– Но ведь они мои родные люди, Ира! Неужели тебе сложно проявить немного уважения и гостеприимства? – Олег нервно ходил по кухне, задевая бедром угол стола. – Лариса с детьми приехала не каждый день, раз в пять лет выбрались из своей глуши. А ты лицо кривишь, будто лимон съела.
Ирина стояла у раковины, смывая жир с очередной сковородки, и старалась дышать ровно. Вода шумела, заглушая бурчание мужа, но не настолько, чтобы можно было полностью отключиться. Это был третий день визита золовки, и Ирине казалось, что прошла вечность.
– Олег, – она выключила воду и повернулась к мужу, вытирая руки полотенцем. – Я не кривлю лицо. Я просто устала. Я работаю полный день. Прихожу домой в семь вечера, а тут – гора посуды, разбросанные игрушки и трое голодных людей, которые ждут, что я встану к плиту. Лариса ведь целый день дома сидит, неужели она не может хотя бы макароны сварить?
– Она гостья! – возмутился Олег, остановившись напротив жены. – Как ты себе это представляешь? Человек приехал отдыхать, а я ей скажу: «Иди, сестра, борщ вари»? Это же позор! Мама узнает – со стыда сгорю. У нас в семье так не принято. Женщина – хозяйка, хранительница очага. Ты должна окружить их заботой.
– А я, значит, не человек? Мне отдых не нужен? – тихо спросила Ирина.
– Ты дома, в своей квартире, – отмахнулся муж. – Тебе стены помогают. А они в чужом городе, в стрессе. Потерпи, всего-то две недели осталось.
Две недели. Ирина мысленно застонала. Лариса, старшая сестра Олега, приехала с двумя сыновьями – девяти и одиннадцати лет. Мальчишки были шумными, невоспитанными и абсолютно неуправляемыми. Сама Лариса, женщина грузная и громогласная, с первых минут заполнила собой все пространство их уютной «трешки». Она критиковала все: от цвета обоев в прихожей до сорта чая, который покупала Ирина. Но самое главное – она искренне считала, что приехала в санаторий, где «все включено».
Вечер того дня прошел как в тумане. Ирина, наскоро поужинав бутербродом (потому что котлеты, которые она пожарила вчера на два дня, были съедены гостями в обед без остатка), села за ноутбук доделывать отчет. Из гостиной доносились крики телевизора и визг детей, которые прыгали на новом диване.
– Ирочка! – раздался голос Ларисы. – А у нас чай закончился! И к чаю бы чего-нибудь сладенького. Может, испечешь пирог? Олег говорил, ты шарлотку знатную делаешь.
Ирина выглянула из спальни. Лариса полулежала в кресле, положив ноги на пуфик, и листала журнал. Олег сидел рядом и увлеченно смотрел футбол.
– Лариса, время десять вечера, – сдержанно ответила Ирина. – Я работаю. Магазин внизу, в нашем доме. Деньги я Олегу на карту переводила на хозяйство.
– Ой, ну что ты начинаешь, – скривилась золовка. – В магазин идти, одеваться надо... А ты все равно сидишь, не спишь. Сложно, что ли, ради племянников постараться? Мальчики голодные.
– Мальчики час назад съели три килограмма мандаринов и кастрюлю пюре с котлетами, – отрезала Ирина и закрыла дверь в спальню.
Через минуту в комнату ворвался Олег. Лицо его пошло красными пятнами.
– Ты что творишь? – зашипел он. – Сестра просит по-человечески! Ты меня перед родней позоришь! Жадная, ленивая... Мама предупреждала, что городские фифы только о себе думают.
– Олег, выйди, пожалуйста. Мне нужно закончить работу, иначе меня лишат премии, и нам не на что будет кормить твою прожорливую родню.
Муж хлопнул дверью так, что со стены упала фотография в рамке. Стекло треснуло. Ирина посмотрела на осколки и почувствовала, как внутри что-то надломилось вслед за стеклом.
Утро следующего дня началось не с кофе, а с очереди в ванную. Лариса любила принимать душ по сорок минут, напевая народные песни. Ирина, опаздывая на работу, нервно стучала в дверь.
– Ой, ну куда ты торопишься, начальство не опаздывает, начальство задерживается! – прокричала Лариса из-за двери.
