Снег в тот вечер был на удивление сухим и колючим. Он забивался под воротник старого пальто, которое давно перестало греть. Я стояла на лестничной площадке, прижимая к себе пятимесячного Тёмку. Он спал, пригревшись у груди, еще не зная, что мир, который он считал безопасным, только что разлетелся вдребезги.
— Уходи, Марина. И не делай это лицо «жертвы обстоятельств», — голос Игоря звучал буднично, почти скучающе. — Я перевезу вещи Алины завтра. Она из приличной семьи, её отец — совладелец холдинга. Она — мой билет в жизнь, понимаешь? А ты… ты просто балласт.
Я смотрела на него и не узнавала. Где был тот мужчина, который клялся в любви под окнами роддома? Передо мной стоял чужой человек в отглаженной рубашке, которую я сама гладила утром, и в туфлях, на которые мы откладывали три месяца.
— Игорь, у меня нет денег. Даже на смесь. Тёмка еще маленький, я не могу выйти на работу прямо сейчас… — мой голос дрожал, но я из последних сил старалась не расплакаться.
Он усмехнулся, глядя на меня сверху вниз.
— Пропадёшь? Наверняка. Но это уже не мои проблемы. Ты всегда была бесперспективной. Учительница начальных классов с вечными тетрадками. Ты никогда не понимала, что такое настоящий успех. Прощай.
Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным звуком. Щелкнул замок. Дважды.
Я осталась одна в подъезде с сумкой, где лежали две смены пеленок и мои документы. В кармане было ровно пятьсот рублей — остатки от «детских» выплат. На улице стоял январь, и минус пятнадцать пробирали до костей.
Первую неделю я провела у подруги в крошечной однушке. Катя сама едва сводила концы с концами, но делилась последним куском хлеба. Именно там, глядя на спящего сына, я поняла одну вещь: у меня нет права на депрессию. У меня нет права просто лечь и умереть.
— Знаешь, Кать, — сказала я однажды вечером, баюкая Тёмку, — он думает, что я — пустое место. Что без него я не справлюсь.
— Он козел, Марин. Забудь его как страшный сон, — отозвалась подруга, не отрываясь от монитора ноутбука.
— Нет, я не забуду. Я запомню этот холод. Каждую снежинку на лице. Он хотел «достойную партию»? Он хотел успеха? Он его получит. Но не так, как ожидает.
Я начала работать по ночам. Пока сын спал, я брала заказы на копирайтинг, переводила технические тексты, осваивала основы маркетинга по бесплатным курсам. Мой мозг работал в режиме выживания. Я спала по три часа в сутки, питалась пустой гречкой, а каждую заработанную копейку вкладывала в самообразование.
Через полгода я нашла удаленную работу в небольшом рекламном агентстве. Еще через год — возглавила их отдел продаж. Оказалось, что мягкая «учительская» манера общения в сочетании с железной хваткой, которую во мне выковала нужда, — это смертоносное оружие в бизнесе.
Прошло три года. Тёмка пошел в частный садик, а я открыла своё первое агентство по стратегическому консалтингу «Ника». Имя богини победы казалось мне слишком претенциозным, но именно оно напоминало мне о том вечере на лестничной клетке.
Я больше не была той испуганной девочкой. Мои волосы теперь лежали идеальными волнами, мои костюмы стоили как годовая зарплата учителя, а в глазах поселился лед, который не мог растопить ни один мужчина. Я научилась просчитывать ходы на десять шагов вперед.
Я следила за Игорем. Не из любви — это чувство выгорело дотла, оставив лишь пепел и щелочь. Мне было любопытно. Его «достойная партия» оказалась не такой уж сладкой. Тесть Игоря был человеком жестким и быстро раскусил зятя-альфонса. Его продвигали, но ровно настолько, чтобы он не позорил семью, держа на коротком поводке.
А потом случился кризис. Тесть Игоря обанкротился, Алина, привыкшая к роскоши, тут же подала на развод, оставив Игоря ни с чем. Мой бывший муж, не имея реальных навыков и привыкнув жить на широкую ногу, быстро покатился вниз.
