Игорь узнал о предстоящем отпуске тёщи так же, как люди узнают о землетрясениях: сначала лёгкая дрожь, потом новости, потом паника.
Лена сказала вечером, между “а где мой крем?” и “почему в холодильнике один огурец?”:
— Мама едет в отпуск.
Игорь застыл с вилкой над тарелкой.
— В какой… отпуск?
— В санаторий. На десять дней.
Игорь молчал. Его мозг пытался понять, что это значит. Десять дней— это много. Десять дней — это почти другая жизнь. Десять дней — это срок, за который можно успеть расправить носки по квартире так, как им хочется.
— Ты чего молчишь? — насторожилась Лена.
Игорь осторожно ответил:
— Я просто… перевариваю.
— Котлету?
— Нет. Свободу.
Лена прищурилась:
— Игорь…
— Всё-всё, — поднял руки Игорь. — Я рад. Пусть мама отдохнёт.
Он сказал это так искренне, что даже сам поверил. Но внутри у него был маленький салют: “УРА! ТЁЩА ПОКИДАЕТ ЗОНУ!”
На следующий день они поехали к Татьяне Петровне “помочь собраться”.
Игорь заранее понимал: “помочь” у тёщи — это когда ты стоишь и не мешаешь, пока она делает всё сама, а потом тебя ругают, что ты стоял неправильно.
Тёща встретила их в прихожей с чемоданом, который выглядел так, будто она собиралась не в санаторий, а эвакуироваться из города.
— Так, — сказала она. — Лена, ты неси сумку с лекарствами. Игорь, бери чемодан.
Игорь попытался поднять чемодан и почувствовал, что чемодан поднял его.
— Татьяна Петровна… вы туда что положили? Камни? Совесть соседей?
— Я положила всё нужное, — отрезала тёща. — В санатории ничего нет. Там люди без всего. Им даже чай нормальный не дают. Я читала.
Из комнаты вышел тесть — Виктор Иванович, в тапочках и с видом человека, который остался в одиночку против стихии.
— Тань, — сказал он осторожно, — может, не надо столько?
— Витя, — строго ответила тёща, — ты когда-нибудь был в санатории?
— Нет.
— Вот и молчи.
Тесть посмотрел на Игоря и одними глазами сказал: держись, сынок, у тебя хотя бы уходят. А мне тут жить.
Игорь кивнул в ответ, как солдат солдату.
Пока тёща суетилась, в дверь постучали.
Это была Нина Васильевна, соседка. Она, как всегда, появилась ровно в тот момент, когда любому нормальному человеку хотелось бы, чтобы её не существовало.
— Ой, — сказала Нина Васильевна, заглядывая в квартиру. — Татьяна Петровна! Это правда, что вы уезжаете?
— Правда, — сухо ответила тёща, застёгивая чемодан так, как будто запирала там чужие ошибки.
— А надолго?
— На десять дней.
Нина Васильевна всплеснула руками:
— Господи… Виктор Иванович… а вы как?
Тесть улыбнулся. Это была улыбка человека, который подписал капитуляцию.
— Я… постараюсь выжить.
— Выжить? — удивилась Нина Васильевна. — Да вы расцветёте! Вот мой покойный, когда я на дачу уезжала, тоже расцветал. Потом правда выяснилось, что он расцветал не один…
— Нина Васильевна! — отрезала тёща.
— Всё-всё, — шепнула соседка и повернулась к Игорю. — Зятёк, ты присматривай. Тут без Татьяны Петровны начнётся… хаос.
Игорь хотел ответить “наконец-то”, но сохранил лицо.
— Конечно, — сказал он дипломатично. — Присмотрю.
Тёща остановилась, посмотрела на него.
— Присмотришь? — переспросила она.
— Ну… помогу Виктору Ивановичу, если что.
Тёща кивнула так, будто внесла это в официальный план обороны.
— Хорошо. Тогда слушайте.
И началась речь.
Татьяна Петровна достала блокнот.
Игорь внутренне застонал: “Опять дело. Опять папка. Сейчас будет инструкция по выживанию.”