Когда Ирина наконец попала в ванную, там царил хаос: мокрые полотенца на полу, лужи воды, открытые тюбики с её дорогой косметикой. Крем для лица за пять тысяч рублей был наполовину пуст – видимо, Лариса решила, что он отлично подходит для пяток.
На работе Ирина не могла сосредоточиться. Коллега, Марина Сергеевна, заметив её состояние, покачала головой:
– Ир, ты на себя не похожа. Бледная, круги под глазами. Случилось чего?
Ирина не выдержала и рассказала все. И про Ларису, и про Олега, и про «женскую долю».
– Ну, подруга, это уже ни в какие ворота, – резюмировала Марина. – Гости – это когда три дня, и с подарками. А это – оккупация. Ты квартиру-то на кого оформляла?
– На меня, – вздохнула Ирина. – Родители подарили еще до свадьбы.
– Вот и отлично. Значит, выгоняй их.
– Не могу я так... Олег же муж. Семья.
– Семья – это когда берегут друг друга, – мудро заметила коллега. – А когда один едет на шее у другого и погоняет – это рабство. Смотри, Ирка, дождешься ты, что они тебе на голову сядут окончательно.
Слова коллеги крутились в голове весь день. Вечером Ирина возвращалась домой с тяжелым сердцем. Она надеялась, что Олег хоть немного прибрался или купил продукты. Но надежды рухнули, стоило ей переступить порог.
В коридоре пахло чем-то горелым и хлоркой. На полу в гостиной валялись куски обоев – младший племянник решил поиграть в дизайнера. А на кухне... На кухне сидела свекровь, Валентина Петровна.
– О, явилась, – вместо приветствия сказала Валентина Петровна, поджимая губы. – А мы тут с Ларисочкой решили приехать, помочь тебе, непутевой. Грязь развели, дышать нечем. Я вот хлорочкой все помыла.
Ирина застыла в дверях. Свекровь жила в соседнем городе, в трех часах езды. Её визит не предвещал ничего хорошего.
– Здравствуйте, Валентина Петровна. А вы... надолго?
– Как Бог даст, – ушла от ответа свекровь. – Ты почему мужа не кормишь? Олежка худой, бледный. Лариса говорит, в холодильнике шаром покати, одни йогурты да трава какая-то. Мужику мясо нужно!
– Я покупала мясо три дня назад. Пять килограммов, – устало сказала Ирина, опускаясь на стул. – Ваша дочь и внуки все съели.
– Не попрекай куском! – стукнула ладонью по столу свекровь. – Родня приехала, а она мясо считает! Стыд какой. В общем так, милочка. Завтра у Олега день рождения. Юбилей, тридцать пять лет. Мы решили банкет дома собрать. Родственники подтянутся, тетя Зина с дядей Васей обещали быть, крестный... Человек пятнадцать будет.
– Какой банкет? – у Ирины потемнело в глазах. – Завтра четверг! Рабочий день. Я не смогу ничего приготовить.
– А ты отгул возьми, – безапелляционно заявила Лариса, входя в кухню с бутербродом в руке. – Ради мужа можно и постараться. Мы меню уже составили. Холодец надо с вечера поставить, салатов пять видов, горячее... Гусь! Мама сказала, гуся запечь надо.
– Я не буду брать отгул. И готовить на пятнадцать человек я тоже не буду, – голос Ирины был тихим, но твердым. – Если Олег хочет праздновать, пусть заказывает ресторан. Или доставку еды.
Повисла зловещая тишина. Свекровь и золовка переглянулись, словно не веря своим ушам.
– Ты слышала, мама? – протянула Лариса. – Вот она, благодарность. Мы к ней со всей душой, а она...
В кухню вошел Олег. Вид у него был торжествующий, видимо, присутствие матери придавало ему уверенности.
– Что за шум, а драки нет? – весело спросил он.
– Жена твоя, сынок, отказывается нам стол накрывать, – елейным голосом пожаловалась Валентина Петровна. – Говорит, не баре, сами справитесь. Или в ресторан идите, деньги тратьте. А у нас каждая копейка на счету, ты же знаешь.
Олег переменился в лице. Веселость исчезла, брови сдвинулись к переносице.