Пять лет. Ровно пять лет с той ночи.
Я сидела в своем кабинете на 42-м этаже бизнес-центра «Москва-Сити». Передо мной лежал отчет о поглощении логистической компании «Глобал-Логистик». Это была средняя фирма, переживающая не лучшие времена, но с отличной сетью складов. Именно то, что нужно моему холдингу для расширения.
— Марина Владимировна, — в дверь постучала моя секретарь Леночка. — Списки сотрудников «Глобал-Логистик» подготовлены. Проводить аттестацию будем по вашему графику?
— Да, Лена. Дайте мне список курьерской службы и младшего офисного персонала. Я хочу лично посмотреть, кого мы оставляем.
Я пробежала глазами по фамилиям. Буквы плыли перед глазами, пока я не наткнулась на знакомое сочетание.
«Левандовский Игорь Анатольевич. Должность: курьер-водитель. Стаж: 4 месяца».
Сердце пропустило удар. Не от боли — от какого-то жуткого, торжествующего холода. Он работал в компании, которую я только что купила. Он развозил почту и обеды в фирме, где я теперь была полноправной хозяйкой.
Я медленно закрыла папку и подошла к панорамному окну. Внизу расстилалась Москва — город, который не верит слезам, но преклоняется перед силой.
— Леночка, — нажала я кнопку селектора. — Вызовите курьера Левандовского ко мне в кабинет. Скажите, что возникли вопросы по его последнему отчету о доставке.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас. И… заварите мне крепкий кофе. Без сахара.
Я села в свое глубокое кожаное кресло, развернув его спинкой к двери. Я хотела, чтобы он сначала увидел масштаб этого офиса, роскошь обстановки и статус человека, сидящего в этом кресле. Я хотела, чтобы он почувствовал себя ничтожным еще до того, как увидит мое лицо.
Послышался робкий стук. Дверь открылась.
— Здравствуйте, — голос Игоря изменился. Он стал тихим, заискивающим. — Курьер Левандовский по вашему вызову. Мне сказали, есть претензии по доставке в «Сириус-М»?
Я медленно, очень медленно повернула кресло.
Он стоял посреди ковра, сжимая в руках дешевую кепку с логотипом компании. Его лицо осунулось, под глазами залегли тени, а некогда дорогие туфли были стоптаны. Он смотрел в пол, ожидая выговора от «большого босса».
— Поднимите глаза, Игорь Анатольевич, — произнесла я ледяным тоном. — В моей компании принято смотреть руководству в лицо.
Он вскинул голову. Сначала на его лице отразилось непонимание, затем — замешательство, и, наконец, мертвенная бледность залила его щеки. Кепка выпала из его рук.
— Ма… Марина? — прошептал он, и в этом шепоте было столько ужаса, сколько я не могла себе представить даже в самых смелых фантазиях.
Я откинулась на спинку кресла и слегка улыбнулась.
— Для вас — Марина Владимировна. Хозяйка этой компании. И, кажется, вашего будущего.
В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как за панорамным стеклом завывает ветер, бьющийся о сталь и стекло небоскреба. Игорь стоял неподвижно, его рот был полуоткрыт, а пальцы судорожно дергались, словно он пытался нащупать опору в воздухе, который внезапно стал слишком разреженным.
Я молчала, давая ему возможность сполна проглотить этот момент. Наслаждалась ли я? О, да. Но это не было дешевым злорадством. Это было чувство глубокой, выстраданной справедливости. Как будто вселенная, долгое время хранившая молчание, наконец-то произнесла свое веское слово.
— Это… это какая-то ошибка, — наконец выдавил он. Голос его надломился, сорвавшись на высокий, почти девчоночий регистр. — Ты не можешь быть… Ты же учительница. Марин, откуда всё это?
— Ошибкой было то, что ты оставил ключи в замке пять лет назад, Игорь, — я спокойно поправила манжету шелковой блузки. — Ты ведь тогда сказал, что я «бесперспективная». Помнишь? Ты так уверенно пророчил мне дно. А я просто решила, что на дне слишком холодно, чтобы там оставаться.
