– Витя, а почему на счету опять пусто? Мы же договаривались, что с этой зарплаты отложим на путевки. Я уже и отель присмотрела, там скидка за раннее бронирование через три дня заканчивается.
Ольга стояла в дверях кухни, держа в руках смартфон с открытым банковским приложением. Виктор, ее муж, сидел за столом и с аппетитом доедал домашние пельмени, которые Ольга лепила половину выходного дня. Он поперхнулся, торопливо отпил компот и отвел глаза. Этот бегающий взгляд Ольга знала хорошо, но каждый раз надеялась, что ей просто показалось.
– Оль, ну ты же понимаешь, времена сейчас непростые, – начал он, вытирая губы салфеткой. – На работе опять с премией прокатили. Сказали, план не выполнен, какие-то штрафы навешали на весь отдел. Я сам в шоке, честное слово. Думал, принесу домой полную сумму, а там... слезы одни.
Ольга тяжело вздохнула и опустилась на стул напротив мужа. Ей было обидно до слез. Они оба работали, но почему-то именно ее зарплата уходила на продукты, коммуналку и бытовые нужды, а зарплата Виктора, которая была значительно больше, должна была идти в накопления. На ремонт дачи, на отпуск, на обновление машины. Но последние полгода эта схема давала сбой.
– Вить, ну как так? – тихо спросила она. – Третий месяц подряд "прокатывают"? Ты же начальник смены. Может, тебе с директором поговорить? Или работу сменить? Мы так никогда в этот санаторий не выберемся. А у меня спина ноет, сил нет.
– Поговорю, Олюшка, обязательно поговорю, – Виктор потянулся через стол и накрыл ее руку своей ладонью. Ладонь была теплая, родная. – Ты же у меня умница, потерпи немного. Ну, не поедем в этом месяце бронировать, поедем в следующем. Ну, перехватим где-нибудь. Я же стараюсь, кручусь.
Ольга посмотрела на мужа. Усталый вид, морщинки у глаз. Жалко его стало. И правда, мужик старается, а тут она со своими претензиями. Ну не виноват же он, что начальство звереет.
– Ладно, – махнула она рукой. – Поеду завтра на рынок, там мясо подешевле, на фарш возьму. И куртку себе новую пока покупать не буду, старая еще ничего, сезон отходит. Прорвемся.
Виктор заметно повеселел, чмокнул жену в щеку и ушел в комнату смотреть новости. А Ольга осталась на кухне мыть посуду, перебирая в голове варианты экономии. Ей и в голову не приходило, что причина их финансовой ямы лежит вовсе не в произволе начальства.
Жили они вместе уже семь лет. Для обоих это был второй брак. Дети Ольги, дочь и сын, уже выросли, жили отдельно своими семьями и помощи не просили, наоборот, старались маму радовать подарками. У Виктора от первого брака остался сын Денис. Когда они с Ольгой сходились, Денису было уже двадцать два года. Взрослый парень, институт закончил. С бывшей женой, Ларисой, Виктор, по его словам, общался редко и исключительно по делу.
– Чужие мы люди давно, – говорил он Ольге в начале их отношений. – Развелись, потому что характерами не сошлись. Она женщина властная, требовательная, а я покоя хотел.
Ольга верила. Она вообще привыкла верить людям, особенно близким. Сама она была человеком открытым, работала медсестрой в процедурном кабинете, привыкла помогать, жалеть, сочувствовать.
Началось все с мелочей. То Виктор телефон стал экраном вниз класть, то в ванную с ним уходил и воду включал, будто шум воды заглушал разговоры. Ольга гнала от себя дурные мысли. Ну какие тайны в пятьдесят пять лет? Любовница? Вряд ли. Виктор человек домашний, ленивый, ему эти страсти ни к чему.
Гром грянул через неделю после разговора о путевках. Ольга вернулась с дежурства раньше обычного – коллега попросила подмениться, и график сдвинулся. Дома было тихо. Виктора еще не было. Ольга решила устроить сюрприз и приготовить его любимую солянку. Она достала кастрюли, начала резать колбасу, и тут на тумбочке в прихожей звякнул старый планшет мужа.
Виктор им почти не пользовался, предпочитая смартфон, но планшет был синхронизирован с его аккаунтами. Ольга обычно не любопытствовала, но тут экран загорелся, и крупными буквами высветилось сообщение из мессенджера. Имя отправителя заставило Ольгу замереть с ножом в руке: "Лариса (бывшая)".
Текст сообщения, который высветился в превью, был коротким, но емким: "Деньги пришли, спасибо. Но этого мало. Мастерам за плитку надо еще пятнадцать тысяч доплатить. И Дениске на кроссовки скинь, он просил".
