Я стояла в прихожей и смотрела на разбросанные ботинки. Их было больше, чем нужно для нашей семьи, но я уже давно привыкла к этому. Олег, мой муж, снова пригласил своего младшего брата Вадима пожить у нас. Это было временно, как он уверял, но временное как-то затянулось на несколько месяцев.
«О, ты уже дома?» — раздался голос мужа из гостиной.
«Да, только пришла», — ответила я, снимая пальто и вешая его на крючок. Ботинки, лежащие в беспорядке, вызывали у меня раздражение. Каждый день одно и то же.
Я прошла на кухню, где всё ещё стояли немытые тарелки после завтрака. Вадим обычно вставал позже и, видимо, посчитал, что посуда — это моя работа. Олег редко вмешивался в бытовые дела, уверенный, что я как-то сама справлюсь.
«Оля, ты не могла бы приготовить чего-нибудь на ужин?» — крикнул Вадим из гостиной, не отрывая глаз от телевизора.
Я сдержала раздражение и ответила: «Да, скоро начну. Но сначала нужно разобраться с посудой».
Пока я возилась на кухне, Вадим продолжал смотреть телевизор, а Олег сидел с телефоном в руках, уткнувшись в экран. Казалось, что им обоим было совершенно не до домашних дел.
«Ты не забыл, что у нас свет надо оплатить?» — напомнила я мужу, открывая холодильник и замечая, что продуктов опять почти не осталось.
«Да-да, завтра всё сделаю», — отмахнулся Олег, не отрываясь от телефона.
Счета копились, и это меня беспокоило. Но каждый раз, когда я пыталась поговорить об этом, разговор сводился на нет.
Я взяла из холодильника остатки овощей и начала готовить. Вадим тем временем устроился на диване поудобнее, вытянув ноги и не обращая внимания на разбросанные вещи.
«Оля, ты не видела мои полотенца?» — вдруг спросил он, заглядывая на кухню.
«В ванной, где же ещё», — ответила я, стараясь не показать, как меня это раздражает.
После ужина посуда опять осталась на мне. Вадим с Олегом ушли в гостиную, чтобы посмотреть футбол. Они всегда так делали — ели и уходили, оставляя меня разбираться с последствиями.
Когда я, наконец, закончила на кухне, решила зайти в ванную. Полотенца валялись на полу, и вода лилась из крана — опять Вадим забыл закрыть. Я выключила воду и собрала полотенца, стараясь не думать о том, что это повторяется каждый день.
Вернувшись в гостиную, я увидела, как Вадим снова развалился на диване. Олег сидел рядом, поглощённый телефоном. Я почувствовала, как что-то внутри меня начинает закипать.
«Может, вы хоть иногда помогали бы мне?» — не выдержала я.
Олег посмотрел на меня удивлённо: «Мы же устали после работы. Ты же знаешь».
«Знаю, но я тоже работаю», — напомнила я, чувствуя, как слова застревают в горле.
Вадим лишь пожал плечами: «Да ладно, не злись, Оля. Мы же семья».
Семья, да. Но почему-то обязанности по дому всегда оставались на мне. Вадим приехал к нам, чтобы немного встать на ноги, но, похоже, он чувствовал себя здесь слишком комфортно.
«Завтра у нас опять продуктов не будет», — сказала я, стараясь быть спокойной.
«Ну, ты же сможешь что-нибудь придумать», — ответил Олег, снова уткнувшись в телефон.
Я молча кивнула, думая о том, как привычно стало это безразличие. Каждый день одно и то же. Кажется, что дальше терпеть невозможно, но всё повторяется вновь и вновь.
Я стояла у плиты, размешивая суп, и думала, как всё это бесконечно. Каждый день одно и то же. Олег с Вадимом снова устроились на диване, будто ничего не происходило.
«Что у нас сегодня на ужин?» — спросил Олег, не отрываясь от телефона.
«Суп и салат», — ответила я, стараясь говорить спокойно. Но внутри всё кипело.
Вадим потянулся, зевая: «Ты же знаешь, я не люблю супы».
Я стиснула зубы, но промолчала. Постоянно пыталась договориться, но всё тщетно.
«Может, вы хоть раз уберёте после себя?» — предложила я, зная, что это бесполезно.
«Мы устали после работы», — отмахнулся Олег, как всегда.
Опять эта отговорка, снова те же слова. Ощущение, что границы мои полностью стерты. Я уже не знаю, как дальше.
«Ты же понимаешь, это временно», — добавил Вадим, даже не пытаясь встать с дивана.
«Конечно», — ответила я, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой.
В ванной снова полотенца валяются на полу. Я подняла их, выключила воду, которую Вадим опять забыл закрыть.
«Оля, а где мои носки?» — донёсся его голос.
«В твоей комнате», — ответила я, хотя понимала, что он не услышит.
Деньги. Счета. Всё снова и снова. «Олег, нам нужно оплатить счета», — напомнила я, надеясь на ответ.