Он сделал неуверенный шаг вперед, но тут же замер под моим ледяным взглядом. Его глаза метались по кабинету: подлинник известного импрессиониста на стене, антикварный стол из мореного дуба, вид на столицу, которая лежала у моих ног. Всё то, о чем он грезил, о чем рассуждал, лежа на диване в нашей старой съемной хрущевке, теперь принадлежало женщине, которую он выбросил как ненужный хлам.
— Марин… Марина Владимировна… — он запнулся на моем отчестве, и это доставило мне почти физическое удовольствие. — Я не знал. Если бы я только мог представить, что ты…
— Что я стану твоим работодателем? — я перебила его, не скрывая усмешки. — Тогда бы ты, конечно, вел себя иначе. Ты бы не выставил меня с пятимесячным ребенком на мороз. Ты бы не забрал те несчастные копейки из шкатулки, которые я откладывала Тёмке на зимний комбинезон. Но ты не знал. И в этом вся твоя суть, Игорь. Ты ценишь только силу и деньги. Человек для тебя — лишь декорация к твоему воображаемому успеху.
Игорь попытался расправить плечи. В нем на секунду проснулся тот прежний самоуверенный павлин, который когда-то покорил меня своей харизмой.
— Слушай, ну мы же взрослые люди. Да, я оступился. Молодой был, амбициозный. Алина… она вскружила мне голову. Её отец обещал золотые горы, я думал о будущем… о нашем будущем, в каком-то смысле! Хотел заработать денег и прийти к вам с Тёмкой королем…
Я не выдержала и рассмеялась. Громко, искренне.
— Королем? Ты пришел курьером, Игорь. Спустя пять лет ты развозишь бумаги в компании, которую я купила на сдачу от более крупной сделки. Твои «золотые горы» оказались песочным замком, который смыло первым же дождем.
Он густо покраснел. Пятна выступили на его шее, выдавая гнев, который он пытался подавить.
— И что теперь? Уволишь меня? Устроишь показательную казнь перед всем офисом? Это в твоем стиле — мстить за прошлые обиды?
Я встала из-за стола. Мои туфли на шпильках глухо стучали по ковру, пока я медленно обходила стол. Я подошла к нему почти вплотную. Он был выше меня, но сейчас казался крошечным, сдувшимся шариком.
— Уволить тебя? — я прищурилась. — Нет, Игорь. Это было бы слишком просто. Ты бы просто ушел в другую контору, рассказывал бы там байки о «сумасшедшей бывшей», которая мешает тебе строить карьеру. Ты бы не вынес урока.
Я вернулась к столу и взяла со стопки документов его личное дело.
— Здесь написано, что у тебя есть дисциплинарные взыскания. Опоздания, жалобы на грубость от клиентов. Ты даже в роли курьера умудряешься быть посредственностью. Но мне нужны люди, которые знают город.
Я нажала кнопку селектора.
— Лена, подготовьте приказ. Левандовский Игорь Анатольевич переводится в отдел личных поручений. Под моё прямое руководство.
Игорь вздрогнул. Его глаза расширились — в них боролись страх и внезапно вспыхнувшая надежда.
— Под твоё… то есть ваше руководство?
— Именно. Мне нужен человек, который будет выполнять самые грязные, самые скучные и самые ответственные задачи. Привезти документы в три часа ночи в аэропорт. Забрать мои вещи из химчистки. Доставить цветы моим партнерам. И, — я сделала паузу, — иногда ты будешь возить моего сына на занятия.
При упоминании Тёмки его лицо дрогнуло.
— Сына? Моего сына? Марин, я хочу его видеть. Я имею право…
— У тебя нет никаких прав, Игорь, — мой голос стал стальным. — В свидетельстве о рождении в графе «отец» стоит прочерк. Юридически ты ему никто. Биологически — досадная ошибка природы. Ты будешь возить его, открывать ему дверь машины и подавать портфель. И ты не посмеешь сказать ему, кто ты. Он знает, что его отец был героем и погиб в далекой экспедиции. Не разрушай легенду своим жалким присутствием.
