Игорь узнал, что тёща едет на дачу, по характерному тону Лены. Когда Лена говорит “мама едет на дачу”, это звучит не как план на выходные, а как предупреждение МЧС: возможны осадки в виде приказов, порывы ветра до семидесяти указаний в час, местами — град из замечаний.
— Мы тоже поедем? — спросил Игорь с осторожностью человека, который трогает неизвестную кнопку в лифте.
— Ну… да, — сказала Лена и добавила тихо: — Она попросила помочь.
— “Попросила”, — повторил Игорь. — Это когда она сказала “поможете”, а у нас не было варианта “нет”?
Лена кивнула виновато:
— Примерно так.
Игорь вздохнул. Он уже знал, что дача у тёщи — это не отдых. Это дисциплинарный лагерь с элементами ботаники.
СБОРЫ: ВОЙНА НАЧИНАЕТСЯ С ПАКЕТОВ
Сборы на дачу у Татьяны Петровны напоминали подготовку к экспедиции на Северный полюс. Только вместо льдов — грядки, вместо белых медведей — соседи по участку, а вместо романтики — пакет с надписью “всякие верёвочки, вдруг пригодятся”.
Игорь пришёл к тёще утром с рюкзаком, в котором было три вещи: футболка, зарядка и надежда.
Татьяна Петровна встретила его с видом человека, который понял, что сейчас придётся объяснять очевидное.
— Это что? — спросила она, глядя на рюкзак.
— Мои вещи, — ответил Игорь.
— А где перчатки?
— У меня есть… руки.
— Руки у тебя есть, — согласилась тёща. — А мозги иногда в отпуске. Перчатки нужны.
Игорь открыл рот, чтобы сказать что-то про “мы же на два дня”, но вовремя вспомнил правило: юмор — выборочно.
Тёща продолжила инспекцию:
— Сапоги?
— У меня кроссовки.
— На дачу в кроссовках? — тёща произнесла это так, будто он сказал “я ем суп вилкой”.
— Ну… сухо же.
— На даче никогда не сухо, — сказала тёща и вынула из шкафа резиновые сапоги. — Вот. Размер, конечно, не твой, но ты потерпишь. Мы все терпим.
Игорь посмотрел на сапоги. Они были размера “виктор-иванович-плюс-опыт”.
Из комнаты вышел тесть. Он нёс сумку, в которой что-то звякало.
— Тань, — тихо сказал он, — я взял… ну… инструменты.
Тёща кивнула:
— Молодец. Хоть что-то полезное.
Тесть приободрился. Игорь понял: тесть живёт на редких похвалах как кактус на капле воды.
В дверь постучали.
Конечно.
Нина Васильевна.
— Ой! — сказала она, заглядывая. — Вы на дачу?
— Да, — ответила тёща.
— Ага… — протянула Нина Васильевна. — Ну всё. Дача оживёт. А то там без вас всё… дикое.
Игорь прошептал Лене:
— Она даже про растения так говорит, как про людей.
Нина Васильевна продолжила:
— Вы там смотрите… У Петровны по соседству зять в прошлом году приехал “помочь” и спал до обеда. Так у неё помидоры обиделись.
— Помидоры обиделись? — уточнил Игорь.
— Конечно, — уверенно сказала Нина Васильевна. — Они же всё чувствуют. Особенно лень.
Тёща посмотрела на Игоря.
Игорь выпрямился:
— Я до обеда спать не буду.
— Смотри у меня, — сказала тёща.
И они поехали.
ДОРОГА: “ДАЧА — ЭТО НЕ МЕСТО, ЭТО СОСТОЯНИЕ”
В машине тёща сидела впереди и контролировала дорогу так, словно сама её построила.
— Витя, не гони.
— Я еду сорок, — тихо сказал тесть.
— Сорок — это уже почти пятьдесят, — сказала тёща.
Игорь сидел сзади и чувствовал, что даже спинка сиденья под ним напряжена.
Лена шепнула:
— Держись. Главное — не спорь.