— Витя, — сказала тёща, — список дел на десять дней. Тут всё расписано. По дням.
Тесть взял блокнот двумя руками, как будто держал гранату.
— По дням?.. — прошептал он.
— Да. Потому что иначе ты забудешь. В понедельник ты проветриваешь и вытираешь пыль. Во вторник — поливаешь цветы. В среду — проверяешь, не течёт ли кран. В четверг…
— Тань, — очень осторожно сказал тесть, — а если я… ну… захочу поменять местами?
Тёща посмотрела на него взглядом, которым можно было бы заставить холодильник переосмыслить свой холод.
— Витя. Ты что, в армии служил?
— Служил.
— Там можно было менять местами приказы?
— Нет.
— Вот и здесь — нет.
Игорь наблюдал и думал: “Вот оно, семейное: отпуск тёщи — это не отпуск семьи. Это командировка начальника, который оставил заместителю инструкции на случай апокалипсиса.”
Тёща повернулась к Лене:
— Лена, ты звони отцу каждый день.
— Мам, ну…
— Каждый, — повторила тёща. — А то он забудет поесть.
Тесть возмутился:
— Я не забуду!
Тёща спокойно сказала:
— Ты забывал, когда я на два часа в поликлинику уходила.
Тесть подумал и тихо ответил:
— Ну… было дело.
Игорь кашлянул, чтобы не засмеяться.
Тёща посмотрела на него:
— Игорь, а ты не смейся. Ты тоже забываешь.
— Я? — искренне удивился Игорь.
— Ты носки забываешь, — сказала тёща и закрыла блокнот.
Игорь кивнул: аргумент был железный.
Через час они стояли у подъезда. Тёща уже в пальто, с чемоданом, с сумкой, с пакетом и с лицом человека, который отъезжает с поста, но оставляет вместо себя строгость.
— Ну, — сказала тёща, — чтобы порядок был.
— Будет, — пообещал тесть, как обещают “никогда больше” после штрафа.
— Чтобы соседи не жаловались.
— Конечно.
— Чтобы мусор выносили.
— Да.
— Чтобы ты, Витя, не сидел всю ночь у телевизора.
Тесть попытался улыбнуться:
— А можно я хоть раз…
— Нельзя, — отрезала тёща.
И тут произошло невероятное: тёща посмотрела на Игоря и сказала:
— Ты тоже… присматривай.
Игорь выпрямился. Это звучало почти как доверие. Почти.
— Постараюсь.
Тёща кивнула, как генералу.
И уехала.
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ: “СВОБОДА — ЭТО СТРАШНО”
Когда дверь за тёщей закрылась, наступила тишина.
Такая тишина, что даже холодильник будто начал работать громче — чтобы заполнить пустоту.
Тесть стоял в прихожей с блокнотом и смотрел на него так, как люди смотрят на результаты анализов: “что-то я не уверен, что хочу знать”.
— Виктор Иванович, — осторожно сказал Игорь, — вы как?
— Как… — тесть вздохнул. — Не знаю. Я одновременно рад и виноват. Это как… когда уроки отменили, но ты всё равно выучил стихотворение и теперь не знаешь, куда его деть.
— Может, чай?
— Можно, — кивнул тесть. — Только… по инструкции у меня сейчас “проветривание и пыль”.
Игорь улыбнулся:
— Тогда сначала проветривание. Потом чай. Мы же не варвары.
Тесть пошёл открывать окна так осторожно, будто окно могло на него донести.
Через десять минут он прошептал:
— Тихо… никто не кричит.
— Да, — сказал Игорь. — Это и есть отпуск.
Тесть посмотрел на него и вдруг спросил:
— Игорь… а ты… ты ведь тоже боишься?
— Конечно, — признался Игорь. — Я просто делаю вид.
Тесть кивнул с уважением:
— У тебя получается лучше, чем у меня.
И они выпили чай. В тишине.
Это было непривычно.
Это было приятно.
Это было подозрительно.
ДЕНЬ ВТОРОЙ: “СОСЕДИ ЧУЮТ СЛАБОСТЬ”
На следующий день ровно в десять утра раздался стук в дверь.