— Это жестоко, — прошептал он.
— Жестоко? — я горько усмехнулась. — Жестоко было смотреть, как у ребенка поднимается температура до сорока, а у меня в холодильнике только половина пакета молока и нет денег на лекарства, потому что ты заблокировал мою карту перед уходом. Жестоко было просить милостыню у соседей, чтобы просто дожить до утра. То, что делаю я сейчас — это благотворительность. Я даю тебе работу с зарплатой выше рыночной. Но за это я куплю твоё время, твоё достоинство и твою гордость. По частям.
Я протянула ему папку.
— Подписывай перевод. Или можешь уйти прямо сейчас. Но предупреждаю: я позабочусь о том, чтобы в этом городе тебя не наняли даже собирать мусор. У меня длинные руки, Игорь. Очень длинные.
Он смотрел на папку, как на смертный приговор, который одновременно являлся его единственным спасением. Его пальцы дрожали, когда он брал ручку. Он понимал: это сделка с дьяволом в юбке. Но кушать хотелось сильнее, чем сохранять лицо.
Когда он поставил размашистую подпись, я забрала документ и слегка кивнула на дверь.
— Свободен. Твоя первая задача: завтра в семь утра быть у моего подъезда. Адрес получишь у секретаря. Машина должна быть вымыта до блеска. И смени этот дешевый одеколон. От него у меня болит голова.
Он развернулся и пошел к выходу, понурив голову. Его спина больше не казалась прямой.
— Игорь, — окликнула я его, когда он уже взялся за ручку двери.
Он обернулся с тенью надежды в глазах.
— Тёмка очень похож на тебя. Только глаза у него мои. И, в отличие от тебя, он уже в пять лет знает, что такое держать слово.
Дверь за ним закрылась. Я подошла к окну и прижала лоб к холодному стеклу. Победа была на вкус как холодное шампанское — искрилась, но не согревала. В моем сумочке завибрировал телефон. Это было сообщение от няни: видео, где Тёмка собирает сложный лего-замок.
— Смотри, мам, какой я сильный дом построил! Его никакой волк не разрушит! — кричал в камеру мой маленький герой.
Я улыбнулась. Настоящая битва только начиналась. Я знала, что Игорь попытается втереться в доверие к ребенку, попытается найти путь к моему сердцу или моему кошельку. Он еще не понял, что я вызвала его «на ковер» не для того, чтобы помириться. А для того, чтобы он увидел, какую империю я построила на руинах, которые он после себя оставил.
В этот момент зазвонил мой личный телефон. Номер был незнакомый, но код города — международный.
— Алло? — ответила я на английском.
— Марина? Это Марк Эванс из лондонского офиса. Мы рассмотрели ваше предложение о слиянии. У нас есть одно условие…
Я слушала голос потенциального партнера, а сама смотрела вниз, где маленькая фигурка Игоря выходила из стеклянных дверей бизнес-центра. Он выглядел таким ничтожным на фоне огромных машин и сияющих витрин.
Я еще не знала, что этот звонок из Лондона и появление Игоря в моей жизни — это звенья одной цепи, которая скоро натянется до предела.
Утро следующего дня началось для меня необычно. Обычно я пила кофе, просматривая аналитические сводки, но сегодня я вместо этого смотрела в окно. Точно в семь утра к подъезду подъехала новенькая служебная машина, вычищенная до блеска. Из нее вышел Игорь. Он был одет в строгий, хотя и немного поношенный костюм, и выглядел на удивление… аккуратно. Никаких следов вчерашнего смятения. Возможно, он принял свою новую роль. Или, скорее, надеялся, что это временное унижение.
— Марина Владимировна, машина готова, — доложил он, когда я вышла. Его голос был ровным, почти бесстрастным. Только легкое подрагивание уголка рта выдавало внутреннее напряжение.
— Отлично, Игорь Анатольевич, — ответила я тем же тоном. — Можете называть меня просто Марина Владимировна. Или «хозяйка», если вам так удобнее.
