Вечер обещал быть ослепительным. В зеркале на меня смотрела женщина, которую я сама едва узнавала: тонкие черты лица, спокойный взгляд карих глаз и то самое платье. Оно было моей броней — из тяжелого изумрудного шелка, сшитое на заказ в маленьком ателье, о котором столичные светские львицы могли только мечтать.
Сегодня был юбилей Виктора. Десять лет его строительной империи «Норд-Вест». Мой муж, статный мужчина с благородной сединой на висках, должен был стоять на сцене, а я — по правую руку от него.
Дверь в гардеробную распахнулась без стука. На пороге стояла Кристина — восемнадцатилетняя дочь Виктора от первого брака. В коротком, вызывающе алом платье, с бокалом вишневого сока в руке, она выглядела как капризный подросток, которому случайно выдали безлимитную кредитку.
— Ой, — притворно ахнула она, проходя вглубь комнаты. — Мачеха, ты всё ещё возишься с этим нарядом? Папа уже нервничает. Говорит, что «деревенская привычка копаться в огороде» мешает тебе вовремя собраться на нормальное мероприятие.
Я не повела бровью. За три года жизни в этом доме я привыкла к её уколам.
— Твой отец знает, что качество требует времени, Кристина. Тебе ли не знать, сколько часов ты проводишь у косметолога?
— Я инвестирую в свою молодость, — огрызнулась она. — А ты... ты просто пытаешься замаскировать навоз под французские духи. Папа, иди сюда! Посмотри, какая она медленная!
Виктор зашел в комнату, застегивая запонки. Он выглядел уставшим. В последнее время дела в компании шли не очень, хотя он старательно скрывал это от домашних.
— Кира, мы опаздываем. Дорогая, давай быстрее.
— Я готова, Виктор. Просто проверяю украшения.
Кристина вдруг сделала резкий шаг вперед.
— Папа, зачем нам вообще эта деревенщина на банкете? — её голос зазвенел от плохо скрываемой ненависти. — Посмотри на неё. Она же не вписывается! Пусть едет в свой колхоз, к коровам и грядкам. Там ей самое место, а не среди твоих партнеров.
— Кристина, прекрати, — вяло отозвался Виктор, даже не глядя на меня.
В этот момент всё произошло как в замедленной съемке. Кристина «споткнулась». Её рука с бокалом дернулась, и густой, липкий вишневый сок веером разлетелся по моему изумрудному платью. Пятно мгновенно расползлось по нежному шелку, превращая шедевр портновского искусства в грязную тряпку.
— Ой! — Кристина прикрыла рот ладонью, в её глазах плясали искры торжества. — Какая я неуклюжая! Но, может, это знак? Теперь тебе точно не в чем идти.
Я посмотрела на Виктора. Я ждала одного слова. Одной вспышки гнева в мою защиту. Ведь он знал, как важно для меня было это платье, как я готовилась поддержать его в этот сложный вечер.
Виктор посмотрел на мои испорченные груди, на торжествующую дочь и… просто отвел глаза.
— Ладно, Кира. Не делай из этого трагедию. Переоденься во что-нибудь другое, попроще. Или... — он замялся, — может, Кристина права? Ты действительно выглядишь уставшей. Оставайся дома, отдохни. Я скажу всем, что ты приболела.
Он развернулся и пошел к выходу.
— Пошли, Крис. Машина ждет.
— Пока, мачеха! Не забудь помыть посуду, — Кристина бросила на меня презрительный взгляд и выпорхнула вслед за отцом.
Я осталась стоять в тишине огромного особняка. Капля сока медленно скатилась по подолу и упала на светлый ковер. Деревенщина. Колхоз. Маскировка навоза.
Они действительно верили в ту легенду, которую я создала для них. Когда три года назад Виктор встретил меня в небольшом пригородном хозяйстве, где я руководила агрокомплексом, он увидел во мне «золушку» — работящую, тихую женщину, которая будет счастлива просто от того, что её перевезли в город. Он не удосужился узнать, чьим именно был этот агрокомплекс. Он не спрашивал, на какие средства я содержу свою старенькую маму в лучшей клинике Европы.