– Ира, это правда? Ты отказываешься организовать праздник для моей семьи?
– Олег, я не отказываюсь от праздника. Я отказываюсь работать во вторую смену поваром и официанткой для толпы твоих родственников, которые меня даже не уважают, – четко проговорила Ирина. – Я устала. Я хочу прийти домой и отдыхать, а не спотыкаться о чужие вещи и выслушивать претензии.
– Это моя семья! – рявкнул Олег. – И они теперь твоя семья! Ты обязана!
– Никому я ничего не обязана, кроме банка, где ипотеку за дачу плачу, – Ирина встала. – Я ухожу в спальню. Если вы хотите гуся – пеките сами. Магазин работает до одиннадцати.
Она попыталась пройти мимо мужа, но он схватил её за локоть. Хватка была жесткой, причиняющей боль.
– Стоять, – прошипел он ей в лицо. – Ты совсем страх потеряла? Мать приехала, сестра приехала, а ты характер показываешь? Я терпел твои капризы, но это уже перебор.
– Отпусти руку, – ледяным тоном попросила Ирина.
– Не отпущу, пока не поймешь, кто в доме хозяин! – Олега понесло. Видимо, желание покрасоваться перед мамой пересилило здравый смысл. – Значит так. Или ты сейчас же надеваешь фартук, начинаешь готовить холодец, убираешь квартиру и завтра с улыбкой обслуживаешь всех моих гостей... Или мы с тобой разводимся. Мне такая жена, которая мою семью ни в грош не ставит, не нужна. Выбирай.
Ирина посмотрела на мужа. На его перекошенное от злости лицо. Потом перевела взгляд на свекровь, которая сидела с самодовольной ухмылкой, и на Ларису, жующую бутерброд с колбасой, купленной Ириной. В этот момент пелена спала с глаз. Она вдруг увидела их всех очень четко. Это были не просто родственники. Это были паразиты, которые питались её энергией, её временем, её деньгами. И Олег был главным среди них. Он не любил её. Он любил удобство, которое она ему обеспечивала.
Страх исчез. Осталась только звенящая ясность.
– Ты ставишь мне ультиматум? – переспросила она.
– Да, ставлю, – уверенно кивнул Олег, думая, что жена сейчас испугается и побежит за гусем. – Или ты становишься нормальной женой и хозяйкой для моей родни, или развод.
– Хорошо, – спокойно сказала Ирина. – Я выбираю развод.
Улыбка сползла с лица Валентины Петровны. Лариса поперхнулась. Олег разжал пальцы и отступил на шаг, словно его ударили.
– Что ты сказала?
– Я сказала – развод. Твое условие я выполнить не могу и не хочу. Значит, остается второй вариант.
– Ты... ты блефуешь, – неуверенно усмехнулся Олег. – Куда ты денешься? Кому ты нужна в тридцать два года, разведенка?
– Это уже мои проблемы. А сейчас, – Ирина посмотрела на часы, – у вас есть час, чтобы собрать вещи и покинуть мою квартиру.
– Твою квартиру? – взвизгнула Лариса. – Это квартира моего брата! Он тут живет!
– Он тут живет, потому что я ему разрешила, – жестко ответила Ирина. – Квартира куплена мной до брака. Дарственная от родителей оформлена на меня. Олег здесь даже не прописан, у него прописка у вас, Валентина Петровна, в деревне. Так что юридически вы все здесь – посторонние люди, которые находятся на моей частной собственности против моей воли.
– Ира, ты чего? – Олег испуганно заморгал. – Ну погорячились, с кем не бывает. Мам, скажи ей!
– Да как ты смеешь! – заголосила свекровь, поднимаясь. – Выгонять мать мужа на ночь глядя! Да тебя Бог накажет!
– Бог разберется, – Ирина достала телефон. – Время пошло. Если через час вы не уйдете, я вызываю полицию. Скажу, что в квартиру ворвались посторонние, угрожают мне и портят имущество. Обои, кстати, Лариса, вам придется оплатить. И крем мой тоже.
Она развернулась и ушла в спальню, закрыв дверь на замок. Сердце колотилось как бешеное, руки дрожали, но она знала, что поступила правильно. Она начала собирать в сумку документы и ценные вещи – на всякий случай.
