Марина вытирала руки о фартук и смотрела, как Анна Петровна обходит кухню. Свекровь всегда так делала — входила в дом и сразу начинала инспекцию. Пальцем проводила по столешнице, заглядывала в кастрюли, морщилась.
— Маринушка, ты, конечно, стараешься, — протянула Анна Петровна, глядя на борщ. — Но свёклы многовато. Алёша любит, чтоб посветлее.
— Алёша всегда ел нормально, — тихо ответила Марина.
— Ну ты же знаешь, он просто не говорит. Деликатный мой мальчик.
Марина сжала зубы. Деликатному мальчику тридцать пять. У него двое детей. И он прекрасно ест её борщ вот уже десять лет.
Алексей сидел в комнате с телефоном. Слышал каждое слово, но делал вид, что увлечён новостями. Проще не встревать. Мама уедет, всё успокоится.
— Алёша! — позвала Анна Петровна. — Иди сюда, сынок.
Он нехотя поднялся. Марина стояла у плиты, спина напряжённая. Дети играли в соседней комнате — слава богу, не слышат.
— Что, мам?
Анна Петровна села за стол, положила сумочку, разгладила юбку. Пауза. Она любила паузы — они делали её слова весомее.
— Я тут разговаривала с Людой Васильевной. Помнишь мою подругу? Она в городе живёт.
— Ну.
— Ей нужен человек на склад. Хорошая работа, деньги приличные. Я сразу про тебя подумала.
Марина обернулась.
— Это в городе?
— Да, милая. А что? В городе возможностей больше.
— У нас тут семья, — сказала Марина. — Дети в школу ходят.
Анна Петровна улыбнулась той улыбкой, от которой Марина всегда чувствовала себя глупой деревенской дурой.
— Маринушка, никто не говорит навсегда. Алёша поработает, заработает. Вы же хотите своё жильё купить? А то в этой развалюшке... Простите, конечно.
Дом был не развалюшка. Старый, да, но при этом крепкий. Марина сама обои клеила, пол красила.
— Мам, а как это... — начал Алексей.
— Люда предлагает пожить у неё. Комната свободная есть. Будешь на выходные приезжать.
Марина почувствовала, как что-то сжалось в груди.
— То есть ты уедешь?
Алексей посмотрел на мать, потом на жену.
— Я не знаю. Надо подумать.
— Подумай, сынок, — кивнула Анна Петровна. — Только долго не тяни. Работу другому отдадут.
Она встала, поправила сумочку на плече.
— Ну, я пойду. Вам есть о чём поговорить.
Когда за ней закрылась калитка, Марина обернулась к Алексею.
— Ты правда об этом думаешь?
— Марин, ну послушай. Деньги нужны. Здесь я что, столько заработаю?
— Ты нас бросишь. Меня и детей.
— Не бросаю. Приезжать буду.
— На выходные в гости.
Алексей потёр лицо руками.
— Это временно. Год поработаю, накопим. Может, вообще переедем потом.
— Я не хочу никуда переезжать, — сказала Марина. — Мне здесь хорошо.
— Тебе. А мне?
Она замолчала. В соседней комнате засмеялась дочка — Катя, семь лет. Сын Серёжа что-то ей рассказывал.
— Значит, ты уже решил, — тихо сказала Марина.
Алексей не ответил.
Он уехал через неделю. Собрал сумку, попрощался с детьми. Катя плакала, обнимала его за шею. Серёжа стоял молча — мальчишка в десять лет уже понимал больше, чем должен.
— Папа скоро вернётся, — сказал Алексей.
Марина провожала его до калитки.
— Позвонишь?
— Конечно.
Он поцеловал её в щёку. Быстро, как будто боялся передумать. Села в маршрутку, махнул рукой и уехал.
Марина стояла и смотрела на пустую дорогу. Соседка тётя Валя поливала огород и покачала головой.
— Мужики, — сказала она. — Все одинаковые.
Первую неделю Алексей звонил каждый день. Рассказывал про работу, про город, про то, как у Люды Васильевны уютно. Марина слушала и представляла его в чужой квартире, за чужим столом.
— Как дети? — спрашивал он.
— Нормально. Катя спрашивает, когда приедешь.
— Скажи, что скоро.
Но он не приехал ни через неделю, ни через две. Работа, говорил, не отпускают. Надо зарекомендовать себя.
На третью неделю приехала Анна Петровна.
— Ну что, Маринушка, как живёшь?
— Живу.
— Алёша звонил?
— Звонил.
Свекровь села на скамейку у дома, посмотрела на грядки.
— Ты, конечно, молодец. Хозяйственная. Но понимаешь... сыну нужно развиваться. А здесь что? Огород, куры. Он же способный мальчик.
Марина полола морковь и не отвечала.
— Он там раскрывается. Нашёл себя, можно сказать.