Он лишь сжал губы.
— Сначала нужно отвезти Тёмку в детский сад. Он выходит через минуту.
И тут открылась дверь подъезда, и из неё выскочил мой сын. Ему было уже пять, он был крепким, шустрым мальчиком с копной светлых волос и моими ярко-голубыми глазами. Он был моей копией, за исключением черт лица — они были от Игоря. От той его части, что когда-то казалась мне привлекательной.
— Мама! — крикнул Тёмка, подбегая ко мне и обнимая за ноги. — Мы успеваем на завтрак? Там сегодня блинчики!
— Конечно, успеваем, мой хороший. Только давай поскорее, — я поцеловала его в макушку. — Игорь Анатольевич сегодня отвезет тебя на новой машине.
Тёмка оторвался от меня и с любопытством посмотрел на Игоря. Тот стоял как вкопанный, его взгляд был прикован к ребенку. Я видела, как в его глазах разгорается буря эмоций: удивление, нежность, осознание. Пять лет назад он отвернулся от этого мальчика. Сейчас он смотрел на него так, словно видел чудо.
— Привет, — Тёмка протянул Игорю маленькую ручку. — Вы наш новый водитель? Меня зовут Тёма.
Игорь медленно наклонился, взял его руку в свою. Его ладонь была больше, мозолистее, чем я помнила.
— Здравствуй, Тёма. Да, я твой новый водитель. Можешь называть меня… дядя Игорь.
Я еле сдержала усмешку. «Дядя Игорь». Звучит как из плохого анекдота.
— Дядя Игорь, а вы хорошо водите? Мы сегодня будем играть в пиратов, мне нужно успеть! — Тёмка выдернул руку и направился к машине.
Игорь открыл заднюю дверь, помог Тёмке пристегнуться, а потом поймал мой взгляд. В его глазах читался немой вопрос, смешанный с мольбой.
— Марина…
— Ни слова, Игорь, — отрезала я. — Мой сын знает свою историю. И ты в ней не фигурируешь. Уясни это раз и навсегда.
Он побледнел и молча сел за руль. Машина тронулась. Я видела, как Тёмка что-то оживленно рассказывает Игорю, а тот изредка кивает, глядя на него в зеркало заднего вида. Эта картина резала мне глаза. Было ли мне больно? Да. Но это была боль не за себя. За сына, который никогда не узнает правды о своем отце. Или, возможно, это к лучшему.
Моя месть не была направлена на то, чтобы разрушить его до основания. Она была тоньше. Я хотела, чтобы он видел, что я смогла. Я хотела, чтобы он наблюдал, как я расту, а он стагнирует. И самое главное — чтобы он видел, как растет его сын, но не имеет к нему никакого отношения. Это было куда более изощренное наказание, чем простое увольнение.
Рабочий день закрутил меня в вихре. Звонок из Лондона оказался серьезным. Марк Эванс — представительный, но жесткий переговорщик — настаивал на личной встрече. Речь шла не просто о слиянии, а о поглощении моего холдинга более крупной международной компанией, с сохранением моего руководящего поста, но с условием полной интеграции в их структуру. Это был огромный шаг вперед. Или… шаг назад, если я потеряю контроль.
Я сидела над документами, когда Лена постучала.
— Марина Владимировна, вас просят к телефону. Звонок от… — она замялась, — от Алексея Викторовича Рыкова.
Я замерла. Рыков. Алексей Рыков. Моё первое агентство «Ника» было создано на кредитные средства, которые я получила под залог квартиры, купленной мамой для меня. Но потом мне понадобились оборотные средства, и я обратилась к частному инвестору. Этим инвестором и был Рыков — теневой бизнесмен с безупречной репутацией в узких кругах. Он дал мне крупную сумму без лишних вопросов, но с драконовскими условиями и очень высоким процентом. С тех пор я выплатила ему всё до копейки и старалась держаться подальше.
— Соединяйте, — мой голос был чуть напряжен.