Виктор думал, что спасает меня от нищеты. Кристина была уверена, что я живу за счет её отца.
Я подошла к сейфу, скрытому за картиной в моем кабинете. Набрала код. Внутри лежала папка с документами, которую я не открывала с самой свадьбы.
Полгода назад «Норд-Вест» оказался на грани банкротства. Крупный тендер был проигран, счета заморожены. Виктор метался, брал кредиты под залог дома, о чем не говорил семье. Но он не знал, что банк, который выкупил его долги, принадлежит офшорной компании «Emerald Group».
А «Emerald Group» принадлежала мне.
Всё это время я не просто была «тихой женой». Я была тем невидимым фундаментом, который не давал их карточному домику рухнуть. Я оплачивала счета за этот особняк через подставные фирмы. Я гасила задолженности по кредитным картам Кристины, когда Виктор блокировал их в порыве экономии. Я была их ангелом-хранителем, которого они только что смешали с грязью.
Я сняла испорченное платье и бросила его прямо на пол. Хватит.
Достав телефон, я набрала номер своего адвоката.
— Аркадий? Добрый вечер. Да, я знаю, что поздно. Помнишь тот «козырь», о котором мы говорили? Тот самый сценарий полного поглощения активов «Норд-Веста» в счет долгов?
— Да, Кира Андреевна. Всё готово. Нужно только ваше распоряжение.
— Начинай. И еще... Узнай, на кого оформлена красная «Феррари», которую Виктор подарил дочери на прошлой неделе. Если на компанию — арестуй её первой. Завтра утром у Кристины начнется очень интересная жизнь. Без «колхозных» денег.
Я подошла к окну и проводила взглядом огни уезжающего автомобиля мужа. Они ехали праздновать свой успех. Они еще не знали, что этот банкет — последний ужин за мой счет.
Пора было возвращаться к делам. Деревенщина умеет не только выращивать хлеб, но и очень эффективно пропалывать сорняки в своей жизни.
Я провела остаток вечера не в слезах, а в кабинете. На столе лежала выписка из реестра: за последние три месяца Кристина потратила на шопинг и «благотворительные» вечеринки сумму, равную годовому бюджету небольшой фермы. Виктор же, пытаясь спасти лицо, перевел остатки оборотных средств компании на счет сомнительного фонда, надеясь спрятать их от налоговой. Он не знал, что аудит этого фонда уже лежит в моей почте.
Около двух часов ночи я услышала, как внизу хлопнула дверь. Смех Кристины, громкий и пьяный, разлетелся по холлу.
— Пап, ну ты видел морду этого инвестора? Он так смотрел на меня! — Кристина едва держалась на ногах. — А «деревенщина» наша, небось, уже десятый сон видит. Или коров во сне доит.
— Тише, Крис, — глухо отозвался Виктор. — Дай мне ключи от кабинета, мне нужно выпить.
Я вышла на балкон второго этажа и посмотрела вниз. Они стояли в свете хрустальной люстры — блестящие снаружи и абсолютно пустые внутри. Виктор поднял голову и встретился со мной взглядом. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на стыд, но он тут же нацепил маску высокомерия.
— Кира? Ты еще не спишь? Почему свет во всем доме горит? Мы и так за электричество платим бешеные деньги.
Я улыбнулась. Спокойно, почти нежно.
— Не волнуйся, Виктор. Больше этот счет тебя не побеспокоит. Как прошел банкет?
— Великолепно! — выкрикнула Кристина, скидывая туфли прямо посреди холла. — Без твоего постного лица было просто чудесно. Кстати, завтра ко мне приедут девочки, мы будем заказывать кейтеринг. Сделай так, чтобы прислуга всё подготовила. И убери то позорище, которое я облила, оно воняет.
— Твоего платья больше нет, Кристина. Как и твоих планов на завтра, — я начала медленно спускаться по лестнице.
Виктор нахмурился.
— О чем ты говоришь? У тебя что, истерика из-за тряпки? Я куплю тебе новое, когда закроем сделку с китайцами.
— Сделки с китайцами не будет, Виктор. Они звонили мне час назад. Они не работают с компаниями, чьи счета находятся под арестом за неуплату по закладным.