— Хорошо, — выдавила Марина.
— Ты не переживай. Мужчине нужно пространство. Он вернётся.
Анна Петровна ушла довольная. Марина швырнула тяпку и присела на землю. Руки тряслись.
Алексей приехал на выходные только через месяц. Вышел из машины — новая куртка, дорогие кроссовки. Телефон в руке, на котором что-то пиликало.
Дети бросились к нему. Он обнял их рассеянно, поцеловал, но смотрел куда-то мимо.
— Как съездил? — спросила Марина.
— Нормально. Устал, дорога долгая.
Он прошёл в дом, сел на диван, включил телевизор. Марина стояла в дверях и смотрела на мужа. Будто незнакомый человек сидел в их доме.
За ужином Алексей рассказывал про работу, про город, про новых знакомых. Марина слушала и видела — он там уже. Тело здесь, а голова там.
— Может, правда переедем? — спросил он.
— Алёш, у нас тут жизнь. Огород, дом, школа у детей.
— А жизнь только здесь может быть?
Она не нашлась что ответить.
В воскресенье вечером он уехал. Пообещал приехать через две недели. Не приехал.
Телефонные звонки стали реже. Раз в три дня, потом раз в неделю. Алексей говорил коротко, торопился закончить разговор.
— Занят, Марин. Работы много.
Марина не плакала при детях. Только по ночам, когда оба спали, позволяла себе тихо всхлипнуть в подушку.
Соседи шептались. Тётя Валя намекала, что в городе мужики быстро портятся.
— А чё, молодой, деньги есть. Там эти... как их... девки городские.
Марина не верила. Не хотела верить.
Анна Петровна заходила всё чаще. Приносила что-то детям, гладила Марину по плечу.
— Держись, милая. Мужчинам нужно самореализовываться.
В глазах свекрови читалось торжество. Она добилась своего — сын уехал.
Через три месяца Алексей приехал без предупреждения. Среди недели, днём. Марина полола грядки, увидела его машину, выпрямилась.
— Алёш? Что случилось?
Он вышел из машины, закрыл дверь. Лицо какое-то чужое, закрытое.
— Нам надо поговорить.
Сердце ухнуло вниз. Марина сняла перчатки, пошла к дому. Дети в школе. Хорошо.
Сели за стол. Алексей смотрел в окно.
— Я не вернусь, — сказал он.
— Что?
— Я остаюсь в городе. У меня там... другая жизнь.
Марина почувствовала, как холодеет лицо.
— Другая жизнь? Какая другая жизнь?
— Познакомился с женщиной. Мы вместе.
Тишина.
— У тебя кто-то есть, — медленно повторила Марина.
— Да. Её зовут Оксана. Мы... решили пожениться.
— Пожениться.
Слова будто не доходили до сознания. Марина смотрела на мужа — на человека, с которым прожила десять лет, родила двоих детей — и не узнавала его.
— Алёш, а дети?
— Буду помогать. Алименты платить.
— Алименты, — эхом повторила она.
Он встал, прошёлся по кухне.
— Я продам дом. Мне нужны деньги на свадьбу, на квартиру.
— Ты продашь наш дом?
— Марин, он на меня оформлен. Я имею право.
Она вскочила.
— Это мой дом! Я тут живу! Дети твои тут живут!
— Найдёшь где пожить. У родителей, например.
— У родителей, — она засмеялась. — Ты слышишь себя?
Алексей повернулся к ней. В глазах — ни капли тепла. Чужой человек.
— Я приехал предупредить. Будет развод, раздел имущества. Наймёшь адвоката, если хочешь.
— Твоя мама знает?
Он кивнул.
— Она рада. Говорит, что Оксана мне подходит больше.
Марина опустилась на стул. Руки легли на стол — чужие, будто не её.
— Уходи, — тихо сказала она.
— Марин...
— Уходи!
Он ушёл. Марина сидела на кухне и смотрела в окно. Машина завелась, уехала. Тишина.
Потом она встала, взяла телефон и набрала номер адвоката, которого когда-то порекомендовала подруга.
— Алло? Мне нужна консультация. По разводу и разделу имущества.
Адвокат оказался мужчиной лет пятидесяти с усталым лицом и внимательными глазами.
— Рассказывайте, — сказал он.
Марина рассказала. Про Анну Петровну, про уход Алексея, про другую женщину, про продажу дома.
Адвокат слушал, записывал.
— Дом на кого оформлен?
— На него. Но покупали вместе, в браке.
— Значит, совместно нажитое имущество. Делится пополам.
— Он хочет продать.
— Не может. Не без вашего согласия. А если попытается — суд отменит сделку.
Марина вздохнула.
— У меня документы есть. Чеки на ремонт, на мебель. Я вкладывалась в дом.
— Хорошо. Всё пригодится.