— Я уже не спорю, — прошептал Игорь. — Я уже внутренне согласен со всем.
— Вот и правильно, — сказала Лена, не подозревая, что это звучит почти как тёща.
Игорь вздрогнул: вирус семейной системы распространялся.
По дороге тёща рассказывала новости.
— У нас на дачах теперь новый председатель. Проныра. Но я его поставлю на место.
— Тань, — осторожно сказал тесть, — ты туда отдыхать едешь…
Тёща посмотрела на него:
— Витя. Я еду туда, чтобы было как надо. Отдыхать можно на кладбище. Там тихо.
Игорь понял: дача — это территория тёщиного порядка. Там она — не просто тёща. Там она — царица грядок.
ПРИЕЗД: ПЕРВЫЙ ОСМОТР И ПЕРВЫЕ ПОТЕРИ
Дача встретила их запахом сырой земли, прошлогодних листьев и многолетней решимости.
Тёща вышла из машины, оглядела участок и сказала:
— Так.
Это “так” означало всё сразу: и “ужас”, и “работаем”, и “почему вы так живёте”.
— Сначала разгружаем, — сказала она. — Потом осмотр.
— Осмотр чего? — осторожно спросил Игорь.
— Всего, — сказала тёща. — Дача сама себя не проверит.
Игорь понёс пакеты. Пакетов было много. Один был с надписью “тряпки”, другой “на всякий случай”, третий “ещё на всякий случай”, четвёртый “на всякий случай, если случай будет другой”.
Тесть нёс инструменты и тяжело вздыхал. Это был вздох человека, который помнит, что когда-то в молодости дача казалась романтикой.
Лена несла еду.
Тёща несла главное — контроль.
Как только они вошли в домик, тёща сразу пошла открывать окна.
— Тут надо проветрить, — сказала она. — Тут воздух стоял.
— А кто его ставил? — не удержался Игорь.
И сразу понял, что сказал лишнее.
Тёща медленно повернулась.
— Воздух ставит лень, — сказала она. — Но ты у нас, надеюсь, не ленивый.
Игорь улыбнулся:
— Конечно нет.
— Это мы ещё посмотрим, — сказала тёща.
Игорь ощутил себя человеком, которого только что снова приняли на испытательный срок.
СОСЕДИ ПО ДАЧЕ: “ЗДЕСЬ ВСЕ ДРУГ ДРУГА ЗНАЮТ — И НЕНАВИДЯТ ПО ДОБРОМУ”
Через десять минут, как они приехали, возле забора появились соседи.
На даче соседи появляются быстро, потому что дача — это место, где людям нечего делать, кроме как следить за тем, что делают другие.
Первой пришла Валентина Сергеевна — дачная соседка тёщи слева. Женщина, которая говорила так, будто каждое слово у неё в отчёте.
— Татьяна Петровна, здравствуйте! — сказала она. — Приехали! Ну наконец-то. А то тут без вас… расслабились.
— Я вижу, — сказала тёща, глядя куда-то за забор. — У вас траву не косили.
Валентина Сергеевна тут же оправдалась:
— Мы косили. Она опять выросла.
— Трава растёт, — сказала тёща. — А вы что делаете?
— Мы… тоже растём, — попыталась пошутить Валентина Сергеевна.
Тёща посмотрела на неё:
— Вы растёте медленно.
Валентина Сергеевна сглотнула и улыбнулась так, будто ей поставили “четыре”, но могли поставить “два”.
С другой стороны забора показался Пётр Николаевич — сосед справа. Он был из тех дачников, которые считают себя специалистами во всём: от картошки до мировой политики.
— О! — сказал Пётр Николаевич, увидев тёщу. — Татьяна Петровна! Приехали! Ну, теперь порядок будет. А то тут эти… молодые… всё на самотёк!
Он посмотрел на Игоря, и Игорь понял: сейчас будет экзамен “молодой ли ты, и насколько ты самотёк”.
— А это кто? — спросил Пётр Николаевич.
— Зять, — сказала тёща.