Тишина в холле стала осязаемой. Виктор поставил бокал на столик.
— Откуда ты… откуда у тебя такая информация? И что значит «под арестом»? Это временные трудности, я всё решу с банком.
— Банк «Монолит», которому ты заложил этот дом и офис, неделю назад был поглощен инвестиционной группой «Emerald Group». А сегодня в 11 часов вечера совет директоров группы принял решение отозвать все кредитные линии «Норд-Веста» ввиду нарушения условий договора.
Виктор побледнел. Его самоуверенность осыпалась, как старая штукатурка.
— «Emerald»? Это же гиганты... Откуда ты знаешь такие подробности? Кира, не неси чушь. Ты просто обиделась.
Я подошла к нему вплотную и протянула планшет. На экране горело официальное уведомление.
— Я не обиделась, Виктор. Я просто устала платить за банкеты, на которых меня называют «деревенщиной». Видишь подпись внизу документа? Имя генерального директора.
Виктор вгляделся в экран. Его губы задрожали.
— К. А. Сафонова... Кира Андреевна? Это... это твое девичье имя.
Кристина, которая до этого момента пыталась поправить макияж, глядя в зеркало в холле, обернулась.
— Пап, что она несет? Какая Кира Андреевна? Она просто мачеха из колхоза!
— Замолчи! — внезапно рявкнул Виктор на дочь. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. — Ты... ты всё это время... Почему ты молчала? Почему позволяла мне...
— Позволяла тебе что? — я перебила его. — Позволяла тебе думать, что я бессловесная тень, которую ты подобрал из жалости? Мне было удобно наблюдать за тем, как ты ведешь дела. Я хотела верить, что за этой маской дельца есть человек, который ценит меня. Но сегодня ты молча смотрел, как твоя дочь унижает женщину, которая фактически кормит вас обоих.
Кристина подскочила ко мне, её лицо исказилось от ярости.
— Да ты врешь! Папа, она просто украла какие-то бумаги! Ты — нищебродка! Моя машина стоит больше, чем вся твоя деревня!
— Твоя машина, Кристина, — я посмотрела ей прямо в глаза, — принадлежит компании «Норд-Вест». А компания «Норд-Вест» с этой минуты принадлежит мне. Охрана уже получила распоряжение. Завтра утром в восемь часов эвакуатор заберет твою «Феррари» со стоянки. А в десять — здесь будут оценщики, чтобы составить опись имущества для освобождения дома.
— Что?! — Кристина взвизгнула. — Папа, сделай что-нибудь! Вышвырни её вон!
Виктор бессильно опустился на диван. Он был умным человеком и в этот момент осознал масштаб катастрофы. Если «Emerald» действительно принадлежит мне, он не просто разорен. Он должен мне всё, вплоть до запонок на его рубашке.
— Кира... — он попытался взять меня за руку, но я отстранилась. — Кира, прости. Мы погорячились. Кристина еще молода, она глупая. Я... я был в стрессе из-за работы. Давай всё обсудим. Мы же семья.
— Семья? — я горько усмехнулась. — Семья не ждет, пока «деревенщина» уйдет на кухню, чтобы обсудить её никчемность. Семья не портит чужие вещи ради забавы.
Я развернулась, чтобы уйти к себе, но на лестнице остановилась.
— Ах да, чуть не забыла. Кристина, ты просила, чтобы я помыла посуду? Я распорядилась уволить весь персонал дома с завтрашнего дня. Выплаты им я уже сделала из своих личных средств. Так что завтра утром у тебя будет отличная возможность самой помыть тарелки после ночного кутежа. Тренируйся. Тебе скоро придется очень много работать руками.
— Ты не посмеешь! — крикнула мне вслед Кристина, но в её голосе уже слышались слезы страха.
Я зашла в спальню и плотно закрыла дверь. Мое сердце бешено колотилось. Это не было триумфом, это была хирургическая операция по удалению опухоли из моей жизни. Интрига только начиналась: завтра Виктор попытается найти лазейку в договорах, а Кристина — побежит к своим «золотым» друзьям, не зная, что те отвернутся от неё через пять минут после того, как узнают о её банкротстве.
