Глава 5
Прогулка в Кремль состоялась только через неделю. Настя, узнав про планы, тут же попросилась присоединиться.
«Я буду фотографом и нянькой!» — написала она в сообщении, и Майя, недолго думая, согласилась. Лишние руки, да ещё и такие весёлые, никогда не помешают.
Воскресное утро выдалось прохладным, но ясным. Солнце, бледное и негреющее, освещало древние стены и золотые купола Софии. Майя, ведя за руку Анфису, шла рядом со Стасом и чувствовала непривычную лёгкость. Даже то, что Макар и Тимофей то и дело норовили убежать вперёд, чтобы поглазеть на голубей или залезть на какую-нибудь низкую тумбу, не раздражало, а казалось частью этого нового, хорошего дня.
Настя щёлкала всех на телефон, ловила моменты: вот Стас поднимает Анфису на плечи, чтобы она лучше разглядела крест на соборе; вот Майя, закутанная в шарф, смеётся, поправляя шапку Тимофею; вот близнецы, забыв про вражду, вместе пытаются сосчитать всех ворон на дереве.
— Получается отлично! — радостно говорила Настя, показывая Майе снимки. — Вот смотри, как здорово!
И правда, на экране они выглядели счастливой, обычной семьёй. Улыбающиеся лица, живые глаза. Майя ловила себя на мысли, что и в душе у неё сейчас именно так — светло и спокойно.
Они дошли до памятника Тысячелетию России, и пока дети с Настей играли в догонялки вокруг гранитных фигур, Майя и Стас присели на холодную скамейку неподалёку. Помолчали, глядя перед собой. Пар изо рта вырывался белыми клубами.
— Красиво тут, — сказал Стас негромко.
— Да, — согласилась Майя. — Как давно мы здесь просто так, гуляли?
— Не помню, — он задумался. — До рождения Анфисы, наверное.
До Анфисы. То есть больше четырёх лет назад. Целый пласт жизни, который прошёл в беге по кругу. Майя посмотрела на него краем глаза. На его профиль, на знакомую линию скулы, на руки, лежащие на коленях. На миг ей захотелось взять одну из этих рук в свои, просто так. Но что-то остановило. Привычка? Или боязнь, что этот жест будет уже не тем, не искренним порывом, а чем-то натужным, потому что «так положено» в хороший день.
— Спасибо, что предложил, — сказала она вместо этого.
— Да ладно, — он отмахнулся, но было видно, что ему приятно. — Надо будет повторять. Не всё же дома киснуть.
В этот момент к ним подбежала Настя, запыхавшаяся, с сияющими глазами.
— Там, на набережной, лодочки ещё стоят! Не все убрали на зиму. Можно подойти? Дети просятся посмотреть!
— Конечно, — встал Стас. — Пошли, Май.
Он назвал её сокращённо, как называл очень давно, в первые годы. «Май». От этого простого слова внутри что-то ёкнуло, тепло и больно одновременно.
На набережной Волхова действительно качались на воде несколько одиноких лодок, готовые к зиме. Ветер был сильнее, и Анфиса начала хныкать, что замёрзли щёки. Стас снова посадил её на плечи, завернув в полы своей куртки.
— Холодно, давайте, пожалуй, потихоньку к машине, — предложила Майя.
Все дружно закивали.
По пути назад, проходя через Кремлёвский мост, Настя снова увлекла мальчишек, показывая им вдалеке какой-то шпиль. Майя и Стас шли чуть позади, молча. И вдруг Стас, глядя в спину Насте, которая что-то увлечённо объясняла детям, сказал:
— Она с ними здорово находит общий язык.
— Да, — Майя улыбнулась. — У неё талант. Детей к ней тянет.
— И не только детей, — как-то легко заметил Стас, и в его голосе не было никакого подтекста, просто констатация. — Она светлая какая-то. Всё у неё легко, без надрыва.
Майя кивнула, глядя на сестру. Да, легко. Без надрыва. В отличие от нас, подумала она, но не сказала вслух. В этот миг Настя обернулась, поймала их взгляды на себе и широко улыбнулась, помахала рукой. Солнце, выбравшись из-за облака, осветило её лицо, молодое, открытое, без единой морщинки заботы.
Дома, отогреваясь чаем, Настя тут же выложила самые удачные фото в семейный чат. Майя листала их на своём телефоне, и каждый снимок был как укол — приятный и немного грустный. Вот она есть — та самая, счастливая семья. Почему же чтобы почувствовать это, потребовался чужой взгляд через объектив?
Настя уехала под вечер, оставив после себя запах яблочного пирога (она успела и его испечь) и ощущение праздника. Дети, нагулявшиеся, быстро уснули. Майя и Стас остались на кухне, допивая вечерний чай.
— Хороший день, — сказал Стас, и в его глазах Майя увидела то самое, давно забытое удовлетворение. От простого, хорошо прожитого дня. От того, что смог для семьи.
— Очень, — тихо ответила она.
Она думала, что, может, этот день станет тем самым щелчком, после которого всё начнёт меняться к лучшему. Небольшим, но важным шагом назад друг к другу.
А в своей комнатке в общежитии Настя, перед сном, ещё раз посмотрела фотографии. Остановилась на одной. На ней Стас, с Анфисой на плечах, смотрел куда-то вдаль, на реку, а ветер развевал его тёмные волосы. Он казался таким… настоящим. Не героем с обложки, а просто мужчиной. Сильным, немного уставшим, надежным. Она сохранила этот снимок в отдельную папку на телефоне. Просто потому что получился удачным. Очень удачным кадром. И уснула с лёгкой улыбкой, вспоминая, как смешно Макар пытался изобразить одну из бронзовых фигур у памятника.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