Адвокат посмотрел на неё.
— Готовьтесь к битве. Если он так настроен, будет тяжело.
— Я готова, — сказала Марина.
Развод подали через неделю. Алексей прислал смс: "Не усложняй. Я всё равно добьюсь своего".
Марина не ответила.
Анна Петровна приехала с воплями.
— Ты что творишь?! Отпусти сына!
— Я никого не держу, — спокойно ответила Марина. — Он сам ушёл. Но дом — мой. И детям достанется.
— Ты ничтожество! — выкрикнула свекровь. — Он тебя в грязи нашёл, в люди вывел!
— Выйдите из моего дома, — сказала Марина.
— Это не твой...
— Либо вы уходите или я вызову полицию.
Анна Петровна метнула на неё взгляд, полный ненависти, и ушла.
К первому заседанию Марина подготовилась. Адвокат собрал документы: договор купли-продажи дома, чеки на ремонт, свидетельские показания соседей, справки о доходах Алексея.
— У нас сильная позиция, — сказал он. — Дом купили в браке, вы имеете право на половину. Плюс дети остаются с вами — это тоже учтут.
— А если он не согласится?
— Суд решит.
Алексей пришёл со своим адвокатом — молодым нахалом в дорогом костюме. Они требовали, чтобы Марина отказалась от претензий на дом.
— Ваша доверительница не работает, — говорил адвокат Алексея. — Живёт на обеспечении мужа. Дом куплен на его деньги.
— У Марины двое детей, — возразил её адвокат. — Она их растила, пока ваш клиент работал. Домашний труд тоже труд.
Судья слушал, записывал.
— Заседание отложено. Обеим сторонам предоставить дополнительные документы.
Следующие недели Марина жила как в тумане. Дети задавали вопросы.
— Мама, папа правда не вернётся?
— Не знаю, солнышко.
Катя плакала. Серёжа молчал, но глаза были полны обиды.
Соседи поддерживали как могли. Тётя Валя приносила пирожки, тётя Люба сидела с детьми, когда Марина ездила в город к адвокату.
— Держись, — говорили они. — Ты сильная.
Марина не чувствовала себя сильной. Она просто шла вперёд, потому что останавливаться было нельзя.
На втором заседании адвокат Марины предоставил новые документы.
— Дом куплен в 2015 году. На тот момент супруги были в браке три года. Доход семьи складывался из зарплаты Алексея и денег от продажи квартиры Марины, которую она получила в наследство от бабушки.
Алексей побледнел.
— Какой квартиры?
Адвокат Марины положил на стол документы.
— Свидетельство о праве собственности на однокомнатную квартиру в райцентре. Продана в 2014 году. Деньги внесены в качестве первоначального взноса за дом.
— Я... не помню, — пробормотал Алексей.
— Но документы помнят, — сухо сказал адвокат.
Судья пролистал бумаги.
— Получается, первоначальный взнос внесён Мариной?
— Да, ваша честь. Сумма составила 40% стоимости дома.
Адвокат Алексея нервно зашелестел бумагами.
— Но ипотеку выплачивал мой клиент!
— Верно. И это будет учтено при разделе. Но дом — совместно нажитое имущество, и Марина имеет право на долю.
Судья посмотрел на Алексея.
— У вас есть что добавить?
Тот молчал.
Третье заседание было последним. Судья вынес решение.
— Дом признаётся совместно нажитым имуществом. Учитывая вклад обоих супругов и интересы несовершеннолетних детей, дом остаётся в собственности Марины. Алексей получает денежную компенсацию в размере 30% стоимости дома, выплачивается в течение трёх лет.
Алексей вскочил.
— Это несправедливо!
— Решение суда окончательно, — сказала судья.
Адвокат Марины улыбнулся.
— Поздравляю.
Марина кивнула. Она не чувствовала радости. Только усталость.
Алексей вышел из зала суда побелевший. Марина догнала его на ступеньках.
— Алёш.
Он обернулся.
— Что?
— Дети хотят тебя видеть.
Он отвёл взгляд.
— Я занят.
— Ты их отец.
— У меня новая семья.
Марина посмотрела на него — на человека, которого когда-то любила — и ничего не почувствовала.
— Тогда оставайся в своей новой семье. Но детям я скажу правду, что ты сам выбрал уйти.
Она развернулась и пошла вниз по ступенькам.
Вечером Марина сидела на крыльце. Дети спали. В доме тихо.
Соседка тётя Валя заглянула через забор.
— Ну что?
— Дом мой, — сказала Марина.
— Вот и правильно. Молодец, что не сдалась.
Марина кивнула. Не сдалась. А что дальше — неизвестно. Но дом остался. Дети под крышей. И это уже что-то.
Она вошла в дом, закрыла дверь на ключ. Завтра начнётся новый день.