Тесть вздрогнул.
— Это она?! — прошептал он.
— Она в санатории, — сказал Игорь. — Это кто-то другой.
Тесть подошёл к двери и посмотрел в глазок.
— Нина Васильевна…
— Опаснее, — сказал Игорь.
Тесть открыл.
Нина Васильевна влетела в квартиру как ревизор, которого никто не звал, но он считает, что обязан.
— Ну что, Виктор Иванович? — сказала она. — Живой? Как без Татьяны Петровны? Уже пельмени ели? Уже посуда в раковине? Уже хаос?
— Нина Васильевна, — тихо сказал тесть, — у нас… всё нормально.
— Нормально — это не ответ, — автоматически сказала Нина Васильевна и тут же улыбнулась: — Ой, простите, это я от Татьяны Петровны переняла.
Игорь понял: вирус тёщи распространяется.
Нина Васильевна прошла на кухню, заглянула в раковину.
— Ага! — сказала она. — Две кружки! Это уже начало конца.
— Это мы чай пили, — объяснил Игорь.
— Чай — это хорошо, — кивнула соседка. — Но чай без тёщи — это как подъезд без домофона. Вроде удобно, а потом заходят всякие.
В этот момент снова постучали.
На пороге стоял Семён с отверткой.
— Виктор Иванович! — радостно сказал он. — Слышал, Татьяна Петровна уехала! Может, наконец-то починим вам розетку? Я давно хотел, а она всё: “Семён, отойди, ты опасен”.
Нина Васильевна подалась вперёд:
— Семён, ты сначала себе унитаз прикрути.
Семён обиделся:
— Да я прикрутил!
— Он держится на вере, — сказала Лариса, появляясь из-за его плеча. — И на том, что мы боимся на него садиться.
Тесть побледнел:
— Семён, спасибо… но, наверное, не надо.
Семён вздохнул:
— Ну ладно. Тогда мы просто… зайдём… чай попьём… обсудим, как вы тут без начальства.
Игорь понял: отпуск тёщи — это сигнал для подъезда. “В крепости нет командира. Можно штурмовать”.
ДЕНЬ ТРЕТИЙ: “ТЁЩА НА СВЯЗИ”
На третий день тёща позвонила.
Игорь, Лена и тесть сидели на кухне. Тесть как раз ел бутерброд. В тот момент, когда зазвонил телефон, он подавился — потому что организм у него был воспитан правильно: реагировать на тёщу как на сирену.
Лена взяла трубку:
— Мам, привет!
Игорь услышал голос тёщи даже на расстоянии — он был такой, что мог достать тебя через бетон, километры и слабый вай-фай.
— Лена. Как там отец?
Лена посмотрела на тестя.
Тесть сидел ровно, как на экзамене.
— Нормально, — сказала Лена.
— Нормально — это не ответ, — сказала тёща.
Игорь закрыл глаза: началось.
— Он пыль вытер? — спросила тёща.
Тесть закивал так активно, что мог бы взлететь.
— Вытер, — сказала Лена.
— Цветы полил?
Тесть поднял палец: “да”.
— Полил.
— Мусор вынесли?
Игорь поднял руку: “я”.
— Да, мама, вынесли.
Тёща сделала паузу, как прокурор:
— Игорь?
— Да, Татьяна Петровна.
— Ты там не расслабляйся.
— Конечно.
— И носки не раскидывай.
Игорь почувствовал странное: он даже немного скучал по этому.
— Хорошо.
— И пусть Витя не ест колбасу на ночь.
Тесть возмутился:
— Татьяна!
— Я всё слышу, — сказала тёща. — Лена, вечером ещё позвони.
Лена положила трубку.
Тесть выдохнул:
— Фух.
Нина Васильевна, которая всё это время сидела на табуретке как телеприёмник, сказала:
— Ну всё. Она вас держит. Значит, порядок будет.
Игорь подумал: “Санаторий санаторием, а контроль — по расписанию”.
ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ: “СВОБОДА ПОРТИТ ЛЮДЕЙ”
К четвёртому дню тесть начал меняться.
Сначала он перестал ходить по квартире на цыпочках.
