипением выстрелил паром самоварчик и рванул вверх по ветке, звеня бубенцом. Мышь-дирижабль отчалила от макушки, медленно кружа. Рыба, жужжа, принялась наматывать круги вокруг шариков. Ёлка ожила, превратившись в блестящий, гудящий, осязаемый сон.
В дверь постучали. Сосед-программист, заслышав гул, пришёл с огнетушителем, но замер на пороге. Его взгляд прыгал от летающей мыши к паровозу. «Пыхтелкин… Это у вас Wi-Fi какой-то… очень материальный».
Генрих хмуро налил ему глинтвейна из самого настоящего, большого самовара. «Это не Wi-Fi. Это дух. Паром и медью движимый». И впервые за долгие годы он рассмеялся, глядя, как крошечный паровозик, на всех парах, весело таранит пряничного человечка, отправляя его в сладкий нокаут. Может, в этом «фуфле» всё-таки есть своя, очень чёткая, паровая логика. Главное — правильный чертёж и искра в глазах того, для кого стараешься.