— Зять, — повторил Пётр Николаевич с уважением. — Это хорошо. Зять — это рабочая сила. Я вот свой зять… — он махнул рукой. — Он у меня только шашлык умеет. Но тоже полезно.
Игорь хотел сказать, что шашлык — это стратегически важный навык, но промолчал.
Тёща сказала:
— Мой тоже будет полезный. Я его научу.
Игорю стало немного холодно, хотя был май.
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ РАБОТ: “ГРЯДКИ — ЭТО ПОЛИТИКА”
— Так, — сказала тёща, — план такой.
Игорь автоматически напрягся: “план тёщи” всегда звучит как “план по завоеванию мира”, только вместо мира — участок.
— Лена — на кухню. Готовь обед.
— Мам, но я…
— Лена, — повторила тёща, и это было не имя, а команда.
Лена ушла.
— Витя, ты проверяешь крышу. В прошлом году она “подтекала”.
— Она не подтекала, — осторожно сказал тесть. — Она… слегка влажнела.
— Витя, — сказала тёща, — крыша либо сухая, либо нет. Влажнеет у нас только настроение.
Тесть вздохнул и пошёл за лестницей.
— Игорь, — сказала тёща, — ты со мной на грядки.
Игорь кивнул. Он почувствовал себя новобранцем, которого ведут в учебку.
Они вышли на участок.
Тёща остановилась у грядки и сказала:
— Вот тут будем сажать.
— Что? — спросил Игорь.
— Всё, — сказала тёща. — Начнём с лука.
Она дала Игорю мешок с луком-севком. Мешок был тяжёлый, как мораль.
— Сажай ровно.
— А как ровно?
Тёща посмотрела на него:
— По линии.
— По какой линии?
Тёща вынула из кармана… верёвочку.
— Вот по этой.
Игорь понял: у тёщи верёвочка всегда с собой. Даже в санаторий она, наверное, брала верёвочку. Потому что мир без верёвочки хаотичен.
Они натянули верёвочку.
Игорь начал сажать.
— Не так, — сказала тёща через минуту.
— А как?
— Ты слишком глубоко. Лук должен чувствовать свободу, но понимать дисциплину.
Игорь задумался.
— Это как зять?
— Именно, — сказала тёща и пошла дальше.
Игорь сажал лук. Он старался. Он хотел доказать, что он не “шашлычный зять”. Он хотел стать “луковым зятем” — полезным.
Через полчаса у него болела спина, руки и чувство собственного достоинства.
Тёща сказала:
— Нормально.
— Спасибо, — обрадовался Игорь.
Тёща добавила:
— Но переделаю.
Игорь замер.
— Зачем?
— Потому что ты не идеально, — сказала тёща. — А лук любит идеал.
Игорь понял: его карьера лукового зятя закончилась, не успев начаться.
ПЕРЕРЫВ: “ШАШЛЫК КАК ДИПЛОМАТИЯ”
К обеду Лена позвала всех:
— Есть готово!
Игорь пришёл на кухню с лицом человека, который только что понял, что земля — это не мягко.
Тесть пришёл с крыши, пыльный и гордый:
— Я всё проверил. Крыша… как новая.
Тёща спросила:
— Дырки есть?
— Нет.
— Значит, нормально, — сказала тёща. — Но потом посмотрим.
Тесть сел и сказал Игорю шёпотом:
— Она сказала “нормально”. Это победа.
— Она сказала “потом посмотрим”. Это отсрочка, — ответил Игорь.
За столом тёща вдруг сказала:
— Вечером шашлык.
Игорь оживился:
— О, я могу шашлык!
Тёща посмотрела на него:
— Можешь?
— Да.
Тесть шепнул Игорю:
— Осторожно. Сейчас будет проверка.
Тёща сказала:
— Хорошо. Тогда ты и делай. Но так, чтобы без химии, без “маринада из пакетика” и чтобы мясо было мягкое.
Игорь кивнул:
— Будет.
Лена улыбнулась — она знала: шашлык для Игоря — как олимпийская дисциплина. Если он сделает хорошо, то это будет его шанс получить уважение. Может, даже “ничего”.