Потом он включил телевизор громче, чем обычно.
Потом он сделал страшное.
Он взял чашку и поставил её… не на подставку.
Игорь увидел это и прошептал:
— Виктор Иванович… вы… уверены?
Тесть посмотрел на чашку, как на символ революции.
— Игорь… — сказал он тихо. — Я всю жизнь ставил на подставку. Сегодня я хочу… почувствовать риск.
— А если она узнает?
— Она не узнает, — сказал тесть. — Я вытру.
Игорь уважительно кивнул: вот она — храбрость.
Но тут зашла Нина Васильевна.
Она увидела чашку без подставки и ахнула.
— Виктор Иванович! — сказала она. — Вы что?! Это же… это же безобразие!
Тесть испуганно поставил чашку обратно на подставку, как подросток, которого поймали за курением.
— Я… я просто…
— Не надо просто, — сказала Нина Васильевна. — Порядок должен быть. Даже когда начальство в отпуске.
Игорь посмотрел на неё и понял: у подъезда своя тёща.
ДЕНЬ ПЯТЫЙ: “САНАТОРИЙ — ЭТО МЕСТО, ГДЕ ТЁЩА НАХОДИТ ДРУГИХ ТЁЩ”
На пятый день тёща прислала голосовое сообщение.
Лена включила. Голос тёщи звучал бодро, как будто она не отдыхала, а проходила курс повышения квалификации по контролю.
— Лена! Тут кормят плохо. Я уже познакомилась с женщинами. У одной зять — лодырь. У другой — пьёт. У третьей — программист, значит тоже непонятно чем занят. Я им всё объяснила. Они меня слушают. Тут порядок навожу. А у вас как?
Игорь почувствовал, что даже в санатории тёща не отдыхает. Она организует.
Тесть вздохнул:
— Она там… заведёт профсоюз.
Нина Васильевна тут же сказала:
— И правильно! А то без неё там разболтаются.
Семён, который пришёл “просто занести отвертку”, добавил:
— Татьяна Петровна — это сила. Я как-то видел, как она на рынке продавцу объяснила, что помидоры должны быть дешевле. И они стали дешевле.
Лариса хмыкнула:
— Потому что продавец испугался, что она его усыновит и будет контролировать.
ДЕНЬ ШЕСТОЙ: “БОЛЬШОЕ ИСПЫТАНИЕ: ПРОПАЛА СОЛЬ”
На шестой день случилась беда.
Пропала соль.
Игорь пришёл к тестю помочь с продуктами, и они решили приготовить яичницу. Тесть открыл шкафчик — соли нет.
— Странно, — сказал тесть. — Она всегда тут.
Игорь проверил другой шкафчик — нет.
Они обыскали кухню, как следственная группа.
— Может, Нина Васильевна взяла? — тихо предположил тесть.
Игорь посмотрел на него:
— Это серьёзное обвинение.
Тесть прошептал:
— Я не обвиняю. Я… уточняю.
И тут в дверь постучали.
На пороге стояла Нина Васильевна с баночкой.
— Я вам соль принесла, — сказала она. — Я видела, что у вас соль закончилась.
— Как вы… — начал Игорь.
— Я чувствую, — сказала Нина Васильевна. — Я по подъезду чувствую, где соль.
Тесть взял баночку так, как будто ему выдали лекарство от бедности.
— Спасибо…
Нина Васильевна подозрительно посмотрела на кухню:
— А вы что… яичницу собираетесь?
Тесть виновато:
— Ну…
— Без Татьяны Петровны нельзя расслабляться, — сказала Нина Васильевна. — Яичницу можно, но чтобы с овощами. Чтобы полезно.
Игорь понял: тёща уехала, но её принципы остались в подъезде как памятник.
ДЕНЬ СЕДЬМОЙ: “КОРОТКОЕ СЧАСТЬЕ И ДОЛГИЙ СПИСОК”
На седьмой день тесть решил сделать “сюрприз” тёще.
— Я ей приготовлю ужин к приезду, — сказал он, вдохновлённый. — Она удивится.