Но самое интересное было впереди. В папке «Emerald» лежал еще один документ — отчет частного детектива о том, куда на самом деле уходили деньги, которые Виктор якобы «инвестировал» в развитие компании.
Оказалось, у моего мужа были тайны похлеще моих.
Утро началось не с кофе, а со скрежета металла о асфальт. Я стояла у окна спальни, наблюдая, как ярко-красную «Феррари» Кристины медленно затягивают на платформу эвакуатора. Девушка выскочила на крыльцо в пижаме от шелкового бренда, на которую я сама дала ей деньги в прошлом месяце. Она кричала, махала руками и пыталась ударить водителя сумочкой.
— Это грабеж! Папа! Вызови полицию! — ее визг пробивался даже сквозь двойные стеклопакеты.
Виктор стоял чуть поодаль, на ступенях. Он не двигался. Он выглядел так, будто за одну ночь постарел на десять лет. В его руках был телефон, который он то и дело подносил к уху, но, судя по его лицу, на том конце ему отвечали лишь короткие гудки. Все его «верные» партнеры уже получили уведомление от «Emerald Group».
Я спустилась вниз, одетая в строгий брючный костюм. Никакого шелка, только холодная уверенность.
— Доброе утро, — произнесла я, проходя в столовую. На столе не было завтрака. Повара ушли еще на рассвете, забрав свои вещи.
— Ты... ты чудовище, Кира, — Кристина влетела в комнату, задыхаясь от ярости. — Ты заставила их забрать мою машину! Это подарок отца!
— Это имущество компании, которая должна мне сорок миллионов евро, Кристина, — я спокойно налила себе воды. — Твой отец подарил тебе то, что ему уже не принадлежало. Это называется «мошенничество», если смотреть с юридической точки зрения. Но я добрая, я просто забираю свое.
Виктор вошел в столовую следом. Он посмотрел на дочь, потом на меня.
— Кира, я понимаю, ты хочешь проучить нас. Ты победила. Но давай заключим мировое соглашение. Я передам тебе долю в «Норд-Весте», а ты разблокируешь счета. Нам нужно платить налоги, зарплаты...
— Виктор, не лги мне хотя бы сейчас, — я положила на стол ту самую синюю папку, которую подготовил мой детектив. — О каких зарплатах ты говоришь? Ты не платил рабочим на объектах в пригороде уже два месяца. Зато в это же время ты перевел пять миллионов на счет некой Елены Власовой.
Виктор замер. Цвет его лица сменился с бледного на землистый.
— Кто это? — Кристина нахмурилась, переводя взгляд с отца на меня. — Папа, какая еще Власова?
Я открыла папку и выложила фотографии. На них Виктор — мой «уставший на работе» муж — выходил из элитного жилого комплекса под руку с молодой эффектной блондинкой. На следующих кадрах они выбирали мебель в бутике, а на последнем — Виктор передавал ключи от новенькой квартиры той самой Елене.
— Это его вторая семья, Кристина, — мой голос звучал ровно, хотя внутри всё выгорало от брезгливости. — Твой отец завел «запасной аэродром» еще год назад. У этой женщины есть ребенок, и, судя по результатам экспертизы, которую мои люди раздобыли в частной клинике, это твой брат. Твой отец обкрадывал свою компанию и меня, чтобы обустроить гнездышко для своей любовницы, пока ты глумилась над моей «деревенской» экономностью.
Кристина смотрела на фото, и её лицо медленно превращалось в маску ужаса. Весь её мир, построенный на авторитете отца и его деньгах, рушился.
— Папа? Это правда? Ты... ты тратил деньги на какую-то бабу, пока я просила у тебя на новую коллекцию?
Для Кристины даже здесь самым страшным было упущение личной выгоды.
— Я... я хотел как лучше, — пробормотал Виктор, закрывая лицо руками. — Кира, ты не понимаешь, бизнес — это стресс... Елена давала мне покой.
— Она давала тебе иллюзию, купленную на мои деньги, — отрезала я. — А теперь слушай условия. Я не буду подавать заявление о преднамеренном банкротстве и выводе средств. Я не отправлю тебя за решетку, Виктор, хотя оснований достаточно. Но вы оба уедете из этого дома через два часа.