— Марина, моя дорогая, — голос Рыкова был бархатным, вкрадчивым. — Как поживаете? Давно не слышались.
— Алексей Викторович, к чему этот звонок? У нас нет общих дел. Мои обязательства перед вами давно выполнены.
— О, но так ведь не бывает, дорогая моя, — он chuckled. — Дела всегда найдутся. Я тут слышал, вы решили поиграть по-крупному? Слияние с Эвансом? Весьма амбициозно.
Моё сердце ёкнуло. Откуда он знает об Эвансе? Эта информация была строго конфиденциальной.
— Алексей Викторович, я не понимаю, о чем вы.
— Понимаете, понимаете. У меня хорошие связи. Так вот, я звоню по одной деликатной причине. Мой сын… он был очень увлечен вашей персоной в свое время. Не знаю, что вы ему наобещали, но он до сих пор о вас грезит. И, честно говоря, я бы не хотел, чтобы вы его разочаровывали.
Я похолодела. У Рыкова был сын, Владислав. Мажор, бездарность, который пытался «вложить» в мой первый стартап, чтобы покрутить со мной роман. Я тогда его мягко, но жестко отшила. А потом он начал меня преследовать. Присылал цветы, караулил у офиса, звонил по ночам. Мне даже пришлось нанять охрану. Я думала, что отец его приструнил.
— Алексей Викторович, ваши семейные дела меня не касаются, — мой голос был ровным, но внутри всё кипело.
— Еще как касаются, Марина. Видите ли, Марк Эванс, наш лондонский друг… он является моим давним партнером по одному… очень прибыльному бизнесу. И если вы хотите, чтобы сделка с ним состоялась, то я бы посоветовал вам быть… более сговорчивой. Особенно с моим Владиславом.
Я почувствовала, как по моей спине пробегает холод. Это был шантаж. Прямой и неприкрытый.
— Вы угрожаете мне?
— Ну что вы, Марина. Я просто намекаю. Мы ведь взрослые люди. И я всегда был к вам благосклонен. А теперь мой сын хочет… вашего внимания. Не больше. Ужин. Пара встреч. И все ваши сделки пройдут как по маслу. Иначе… Эванс может внезапно обнаружить, что ваш холдинг не так уж и перспективен. И у вас возникнут… финансовые трудности. С учетом ваших кредитов и амбициозного роста.
Он знал всё. Использовал мое прошлое, чтобы манипулировать моим будущим. Я была в ловушке. Выход из сделки с Эвансом означал бы потерю лица, колоссальные убытки и удар по моей репутации. Идти на поводу у Рыкова означало отдать себя и свою свободу в руки мерзкого шантажиста и его сынка.
— Я подумаю над вашим предложением, Алексей Викторович, — холодно ответила я.
— Это разумно, моя дорогая. Жду звонка. И передавайте привет Игорю Анатольевичу. Мне тут доложили, что он теперь ваш личный водитель. Какой интересный поворот судьбы, не правда ли? Он ведь всегда был так неравнодушен к вам.
Рыков повесил трубку. Я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как пульсирует висок. Враги выстраивались в очередь. С одной стороны — Игорь, который хоть и был унижен, но таил злобу и надежду. С другой — Рыков, который держал меня за горло, зная все мои уязвимые места.
Как будто этого было мало, в дверь постучали. Это был Игорь.
— Марина Владимировна, я отвез Тёмку. Есть ли еще поручения?
Я посмотрела на него. На его лице больше не было прежней самоуверенности. Только усталость и… что-то вроде покорности.
Внезапно в моей голове созрел план. Безумный, рискованный, но, возможно, единственный. План, который мог бы извлечь пользу даже из этой отвратительной ситуации.
— Да, Игорь, есть. И это очень личное поручение. Сядьте. И послушайте внимательно.
Он вопросительно поднял бровь и сел на стул напротив моего стола.
— Мы едем ужинать, — сказала я. — И на этот ужин я иду не одна. Ты будешь моим… спутником.
Игорь опешил.
— Спутником? Что это значит?