ВЕЧЕР: ШАШЛЫК, СОСЕДИ И “ДАЧНЫЙ СОВЕТ”
Когда Игорь начал разжигать мангал, к забору тут же подтянулись соседи.
Пётр Николаевич принёс стул.
— Я посмотрю, — сказал он. — Я в шашлыках понимаю.
Валентина Сергеевна принесла тарелку огурцов.
— Я просто… чтобы помочь.
Игорь понял: на даче шашлык — не еда. Это событие. Это соревнование. Это вопрос статуса.
Тёща стояла рядом, как судья.
— Уголь не так кладёшь, — сказала она.
— Татьяна Петровна, — терпеливо сказал Игорь, — уголь я умею.
— Посмотрим, — сказала тёща.
Тесть сидел в стороне и тихо шептал:
— Давай, сынок. Это твой шанс. Если шашлык удастся, она будет вспоминать это всю жизнь. И требовать повторять.
— Спасибо за поддержку, — сказал Игорь.
— Я честный, — ответил тесть.
Игорь замариновал мясо заранее (умный человек готовится к тёще заранее). Он сделал классический маринад: лук, специи, чуть масла, немного уксуса — всё как надо.
Пётр Николаевич нюхал и говорил:
— Уксус… это спорно.
Тёща сказала:
— Пётр Николаевич, вы у себя спорьте.
Пётр Николаевич замолчал. Игорь почувствовал благодарность: тёща защищает его. По-своему. Как прокурор защищает свидетеля, потому что свидетель нужен.
Шашлык начал жариться.
Запах пошёл такой, что даже травинка на участке, кажется, распрямилась.
Тёща молчала и смотрела.
Игорь переворачивал шампуры. Ровно. С чувством.
Тесть подошёл и шепнул:
— Она молчит. Это значит — серьёзно оценивает.
— Я знаю, — шепнул Игорь. — Мне страшно.
Пётр Николаевич сказал:
— Слушай, зять… а ты ничего.
— Это мы ещё посмотрим, — автоматически сказала тёща.
Игорь дернулся. Он уже начал слышать эту фразу в голове как внутренний голос.
Наконец мясо было готово.
Игорь положил кусочек тёще на тарелку. В этот момент он почувствовал себя человеком, который вручает диплом комиссии.
Тёща взяла вилку. Отрезала. Попробовала.
Наступила пауза.
Даже соседи замолчали.
Тёща прожевала, посмотрела на Игоря и сказала:
— Мягко.
Игорь замер.
— И вкусно, — добавила тёща.
Тесть выдохнул так, будто только что миновало нападение.
Пётр Николаевич кивнул:
— Ну… достойно.
Валентина Сергеевна сказала:
— Ой, как хорошо!
Игорь улыбнулся. Он выиграл. Хотя бы на один вечер.
Тёща добавила:
— Но лук ты всё равно сажал неправильно.
Игорь понял: абсолютных побед не бывает.
НОЧЬ: ТЁЩА, ДАЧА И ФИЛОСОФИЯ ГРЯДОК
Ночью, когда все разошлись, Игорь вышел на крыльцо. Было тихо. Летний воздух. Комары, как маленькие дроны контроля.
Тёща тоже вышла. Села рядом. Это было редко. Почти невероятно.
— Устал? — спросила она.
Игорь честно сказал:
— Да.
Тёща кивнула:
— Дача — это труд. Тут не отдыхают.
— А зачем тогда дача? — осторожно спросил Игорь.
Тёща посмотрела на огород и сказала:
— Чтобы было видно результат. Вот ты в офисе… что ты видишь?
Игорь задумался:
— Монитор.
— Вот, — сказала тёща. — А тут — земля. Посадил — выросло. Не посадил — не выросло. Всё честно.
Игорь вдруг понял: тёща любит дачу не потому, что ей нравится командовать. А потому что здесь мир понятный. Здесь всё по правилам.
— Вы поэтому так всё контролируете? — спросил Игорь.