— Куда мы пойдем?! — вскрикнула Кристина. — У меня на карте осталось всего триста тысяч!
— Этого хватит на первое время. Снимите квартиру. В пригороде, — я едва заметно улыбнулась. — Там, где чистый воздух и «деревенщины». Виктор, я оставлю тебе ту старую дачу в поселке, которую ты считал хламом и хотел снести. Это всё, что у тебя осталось.
Виктор поднял голову. В его глазах была пустота.
— Ты всё продумала. С самого начала.
— Нет, Виктор. С самого начала я просто любила тебя. Я хотела быть твоим тылом. Но когда я поняла, что ты используешь меня как удобную декорацию, пока грабишь собственный дом и спишь с другой... я просто стала бизнесменом. А бизнесмены не прощают убытки.
В дверь позвонили. Это были судебные приставы и моя новая охрана.
— Время пошло, — сказала я, глядя на часы. — Кристина, оставь на столе ключи от дома и свою золотую карту. Она аннулирована. И да... то испорченное платье я приказала отправить твоей новой «подруге» Елене. Пусть знает, что её благополучие было сшито из чужого шелка, который так легко запачкать.
Кристина разрыдалась и бросилась наверх собирать сумки. Виктор стоял у окна, глядя на пустую подъездную аллею.
Я вышла на террасу. Впервые за три года я дышала полной грудью. Но я знала, что это еще не конец. Виктор был трусом, но такие, как он, зажатые в угол, способны на подлость. А Кристина... Кристина еще не понимала, что её «друзья» из соцсетей уже вовсю репостят новость об аресте имущества её отца.
Мой телефон завибрировал. Сообщение от Аркадия: «Кира Андреевна, Виктор вчера вечером пытался переписать часть активов на Елену задним числом. У нас есть запись разговора с нотариусом. Хотите задействовать?»
Я прищурилась на яркое солнце.
— Оставь на десерт, — прошептала я.
Прошел месяц. Особняк Виктора, который когда-то казался мне золотой клеткой, теперь стоял пустым и тихим. Я выставила его на продажу — мне не нужны были стены, пропитанные ложью. Мой рабочий кабинет теперь располагался в современном офисе «Emerald Group» на сороковом этаже, откуда город казался игрушечным.
Я рассматривала свежий отчет о «новой жизни» моих бывших родственников.
Виктор и Кристина обосновались на той самой старой даче в шестидесяти километрах от города. Участок зарос бурьяном, крыша текла, а единственным источником тепла была старая печь. Елена Власова, узнав, что счета Виктора арестованы, а квартира, которую он ей «подарил», на самом деле находится в залоге у моей компании, испарилась через два дня. Она забрала всё: ювелирные украшения, наличные из сейфа и даже дорогую кофемашину. Оказалось, «любовь и покой» стоят ровно столько, сколько лежит на банковском счете.
Раздался стук в дверь. Вошел Аркадий.
— Кира Андреевна, они приехали. Ждут внизу, в приемной. Вы уверены, что хотите этого?
— Более чем, Аркадий. Пригласи их.
Через пять минут в кабинет вошли двое. Кристину было не узнать: вместо брендового шелка на ней были дешевые джинсы и растянутый свитер. Её идеальный маникюр был безнадежно испорчен — последствия попыток отмыть запущенную дачную кухню. Виктор выглядел еще хуже. Осунувшийся, с дрожащими руками, он больше не напоминал «льва» строительного бизнеса.
— Кира... — Виктор заговорил первым, его голос сорвался. — Спасибо, что согласилась принять. Нам... нам не на что жить. Электричество на даче отключили за долги. Кристине нечего есть.
— Папа, не унижайся! — вспыхнула было Кристина, но быстро сдулась под моим холодным взглядом. — Пожалуйста... Кира. Я не знала, что всё так серьезно. Я думала, деньги просто берутся из тумбочки.
Я медленно встала и подошла к панорамному окну.
— Деньги берутся из земли, Кристина. Из тяжелого труда. Из ответственности, о которой вы оба не имели понятия. Виктор, ты предал не только меня, ты предал сотни рабочих, чьи семьи остались без копейки из-за твоих интрижек.