— Это значит, что ты будешь играть роль моего… будущего мужа, — я смотрела прямо ему в глаза. — Богатого, влиятельного и безумно влюбленного. Ты ведь всегда мечтал быть таким, не так ли? Что ж, у тебя есть шанс сыграть эту роль. Правда, по моим правилам.
На его лице отразилось полное недоумение. А потом оно сменилось ехидной ухмылкой.
— Играть роль твоего мужа? А зачем это тебе? Боишься, что твое одиночество станет очевидным? Или хочешь позлить кого-то?
— Не твоё дело, зачем, — отрезала я. — Моё дело — заставить тебя это сделать. Или ты предпочитаешь, чтобы я уволила тебя и ты оказался на улице? А потом я лично позвоню во все рекрутинговые агентства и все твои бывшие коллеги вдруг «забудут», кто ты такой?
Его ухмылка сползла с лица. Он понял, что я не блефую.
— Хорошо. Но кто этот человек, с которым мы идем ужинать? И почему он должен поверить в эту сказку?
Я подняла папку с пометкой «Рыков Алексей Викторович» и с хрустом кинула ее на стол.
— Он должен поверить, Игорь, потому что от этого зависит мое будущее. И… твоё тоже. А человек, который увидит нас за ужином, — это его сын. Владислав. Мой бывший «поклонник», который решил, что я его собственность. И мы ему покажем, что это не так.
Игорь посмотрел на папку, затем на меня. Его глаза сузились.
— Ты хочешь использовать меня, чтобы избавиться от какого-то навязчивого ухажера?
— Я хочу использовать тебя, чтобы спасти свой бизнес. И чтобы ты наконец понял, что настоящие мужчины не бросают женщин с детьми. А еще… чтобы ты увидел, как сильно я изменилась. И как сильно я могу быть опасна для тех, кто осмелится мне угрожать. А теперь иди и приведи себя в порядок. У тебя есть два часа. И не смей разочаровать меня, Игорь. Потому что мое разочарование будет стоить тебе очень дорого.
Игорь молча встал. В его глазах читалась смесь страха, недоумения и… какой-то странной, пугающей решимости. Он был загнан в угол, но, возможно, именно это и делало его опасным.
Я смотрела ему вслед. Игра становилась всё запутаннее. И я еще не знала, что этот «ужин» станет лишь первым актом в новой, куда более масштабной драме.
Ресторан «Атмосфера» оправдывал свое название. Приглушенный свет, тихий звон хрусталя и вид на ночную Москву, которая с высоты казалась россыпью драгоценных камней. Игорь превзошел ожидания. В дорогом костюме, который я приказала купить ему в бутике часом ранее, он выглядел именно так, как пять лет назад: уверенно, породисто и притягательно. Только теперь это была маска, натянутая на глубокую рану.
Владислав Рыков уже ждал нас. Он вальяжно развалился в кресле, потягивая виски. Когда мы подошли, его глаза хищно блеснули, но тут же сузились, заприметив Игоря, который собственнически держал меня за локоть.
— Марина, ты прекрасна, — Владислав поднялся, игнорируя моего спутника. — Но я не припомню, чтобы в нашем приглашении значился кто-то третий.
— Влад, познакомься, — я улыбнулась своей самой обворожительной и холодной улыбкой. — Это Игорь. Мой муж. Мы решили воссоединиться ради сына и общего будущего. Игорь также является моим партнером в ряде новых активов.
Игорь протянул руку. Его ладонь была твердой.
— Очень приятно. Марина много рассказывала о вашем… энтузиазме в отношении её бизнеса.
Весь вечер превратился в изысканную пытку для Рыкова-младшего. Игорь играл свою роль блестяще. Он вспоминал «наши» общие поездки, нежно накрывал мою руку своей и смотрел на меня с таким обожанием, что на мгновение я сама почти поверила в этот спектакль. Владислав багровел, его шутки становились всё грубее, пока, наконец, он не сорвался.
— Послушай, «партнер», — выплюнул он, обращаясь к Игорю. — Ты хоть знаешь, с кем связался? Марина прошла через такие низы, о которых ты и не мечтаешь. Ты просто очередной аксессуар в её коллекции.