«Завтра займусь», — сказал он, не глядя на меня.
Как будто я говорю в пустоту. Каждый раз одно и то же. Все разговоры уходят в никуда.
«Может, ты поговоришь с Вадимом?» — предложила я, уже не скрывая раздражения.
«Он же семья, потерпи немного», — сказал Олег.
Семья, да. Но почему я чувствую себя чужой в собственном доме? Я вернулась на кухню, где посуда всё ещё ждала меня.
«Ты можешь сделать что-то с этим?» — спросила я, указывая на гору тарелок.
«Потом», — ответил Олег, и я поняла, что «потом» никогда не наступит.
Ночь. Я стояла у раковины, мою посуду, думая о том, как всё это продолжается без конца. Счета, которые нужно оплатить, снова напомнили о себе. Всё это давит, не оставляя выхода.
Я стояла на кухне, вытирая руки о полотенце. Мысли крутились, как воронка, затягивая в себя остатки спокойствия. Олег зашёл в комнату, бросив взгляд на посуду.
«Ты опять оставил всё на мне», — начала я, не выдержав.
«Ты всегда так говоришь», — ответил он, не глядя в глаза.
«Потому что это правда!» — выпалила я, чувствуя, как внутри всё закипает. «Ты не слышишь меня!»
«Что ты хочешь, чтобы я сделал?» — бросил он, раздражённо вздохнув.
«Хочу, чтобы ты хоть раз услышал! Чтобы перестал защищать Вадима!» — слова полетели, словно стрелы.
«Он же наш родственник», — отмахнулся Олег.
«Но ты не понимаешь, как я устала от этого!» — в голосе прорезалась боль.
«Опять ты со своими претензиями», — сказал он, повернувшись ко мне.
«Претензиями? Это не претензии, это моя жизнь!» — я старалась удержать себя в руках, но всё было бесполезно.
«Ты всегда так драматизируешь», — его слова резали, как нож.
«А ты опять защищаешь его! Как будто я здесь чужая!» — горечь прорывалась сквозь каждое слово.
«Он семья», — повторил Олег, словно это всё объясняло.
«А я кто тогда?» — спросила я, чувствуя, как стена между нами становится всё выше.
Тишина повисла в комнате. Я смотрела на него, не зная, что сказать. Мы стояли друг напротив друга, но казались бесконечно далекими. Слова ранили, оставляя за собой лишь пустоту.
Я хотела, чтобы он увидел, как мне больно. Чтобы понял, что эти разговоры не про суп или носки. Но он снова отвернулся, оставив меня наедине с моими мыслями.
Тишина давила, не оставляя воздуха для новых слов. И в этой тишине я поняла, что что-то важное изменилось, но как двигаться дальше, я не знала.
«Олег, я...»
Я смотрела в окно, наблюдая за медленно падающими снежинками. В комнате было тихо, только слышалось слабое тикание часов. Мы с Олегом почти не разговаривали после того, как всё было сказано. Он сидел на диване, погружённый в свои мысли.
Я решила приготовить ужин. Движения были механическими: достать кастрюлю, налить воду, поставить на плиту. Олег мельком взглянул в мою сторону, но ничего не сказал. Я кивнула в ответ, словно подтверждая его невидимый вопрос.
«Что на ужин?» — спросил он, не отрываясь от своих мыслей.
«Паста», — коротко ответила я, не добавляя ничего лишнего.
Мы поужинали в молчании. Звуки вилок о тарелки казались громче обычного. Иногда наши взгляды пересекались, но сразу же отводились, как будто в поисках чего-то, чего не было.
После ужина я занялась посудой. Вода лилась из крана, смешиваясь с остатками соуса. Олег подошёл, чтобы помочь, но я лишь покачала головой. Он остановился на мгновение, затем ушёл в другую комнату.
Ночь была долгой. Я лежала в постели, слушая его дыхание. Мы находились рядом, но между нами было больше, чем просто пространство. Я закрыла глаза, пытаясь уснуть, но мысли не давали покоя.
Утро пришло, как всегда, неожиданно. Я встала раньше, чтобы приготовить завтрак. Олег появился на кухне с лёгким кивком. Мы обменялись парой слов о погоде и планах на день, как будто ничего и не произошло.
«Сегодня, наверное, пойдёт снег», — сказал он, глядя в окно.
«Да, похоже на то», — ответила я, наливая себе кофе.
Мы продолжали готовиться к выходу. Олег собрал свои вещи, я — свои. Время шло, и в этом было какое-то странное утешение. Мы знали, что день начнётся, как и любой другой, несмотря на всё, что было сказано.
«Ты скоро?» — спросил он, подходя к двери.
«Да, почти готова», — ответила я, закрывая сумку.
Мы вышли из дома, погружённые в свои собственные мысли. Шум улицы затмил неловкость. Мы шли рядом, но каждый по своей дороге.
Впереди был новый день. Мы не знали, что он принесёт, но были готовы встретить его так, как могли. Жизнь продолжалась, и в этом был свой порядок.