Игорь осторожно ответил:
— Виктор Иванович, а вы умеете?
Тесть посмотрел гордо:
— Я мужчина. Я служил. Я… могу.
Игорь вспомнил чемодан и блокнот. Мужчина — да. Но тёща — сильнее.
Они пошли в магазин.
И там тесть испытал шок: он понял, что не знает, какую колбасу “можно”, какой хлеб “нормальный” и какие яйца “правильные”.
— Игорь, — шепнул он, стоя у полки, — как выбрать? Они все одинаковые.
— Смотрите срок годности.
— Татьяна по глазам выбирает, — грустно сказал тесть. — Она говорит: “Эти яйца мне не нравятся”.
Игорь улыбнулся:
— Значит, будем выбирать логикой.
Тесть вздохнул:
— Логика — это хорошо, но она у нас дома не главная.
ДЕНЬ ВОСЬМОЙ: “ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛИЗКО”
На восьмой день тёща прислала сообщение:
“Еду в субботу. Проверю всё. Не расслабляться.”
Тесть побледнел и сел.
— Она написала “проверю всё”, — прошептал он.
Игорь сказал:
— Мы всё делали по плану. Всё нормально.
Тесть посмотрел на него обречённо:
— Нормально — это не ответ.
Игорь понял: тёща уже внутри него. Это было страшнее всего.
ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ: “ГЕНЕРАЛЬНАЯ РЕПЕТИЦИЯ ПОРЯДКА”
Они начали готовиться к приезду тёщи так, как люди готовятся к комиссии.
Тесть протирал пыль дважды. Игорь выносил мусор даже тогда, когда мусора не было. Лена звонила маме и говорила бодро:
— Мам, у нас всё хорошо!
А тёща отвечала:
— Хорошо — это не ответ.
Соседи тоже подключились.
Нина Васильевна пришла с тряпкой:
— Давайте я помогу. А то она приедет и увидит разводы.
Семён пришёл с уровнем:
— Давайте я проверю, ровно ли у вас стол стоит. Она же заметит.
Лариса пришла с семечками:
— Я просто посмотрю. Это же как сериал.
Тесть шепнул Игорю:
— Знаешь, иногда мне кажется, что тёща — это не человек. Это система.
Игорь кивнул:
— А мы — её подразделения.
ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ: “ВОЗВРАЩЕНИЕ”
В субботу тёща приехала.
Дверь открылась — и в квартиру вошёл запах санатория, железной воли и слегка недовольного отдыха.
— Так, — сказала она. — Я дома.
Тесть стоял ровно.
Игорь стоял ровно.
Лена стояла ровно.
Даже Нина Васильевна, которая “просто зашла”, стояла ровно.
Тёща оглядела квартиру.
Пауза.
— Пыль… — начала она.
Тесть побледнел.
— …почти нет, — закончила тёща.
Игорь почувствовал, как внутри него кто-то заплакал от счастья.
— Цветы живые, — продолжила тёща.
Тесть закивал.
— Мусор вынесен.
Игорь кивнул.
Тёща посмотрела на всех и сказала:
— Молодцы.
Это было как солнечное затмение: редкое, невероятное и немного страшное.
Тесть прошептал:
— Ты слышал?
Игорь прошептал:
— Слышал. Не делай резких движений.
Тёща сняла пальто, вздохнула и вдруг сказала:
— В санатории я поняла одну вещь.
Все напряглись.
— Что? — осторожно спросила Лена.
Тёща посмотрела на Игоря и сказала:
— Там такие зятья… что ты у меня ещё ничего.
Игорь почувствовал гордость, которую невозможно объяснить человеку без тёщи.
Тёща добавила:
— Но носки всё равно не раскидывай.
Игорь улыбнулся:
— Конечно, Татьяна Петровна.
И в этот момент он понял главное: отпуск тёщи — это не время без тёщи.
Это время, когда тёща становится легендой, а ты учишься жить в её тени — и, иногда, даже находишь в этом странный уют.
Потому что когда тёща возвращается и говорит “молодцы”, ты понимаешь: ты не просто выжил.
Ты прошёл аттестацию.
Продолжение следует...