Тёща посмотрела на него так, будто он почти догадался.
— Я контролирую, потому что если не контролировать, всё развалится.
Игорь хотел сказать: “но иногда и без контроля можно жить”, но не стал.
Вместо этого он сказал:
— Шашлык вам понравился?
Тёща сделала паузу.
— Понравился, — признала она. — Ты… стараешься.
Это было почти как “молодец”, только в тёщином стиле.
Игорь улыбнулся:
— Я учусь.
— Учись, — сказала тёща. — Дача — она воспитывает. И людей, и зятьёв.
И ушла в дом.
Игорь остался сидеть и думал: “Вот оно. Тёща на даче — это не страшно. Это… как армия. Тяжело, но потом есть чувство, что ты стал чуть крепче.”
Комар укусил его за руку, подтверждая философскую мысль.
УТРО ВТОРОГО ДНЯ: “НАСТОЯЩАЯ БИТВА — ЗА ТЕПЛИЦУ”
Утро началось с крика.
— Витя!
Тесть вскочил так быстро, что мог бы участвовать в олимпиаде “подъём по тревоге”.
— Да, Таня!
— Где ключ от теплицы?!
Игорь открыл глаза и понял: дача проснулась.
Тесть метался.
— Он… он был тут…
— Он не “был”, — сказала тёща. — Он должен быть.
Лена шепнула Игорю:
— Не вмешивайся. Это их традиция.
Но Игорь уже был вовлечён. Потому что когда на даче пропадает ключ от теплицы, это не просто ключ. Это символ порядка. Это как пропуск в святая святых.
И тут из-за забора раздался голос Петра Николаевича:
— Татьяна Петровна! Ключ ищете? У меня есть запасной!
Тёща замерла.
— У вас от моей теплицы есть запасной ключ? — спросила она тихо.
Пётр Николаевич понял, что сказал лишнее.
— Ну… я… в прошлом году, когда вы уезжали… вы просили… ну… чтобы я полил…
Тёща посмотрела так, что даже солнечный свет на секунду стал тусклее.
— Пётр Николаевич, — сказала она. — Подойдите.
Пётр Николаевич подошёл к забору, как человек, который идёт на разговор с директором.
— Вы пользовались моей теплицей без спроса? — спросила тёща.
— Да нет! — быстро сказал он. — Я только… поливал… и один раз помидорчик… попробовать…
— Один помидорчик, — повторила тёща. — А потом? Ещё один? А потом вырастает привычка. А потом вы съедаете весь урожай. А потом говорите “ой”.
Пётр Николаевич замахал руками:
— Да не было такого!
Тёща сказала:
— Дайте ключ.
Он протянул ключ, как сдаёт оружие.
Тёща взяла ключ, повернулась к тестю и сказала:
— Витя. Видишь? Вот поэтому я всё контролирую. Потому что если не контролировать — Пётр Николаевич.
Игорь посмотрел на тестя. Тесть молча кивнул: аргумент был неотразим.
ФИНАЛ: ОТЪЕЗД И ВНУТРЕННЯЯ ПОБЕДА
Когда они уезжали, Игорь был уставший, грязный, с царапиной на руке и с чувством, что он прожил на даче не два дня, а целую эпоху.
Тёща, стоя у машины, сказала:
— Ну… в целом… нормально.
Игорь напрягся:
— “Нормально” — это…
— Это почти хорошо, — сказала тёща. — Но лук всё равно переделаю.
Игорь улыбнулся. Это было уже почти родное.
Тесть сел в машину и прошептал:
— Ты молодец. Ты выдержал два дня. Многие не выдерживают.
Лена взяла Игоря за руку:
— Спасибо.
Игорь посмотрел на дачу, на забор, за которым маячила Нина-дачная-версия в лице Валентины Сергеевны, на Петра Николаевича, который теперь держался подальше, и подумал: дача — это место, где тёща становится ещё тёщей, соседи — ещё соседями, а зять — либо ломается, либо растёт.
Он, кажется, немного вырос.
Хотя спина была против.
Продолжение следует...