Ольга моргнула. Еще раз прочитала. Плитка? Кроссовки взрослому лбу?
Руки сами потянулись к планшету. Пароля на нем не было – Виктор считал, что дома от своих скрывать нечего, да и забывал он эти пароли вечно. Ольга открыла переписку.
То, что она увидела, заставило ее опуститься на пуфик в прихожей. Ноги просто отказались держать.
Переписка была бурной и, судя по датам, ежедневной.
"Витя, у Дениса машина сломалась, нужен ремонт коробки передач. Срочно переведи тридцать", – писала Лариса месяц назад.
"Перевел. Скажи ему, пусть аккуратнее ездит", – отвечал Виктор.
"Витя, я начала ремонт в ванной, ты обещал помочь. Сантехника нынче дорогая".
"Ларис, я сейчас не могу, Оля путевки смотреть собралась".
"Какая Оля? У тебя сын без нормальной машины, а ты про Олю? Она потерпит. Придумай что-нибудь. Скажи, премии лишили".
Ольга читала, и холодный пот стекал по спине. "Придумай что-нибудь". "Оля потерпит".
Оказывается, все эти месяцы, пока Ольга экономила на еде, штопала колбаготки и отказывала себе в лекарствах, Виктор фактически содержал свою первую семью. И не просто помогал "на хлеб", а оплачивал капитальный ремонт в квартире бывшей жены, ремонт машины взрослого сына, который, судя по переписке, нигде толком не работал и "искал себя".
– Вот, значит, как... – прошептала Ольга в пустоту. – Штрафы на работе... План не выполнен...
Она листала чат вверх. Суммы были внушительные. Пять тысяч, десять, двадцать. В общей сложности за последние полгода Виктор перевел туда больше двухсот тысяч рублей. Это были их деньги. Их общий бюджет. Деньги, на которые они могли бы съездить в тот самый санаторий, вылечить Ольге зубы, которые она запустила из-за дороговизны, купить ей зимние сапоги вместо старых, протекающих.
Обида была такой острой, что хотелось кричать. Но Ольга не закричала. Она была женщиной терпеливой, но если чаша терпения переполнялась, то обратного пути не было. Она положила планшет на место. Вытерла слезы. И пошла на кухню.
Солянку она доварила. Только вот есть ее не собиралась.
Виктор пришел через час, веселый, румяный с мороза. В руках он держал маленький тортик – видимо, совесть все-таки покусывала, решил "подсластить" безденежье.
– Олюшка, я дома! – крикнул он с порога. – А чем это у нас так вкусно пахнет? Соляночка? Ух, ты моя хозяюшка!
Он прошел на кухню, помыл руки и сел за стол, потирая ладони.
– Накладывай, родная. Проголодался – страсть. На работе завал, даже пообедать некогда было.
Ольга стояла у плиты спиной к нему. Она медленно налила суп в тарелку. Поставила ее на поднос. Отрезала кусок черного хлеба. Взяла ложку. И... понесла все это не на стол, а к раковине.
– Оль, ты чего? – не понял Виктор, когда она одним движением вылила дымящуюся, густую, ароматную солянку в слив.
– Ничего, – спокойно ответила Ольга, поворачиваясь к мужу. Лицо ее было бледным, но совершенно спокойным. – Просто решила, что тебе вредно.
– Вредно? – Виктор вытаращил глаза. – Солянка? Ты что, перегрелась?
– Нет, Витя. Я прозрела. Я сегодня случайно планшет твой включила. Уведомление пришло. От Ларисы.
Виктор побледнел мгновенно. С его лица сползла маска добродушного усталого трудяги. Появилось то самое выражение нашкодившего школьника, которого поймали с сигаретой.
– Оля, ты не так поняла... – забормотал он, вскакивая. – Это... это долг старый. Я занимал, когда мы машину меняли, вот отдаю частями.
– Не ври, – тихо сказала Ольга. – Я прочитала всё. И про плитку, и про коробку передач для Дениса, и про то, как "Оля потерпит". Особенно мне понравилось про премию, которой якобы лишили.
Виктор замолчал. Потом плюхнулся обратно на стул и закрыл лицо руками.
– Оль, ну пойми. Денис – он же мой сын. У него сложный период. Работу найти не может, девушка бросила. Мать его пилит. Мне жалко их. Лариса одна тянет, ей тяжело. А у нас с тобой все есть. Мы же не голодаем.