За дверью начался гвалт. Сначала они кричали, угрожали, проклинали её до седьмого колена. Олег стучал в дверь, то умолял, то орал, что отсудит у неё половину имущества. Ирина надела наушники и включила музыку. Она сидела на кровати и смотрела в окно на ночной город, чувствуя, как с каждой минутой ей становится легче дышать. Словно с плеч свалился огромный мешок с камнями.
Через сорок минут шум стих. Потом послышался звук передвигаемых чемоданов, шарканье ног и хлопанье входной дверью. Ирина подождала еще десять минут, затем вышла.
Квартира была пуста. В прихожей не было горы курток, исчезли чужие ботинки. Правда, остался мусор, грязные следы и стойкий запах перегара – видимо, Олег выпил для храбрости. На кухонном столе лежала записка, нацарапанная рукой свекрови: «Ты еще пожалеешь, змея. Однешь останешься, стакан воды никто не подаст».
Ирина скомкала записку и выбросила её в мусорное ведро.
– Лучше я сама себе налью воды, чем буду терпеть такое, – сказала она вслух в тишину.
На следующий день Ирина взяла отгул. Не для того, чтобы готовить гуся, а чтобы сменить замки. Слесарь, пожилой мужчина с добрыми глазами, меняя личинку, заметил разбитую рамку с фото в мусорном ведре.
– Что, хозяюшка, новую жизнь начинаем? – спросил он, подмигнув.
– Начинаем, – улыбнулась Ирина.
Развод прошел на удивление быстро. Олег пытался судиться, претендовать на ремонт, который якобы делал, но чеки на материалы были оплачены с карты Ирины, а свидетели подтвердили, что ремонтом занималась бригада, которую нанимала она. Судья, уставшая женщина в очках, быстро раскусила суть дела и вынесла решение в пользу Ирины.
Олег пытался вернуться. Приходил через месяц, с цветами и виноватым видом. Говорил, что мама была неправа, что Лариса перегнула палку, что он все осознал.
– Ириш, ну мы же столько лет вместе, – ныл он, стоя на лестничной площадке перед новой, крепкой дверью. – Я люблю тебя. Давай начнем сначала. Я их больше на порог не пущу, обещаю.
Ирина смотрела на него в глазок. Видела его бегающие глаза, несвежую рубашку – без неё он быстро опустился, мама, видимо, не так хорошо ухаживала за великовозрастным сыночком.
– Нет, Олег, – сказала она через дверь. – Ультиматум есть ультиматум. Ты свой выбор сделал, а я свой. Я выбрала себя. Прощай.
Прошел год. Ирина сделала ремонт в гостиной, переклеила обои, купила новый диван вместо того, на котором прыгали племянники. В её доме теперь всегда было тихо, чисто и пахло её любимым кофе с корицей.
Однажды, выходя из супермаркета, она встретила бывшую свекровь. Валентина Петровна сильно постарела, сгорбилась. Она тащила тяжелые сумки. Увидев Ирину, она остановилась, ожидая, что бывшая невестка предложит помощь или хотя бы поздоровается. В её глазах читалось желание уколоть, сказать какую-нибудь гадость или, наоборот, пожаловаться на жизнь.
Ирина на секунду замедлила шаг. Вспомнила тот вечер, требование печь гуся и ультиматум. Вспомнила, как её называли «змеей» и «фифой». Она поправила шарфик, улыбнулась своим мыслям и прошла мимо, гордо подняв голову, словно не заметила знакомого лица.
Она шла к своей машине, где на переднем сиденье лежал букет цветов – сегодня у неё было свидание с мужчиной, который, узнав о приезде её мамы, спросил только: «Какой торт она любит, я куплю к чаю?».
Ирина села за руль, включила радио и поняла, что абсолютно счастлива. Одиночество, которым её пугали, оказалось вовсе не страшным. Страшно жить с теми, кто тебя не ценит. А стакан воды... В современном мире для этого есть кулер.
Если эта история нашла отклик в вашем сердце, не забудьте подписаться и поставить лайк – впереди еще много жизненных рассказов. Пишите в комментариях, смогли бы вы поставить точку в таких отношениях?