Это случилось в доме, где двери запирались на все засовы, а души — на все щеколды. Где система безопасности считалась идеальной.
Жильцы чувствовали себя в своих квартирах, как в сейфе: защищёнными, в покое, лёгкой изоляции.
Молодая особа, назовём её Мариной, сидела в своём гнёздышке и размышляла о вечном. А вечное, как известно, имеет привычку опаздывать. В данном случае, в лице пиццы «Четыре сыра», которая, судя по всему, созревала где-то в Альпах, прямо в корове.
И вдруг стук. Твёрдый, представительный, точно визитная карточка нотариуса.
«Курьер!» — подумала Марина с той безрассудной надеждой, на которую способны лишь голодные девушки.
Она открыла дверь. И тут же в прихожую вошёл молодой человек. Словно поезд в тоннель, не спрашивая разрешения у тоннеля.
Он был высок, строен и весь поглощён экраном телефона. Пальцы его порхали по стеклу в страстной лихорадке шифровальщика, вверяющего сейфу мировые сокровища.
— Привет, — бросил он куда-то в пространство и проследовал в гостиную. Там он опустился на диван, сбросил с ноги кроссовок и углубился в переписку.
Марина осталась стоять у двери. Её охватило чувство, знакомое всем жильцам охраняемых домов... чистейшее недоумение.
«Возможно, — подумала она, — это новый вид услуги. Курьер-товарищ. Он не приносит пиццу, а просто приходит и сидит, создавая атмосферу. Может, это для тех кто на диете? Или он ждёт чаевых?»
Она уже собралась спросить, сколько стоит минута такого сидения, но молодой человек оторвался от экрана. Он поднял голову и медленно осмотрел комнату.
Его взгляд скользнул по книжным полкам, по портрету тётушки из Мурманска, по самой Марине. На его лице появилось выражение, в котором смешались изумление, ужас и досада человека, обнаружившего, что он сел не в свой поезд, а в карету Золушки.
— Женщина! — воскликнул он. — Это чья квартира? И... почему у вас ковёр?
Как будто ковёр — это единственное, что выпадало из общей картины реальности.
— Квартира моя, — с ледяным достоинством ответила Марина. — А ковёр — наследство. Объясните теперь вы: что делает ваш кроссовок на моём наследстве?
Молодой человек вскочил, точно ошпаренный. Он огляделся с видом первооткрывателя, нашедшего вместо Индии булочную.
— Этаж… — простонал он. — Я, наверное, перепутал этаж. Я ваш новый сосед! Из 27 квартиры! Заехал только вчера… Всё в коробках, дверь такая же… Я постучал, мне открыли… Я думал, это моя квартира! Я шёл и набирал сообщение по работе! Я даже не взглянул!
Его звали Леонид. Он оказался дизайнером упаковок. Весь день он вёл спор в чате о том, может ли логотип состоять из одной точки. В пылу дискуссии он вышел из своей квартиры на седьмом этаже, спустился на один пролёт и, руководимый мышечной памятью и гневом на оппонента, постучал в дверь Марины. А когда дверь открылась, он вошёл, ибо разум его был занят точкой, а ноги скучали без дела.
— У вас та же щель под дверью, — оправдывался он, краснея. — И звонка тоже нет! И воздух пахнет… краской. У меня тоже пахнет краской! Совпадение, достойное Шерлока Холмса.
— Типовое домостроение, — вздохнула Марина. — Одинаковые планировки, одинаковые запахи, одинаковые иллюзии. Только соседи разные. И ковры.
Леонид поклялся прибить к своей двери табличку «Здесь живёт Леонид» золотыми гвоздями.
Пицца, меж тем, так и не явилась. Зато Леонид остался на чай. За чаем выяснилось, что, помимо дизайна, он разбирается в технике и может объяснить, почему принтер Марины печатает все документы зелёным цветом.
С тех пор они иногда встречаются в лифте. Обмениваются взглядами, полными взаимопонимания. Двери их квартир украшены опознавательными знаками. На двери Леонида — единорог. На двери Марины — попугай. Вроде напоминания о том, что даже в самом типовом доме возможны нетипичные ситуации.
А пиццу они теперь заказывают вместе. На двоих. И смеются, обсуждая, как люди, запертые в своих каменных клетках, иногда всё-таки находят друг друга. Пусть даже благодаря точке в логотипе и недоставленной пицце.
Потому что жизнь состоит именно из таких абсурдных и трогательных мелочей, которыми наполняется её странная, нелепая и удивительная суть.
© Ольга Sеребр_ова