– У нас все есть? – переспросила Ольга, чувствуя, как внутри закипает ярость. – У нас – это у кого? У тебя – да, все есть. Ты сыт, обстиран, одет, спишь на чистом. А я? Я хожу в сапогах, которые текут. Я зубы лечу в государственной поликлинике с жутким наркозом, потому что на платную денег жалко. Я на рынке торгуюсь за каждый рубль. А ты в это время оплачиваешь бывшей жене ремонт в ванной?
– Ну какой ремонт! Там просто трубу прорвало... – попытался соврать Виктор, но под взглядом жены осекся. – Ну помог немного, что тут такого? Мужик должен помогать своим детям.
– Твоему ребенку двадцать девять лет, Витя! – голос Ольги зазвенел. – Это здоровый лось, который должен отцу помогать, а не тянуть из него жилы. А Лариса? Она тебе кто? Родственница? Инвалид? Она работающая женщина, моложе меня на пять лет. Почему я должна спонсировать ее комфорт?
– Ты преувеличиваешь! – Виктор перешел в нападение, любимая тактика виноватых мужчин. – Тебе просто жалко денег! Ты стала меркантильной. Я думал, ты добрая, понимающая...
– Я была доброй. И глупой. Но доброта закончилась ровно там, где началось вранье. Ты воровал из нашего семейного бюджета. Ты врал мне в глаза, глядя, как я экономлю на себе. Это предательство, Витя. Похуже измены.
Ольга подошла к холодильнику, открыла его и начала доставать продукты: кусок сыра, батон колбасы, банку икры, которую берегла на Новый год. Сложила все это в пакет.
– Ты что делаешь? – насторожился муж.
– Собираю тебе паек.
– Какой паек? Куда?
– Туда, куда уходили наши деньги. К Ларисе. К Денису.
– Оля, прекрати истерику! Никуда я не пойду. Это и мой дом тоже! Я тут прописан!
– Прописан ты у своей мамы в деревне, Витя, – напомнила Ольга. – А здесь ты живешь на моей территории. И мы не расписаны, если ты забыл. Мы живем гражданским браком. Так что юридически ты мне – никто. Просто сожитель.
Виктор действительно забыл об этом нюансе. Они хотели расписаться год назад, но как-то все откладывали – то времени нет, то денег на торжество. А квартира принадлежала Ольге, досталась от бабушки и была приватизирована только на нее задолго до встречи с Виктором.
– Ты меня выгоняешь? – в голосе Виктора звучал неподдельный ужас. – На ночь глядя? Зимой?
– Ну почему на улицу? У тебя же есть семья, о которой ты так заботишься. Лариса с новой плиткой в ванной. Денис с отремонтированной машиной. Они наверняка будут рады видеть своего благодетеля. Вот и поезжай к ним. Там тебя накормят. На мои деньги купленными продуктами.
Ольга прошла в спальню, достала большую спортивную сумку и начала кидать туда вещи мужа. Рубашки, джинсы, носки. Она действовала механически, стараясь не думать о том, что разрушает свою жизнь. Но жить с человеком, который считает ее запасным аэродромом и кошельком для бывшей, она не могла. Уважение умерло в ту секунду, когда она прочитала сообщение "Оля потерпит".
Виктор стоял в дверях спальни, растерянный и жалкий.
– Оленька, давай поговорим. Я больше не буду. Я все понял. Я верну деньги!
– С чего ты их вернешь? У тебя же "штрафы", – горько усмехнулась она. – И дело не в деньгах, Витя. Дело в том, что ты меня за дуру держал. Уходи.
Она выставила сумку в коридор. Подала ему куртку.
– Ключи положи на тумбочку.
Виктор, поняв, что уговаривать бесполезно, разозлился.
– Ну и ладно! Ну и уйду! Подумаешь, цаца какая! Да меня Лариса с руками оторвет, она давно звала! А ты оставайся одна, старая дева со своими котами!
– У меня нет котов, – заметила Ольга. – И слава богу. А то бы ты и их корм Ларисе отвез.
Дверь за ним захлопнулась. Ольга закрыла замок на два оборота, потом накинула цепочку. Спозла по двери на пол и, наконец, дала волю слезам. Плакала она долго, жалея себя, жалея разрушенные надежды, жалея те семь лет, которые казались счастливыми.
Но жизнь продолжалась. На следующий день Ольга взяла отгул. Она сменила замки – на всякий случай. Потом села и посчитала свои финансы. Без Виктора, конечно, будет сложнее, но если не тратить деньги на его бесконечные "мясные ужины" и не спонсировать чужие ремонты, то на жизнь вполне хватает. Даже на санаторий скопить можно будет за три месяца.
Прошло две недели. Ольга начала привыкать к тишине и спокойствию. Никто не разбрасывал носки, не требовал "первое, второе и компот", не смотрел телевизор до часу ночи.