Я повернулась к ним. На моем столе лежали два трудовых договора.
— Я не дам вам денег. Просто так — никогда. Но я дам вам работу.
Кристина недоверчиво посмотрела на бумаги.
— Работу? Кем? В твоем офисе?
— Нет. В том самом «колхозе», как ты выразилась. Моему агрокомплексу в пригороде нужны рабочие руки. Виктор, ты пойдешь в отдел логистики — на самую низшую должность. Будешь разгребать завалы в документах, которые ты сам же и создал, когда пытался обанкротить филиал. Кристина... — я сделала паузу, глядя на её холеные когда-то руки. — В теплицах сейчас сезон сбора урожая. Работа тяжелая, с шести утра. Зато там кормят три раза в день и предоставляют жилье в общежитии.
Кристина побледнела.
— В теплицах? Собирать помидоры? Кира, ты издеваешься! Я же... я же Кристина Сафонова!
— Ты — никто, Кристина. У тебя нет образования, нет навыков и нет совести. Настало время это исправлять. Либо вы подписываете эти контракты и получаете шанс через пару лет вернуться к нормальной жизни, либо вы уходите отсюда в свою холодную дачу. И поверьте, завтра к вам придут коллекторы по тем личным займам, которые Виктор брал на подарки Елене. Я больше не буду их перекупать.
В кабинете повисла тяжелая тишина. Было слышно, как тикают часы — те самые, что когда-то Виктор подарил мне на годовщину, не зная, что я сама оплатила счет из ювелирного магазина.
Виктор первым взял ручку. Его рука дрожала, но он подписал документ. Он понимал: это единственный путь не оказаться на улице или в тюрьме.
Кристина долго смотрела на отца, потом на меня. В её глазах стояли слезы — не капризные, а горькие, настоящие. Она поняла, что мир больше не вращается вокруг её желаний. Она взяла ручку и размашисто подписала бумаги.
— Автобус для рабочих отправляется завтра в пять утра от площади, — спокойно сказала я. — Не опаздывайте. «Деревенщина» очень не любит ленивых.
Когда они вышли, я почувствовала странное облегчение. Это не была месть ради боли. Это была рекультивация почвы. Прежде чем посадить что-то новое, нужно выкорчевать сорняки и перепахать землю.
Полгода спустя я приехала в агрокомплекс без предупреждения. Я шла мимо длинных рядов теплиц, вдыхая запах влажной земли и зелени.
У входа в третий сектор я увидела девушку в рабочем комбинезоне. Её волосы были убраны под простую косынку, лицо загорело, а на щеке было пятно от сока спелых томатов. Она спорила с бригадиром, доказывая, что ящики нужно маркировать иначе для лучшей сохранности груза.
— Кристина? — негромко позвала я.
Она обернулась. В её взгляде не было прежней ненависти. Была усталость, но вместе с ней — какая-то новая, твердая искра.
— Кира Андреевна? — она вытерла руки о фартук. — Мы сегодня план перевыполнили. Помидоры в этом году — золото.
— Вижу, — я кивнула. — Как отец?
— Втянулся. Вчера предложил схему оптимизации ГСМ, директор филиала сказал, что это сэкономит нам миллионы. Он... он стал меньше курить. И больше не вспоминает про ту женщину.
Мы стояли друг напротив друга — две женщины, которых когда-то связывал только общий мужчина и взаимное презрение. Теперь нас связывало что-то более прочное: общая земля.
— Знаешь, — Кристина вдруг улыбнулась, и эта улыбка была искренней. — Ты была права. Из этого «колхоза» жизнь видится совсем по-другому. Спасибо, что не дала нам сдохнуть на той даче.
Я посмотрела на свои руки в дорогих перчатках, потом на её — рабочие, сильные руки.
— Иди работать, Кристина. Урожай сам себя не соберет.
Я шла к машине и знала: мой «козырь» сработал лучше, чем я ожидала. Я не просто сохранила деньги. Я, кажется, впервые создала что-то по-настоящему ценное из тех руин, которые назывались моей семьей.
Шелковое платье было давно сожжено, но на его пепле вырос сад. И этот урожай был самым сладким в моей жизни.
