Глава 3
Вечером Майя вернулась домой позже обычного. Пришлось заехать в магазин, потом в химчистку за костюмом Стаса, и, конечно, в детском отделе её настиг приступ вины из-за утренней спешки — она купила мальчишкам по шоколадке. Анфису она забрала из садика сонную и капризную, и та заснула в машине на обратном пути, так что пришлось осторожно, как хрустальную вазу, заносить её домой на руках и переодевать в пижаму стараясь не разбудить.
Когда она наконец поставила кастрюлю с супом на плиту, на кухне было уже почти темно. За окном горели жёлтые квадраты окон в других домах — такие же, как их окно, за которым кипела своя, никому не видимая жизнь. Майя смотрела, как закипает вода, и ловила себя на мысли, что ждёт звука ключа в замке. Не потому что скучает — просто это был следующий обязательный пункт в расписании дня. Приедет Стас. Он усталый. Переоденется. Спросит, как день. Она расскажет про Тимофея.
Именно так всё и произошло. Звук ключа, скрип двери, тяжёлые мужские шаги в прихожей.
— Всем привет, — раздался его голос, глуховатый от усталости.
Майя вышла к нему, пальцем у губ: «Тс-с-с, Анфиса спит».
Он кивнул, наклонился, чтобы поцеловать её в щёку, и она снова уловила знакомый запах — улицы, бетона, мужского пота.
— Суп готов. Иди мой руки.
— Сейчас.
Они сели ужинать вдвоём. Мальчишки, сделавшие уроки под её диктовку по телефону днём, теперь смотрели телевизор в гостиной. Тишина на кухне была некомфортной, заполненной лишь звуком ложек о тарелки.
— Как день? — спросила наконец Майя.
— Нормально. Машину разгружали, одна почти упала, хорошо, вовремя подхватили. — Он помолчал, ковырнул суп. — А у тебя?
Майя отложила ложку.
— Звонила Елена Сергеевна. Тима сегодня подрался.
Стас поднял на неё глаза. В его взгляде не было ни гнева, ни раздражения — лишь сосредоточенное внимание. Он так всегда смотрел, когда дело касалось детей.
— Серьёзно?
— Не очень. Ссадина у него, и рукав тому мальчику порвал. Но поговорить надо.
Стас тяжело вздохнул, отодвинул тарелку.
— Позови его сюда.
Тимофей пришёл, потупив взгляд. Он был вылитый маленький Стас — такие же тёмные, прямые волосы, такой же упрямый подбородок. Макар, верный своему «брату по оружию», маячил за дверью, прислушиваясь.
— Объясни, — сказал Стас спокойно, без предисловий.
И Тима объяснил. Сбивчиво, горячо. Про мяч, про то, что тот мальчик его не отдавал, про то, что он «правду говорил, а он меня толкнул». Майя смотрела на сына и видела в нём ту самую бурлящую, неловкую энергию, которую некуда девать. Ту самую, что когда-то, может быть, была и у Стаса.
Стас выслушал, не перебивая. Потом сказал:
— Правда твоя или нет — это не важно сейчас. Драться — последнее дело. Завтра извинишься. И за рукав мы деньги отдадим. Из твоих карманных. Понял?
Тимофей кивнул, подбородок его задрожал.
— Понял.
— Иди.
Мальчик быстро вышел, и из гостиной тут же послышался шёпот — Макар, наверное, допытывался подробностей. Стас снова взялся за ложку.
— Нормально. Разберётся.
— Ты думаешь? — Майя не могла избавиться от гнетущего чувства, что они что-то упускают. Что это не просто мальчишеская потасовка, а симптом чего-то большего.
— Знаю, — просто сказал Стас. — Я сам таким был. Энергии — через край, а куда её пристроить, не знаешь. Надо его в секцию какую-нибудь записать. Борьбу, что ли…
Он говорил, а Майя смотрела на него. На его крупные, привыкшие к работе руки, на усталые морщинки у глаз. Этот человек, её муж, знал её детей иногда лучше, чем она сама. Он был их якорем. Её якорем тоже. Почему же тогда сейчас, сидя напротив него в уютной кухне, она чувствовала себя так, будто между ними выросла тонкая, невидимая стена? Стеклянная. Сквозь неё всё видно, но не чувствуется тепло.
— Кстати, — сказала она, чтобы развеять тишину. — Настя в субботу хочет приехать. Печенье обещала испечь.
На лице Стаса появилась тень улыбки.
— Ну, хорошо. Пусть приезжает. Дети её обожают.
— И я тоже, — честно сказала Майя. — Она… она как свежий ветер.
Стас кивнул, допивая компот.
— Только ветер этот иногда в ураган превращается, — усмехнулся он. — Помнишь, как она в прошлый раз с мальчишками всю квартиру в крепость превратила из подушек?
Майя улыбнулась. Помнила. Тогда она сначала раздражалась на беспорядок, а потом села на пол среди этого хаоса и смеялась до слёз вместе со всеми. Это было несколько месяцев назад. Она давно так не смеялась.
В тот вечер, лёжа в кровати спиной к спине со Стасом, Майя слушала его ровное дыхание. Он заснул почти мгновенно. Она же ворочалась, мысленно составляя список на завтра: купить рубашку Тиме для извинений, позвонить насчёт секции, приготовить что-нибудь вкусное к приезду Насти… И где-то в самом конце списка, пунктом, который никогда не был озвучен, стояло: «Поговорить со Стасом. О чём? Не знаю. Просто поговорить».
За окном проехала машина, луч фар скользнул по потолку и погас. В соседней комнате мирно посапывали дети. Всё было так, как должно быть. Всё было нормально. Совершенно нормально. От этой мысли стало вдруг невыносимо тоскливо.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