В один из вечеров в дверь позвонили. Настойчиво, длинно.
Ольга посмотрела в глазок. На лестничной площадке стоял Виктор. Вид у него был, мягко говоря, неважный. Небритый, в помятой куртке, с той же самой спортивной сумкой.
– Кто там? – спросила Ольга через дверь.
– Оля, открой, это я! – голос у Виктора был хриплый. – Нам надо поговорить.
– Мы уже все обсудили.
– Оль, ну не будь зверем! Я есть хочу, я замерз. Пусти хоть чаю попить.
Ольга подумала и открыла дверь. Но цепочку не сняла.
– Говори отсюда. Что случилось? Лариса не оценила твоего возвращения?
Виктор опустил голову.
– Выгнала она меня. Через три дня выгнала.
– Как так? – притворно удивилась Ольга. – Ты же им так помогал. Плитка, машина...
– Сказала, что я ей там как муж не нужен. Что у нее своя жизнь, свои привычки. А деньги... Сказала, это алименты за прошлые годы, хотя какие алименты, Денису тридцатник скоро! Сын тоже хорош... "Батя, ты че приперся, у меня тут друзья тусуются, нам места мало".
Виктор шмыгнул носом.
– Я у друга жил неделю, на раскладушке. Оль, прости меня. Я дурак был. Думал, они родные люди, ценят. А они только доить меня горазды были. Ты одна меня любила просто так. Пусти обратно, а? Я всю зарплату тебе отдавать буду, до копейки! Карту тебе отдам!
Ольга смотрела на него и не чувствовала ничего, кроме брезгливости. И где тот уверенный в себе мужчина? Перед ней стоял побитый пес, который искал теплую будку.
– Нет, Витя, – сказала она твердо. – Не пущу. Разбитую чашку не склеишь. Я тебе верила, а ты меня предал. И понял свою ошибку только тогда, когда тебя там пнули. Это не раскаяние, это безысходность.
– Но мне некуда идти! Квартиру снимать дорого, половина зарплаты уйдет!
– Ну так попроси у Ларисы обратно свои деньги. На съем хватит. Или у Дениса. Пусть продаст машину, которую ты ему чинил.
– Оля, не издевайся!
– Я не издеваюсь. Я просто учусь жить для себя, как ты мне и советовал своим поведением. Кстати, я путевку купила. В Кисловодск. Одна поеду. Так что денег на твое содержание у меня нет.
Ольга начала закрывать дверь.
– Оля! Оля, подожди! – кричал Виктор, пытаясь просунуть ногу в щель, но Ольга с силой захлопнула дверь перед его носом.
Щелкнул замок.
Она слышала, как он еще минут пять топтался на площадке, что-то бурчал, может быть, даже плакал. Потом зашуршал лифт, и все стихло.
Ольга пошла на кухню. Налила себе чаю с мятой. Достала любимую шоколадку, которую раньше редко покупала – экономила. Откусила кусочек.
Было грустно, конечно. Все-таки семь лет – не семь дней. Но вместе с грустью пришло удивительное чувство свободы. Ей больше не надо было думать, как выкроить копейку из бюджета, пока муж тайком спонсирует чужую лень. Ей не надо было стоять у плиты часами, чтобы заслужить одобрение предателя.
Она вспомнила слова Виктора: "Оля потерпит".
– Нет, Витенька, – сказала она вслух тишине. – Оля больше терпеть не будет. Оля будет жить.
А Виктор... Что ж, говорят, бывшая жена – это родственник. Вот пусть родственники теперь и разбираются, кто кому и что должен. А Ольга пообещала себе, что впредь будет внимательнее смотреть, на кого тратит свою заботу и свои честно заработанные деньги. Ведь, как оказалось, самая дорогая валюта в отношениях – это не рубли, а доверие. И если его растратили на стороне, то кредит доверия закрывается навсегда.
Через месяц Ольга уехала в санаторий. Гуляла по парку, пила нарзан, знакомилась с интересными людьми. И однажды, сидя на скамейке в Долине Роз, она поняла, что счастлива. Просто оттого, что солнце светит, спина не болит (процедуры помогли), и никто ее не обманывает. А Виктор, как потом рассказали общие знакомые, снял комнату в общежитии и теперь действительно отдает все деньги – только не Ольге, а за аренду и еду. И к Ларисе больше не ездит. Видимо, на обеды там теперь вход только по билетам, а у него на них денег больше нет.
Если история нашла отклик в вашей душе, буду рада видеть вас в числе подписчиков. Делитесь своим мнением и ставьте лайк, это очень поддерживает.