Игорь медленно поставил бокал. В этот момент в нем проснулось нечто, чего я не видела раньше — не курьерская покорность и не прежний эгоизм, а настоящая, мужская ярость.
— Я знаю о ней всё. И я знаю, что такие, как ты, привыкли покупать всё, до чего дотянутся их липкие пальцы. Но Марина не продается. И её компания — тоже. Передай отцу, что сделка с Эвансом состоится на наших условиях. А если он захочет поиграть в грязные игры — у меня есть пара папок с архивами «Глобал-Логистик», которые очень заинтересуют налоговую полицию.
Рыков застыл. Он не ожидал встречного удара.
Когда мы вышли на парковку, адреналин всё еще бурлил в моих венах. Ветер трепал полы моего пальто. Игорь стоял рядом, его плечи наконец расслабились.
— Где ты взял информацию про налоговую? — тихо спросила я.
— В «Глобал-Логистик» плохая служба безопасности, Марина Владимировна, — он усмехнулся, и в этой усмешке была прежняя горечь. — Курьеры слышат много лишнего. Я просто… решил подстраховаться, прежде чем идти на этот ужин.
Мы стояли в тишине. Между нами было столько несказанного, столько боли и пять долгих лет разлуки.
— Зачем ты это сделал? — я посмотрела ему в глаза. — Ты ведь мог сдать меня Рыкову и получить вознаграждение.
Игорь вздохнул, глядя куда-то вдаль.
— Когда я увидел Тёмку сегодня утром… я понял, что всё, к чему я стремился — эти деньги, этот «успех», Алина — всё это была дешевая подделка. Ты создала мир из ничего. А я разрушил то единственное настоящее, что у меня было. Я не заслуживаю прощения, Марин. И я не претендую на твою империю.
Он достал из кармана ключи от служебной машины и протянул их мне.
— Я увольняюсь. Рыков больше не тронет тебя — он трус, и мой блеф сработал, хотя папки на самом деле не так уж и страшны. Ты победила. Ты — та, кем я мечтал быть. А я… я просто человек, который опоздал на пять лет.
Я смотрела на ключи на его ладони. Моя месть была завершена. Он был унижен, раздавлен и осознал всё, что потерял. Но в моем сердце, на месте старой выжженной пустыни, вдруг шевельнулось что-то похожее на покой.
— Оставь ключи себе, Игорь, — сказала я, отводя его руку. — Мне всё еще нужен водитель. И Тёмке… Тёмке нужен кто-то, кто научит его играть в футбол.
Он замер, боясь пошевелиться.
— Ты… ты серьезно? После всего?
— Ты на испытательном сроке, — я сделала шаг к машине, снова надевая маску железной леди. — И не надейся на легкую жизнь. Я всё еще твоя хозяйка. Но, возможно… когда-нибудь… Тёмка узнает, почему его «дядя Игорь» так хорошо знает его любимые сказки.
Я села на заднее сиденье. Игорь завел мотор. Мы ехали по ночной Москве, и в отражении стекла я видела, как он украдкой вытер глаза.
Я достигла всего, чего хотела. Я стала сильной, богатой и независимой. Но главной моей победой было не то, что я купила его фирму, а то, что я нашла в себе силы не стать такой же жестокой, каким был он в ту январскую ночь.
Дом ждал нас огнями окон. Там спал мой сын — мое самое главное достижение. Жизнь продолжалась, и теперь в ней было на одного врага меньше. А, возможно, на одного человека больше.
— Завтра в восемь утра, Игорь, — сказала я, выходя из машины у своего подъезда. — И не опаздывай.
— Слушаюсь, Марина Владимировна, — ответил он. И в этот раз в его голосе была не покорность, а надежда.
Я вошла в лифт и нажала кнопку своего этажа. Впереди была сделка с Лондоном, новые вершины и новые битвы. Но теперь я знала точно: мой замок больше не разрушит ни один волк. Потому что я сама стала той силой, с которой приходится считаться.
