Юбилей Артема обещал быть триумфальным. Тридцать пять лет — возраст расцвета, когда мужчина, по мнению самого Артема, уже достаточно твердо стоит на ногах, чтобы позволить себе легкую снисходительность к окружающим. Ресторан был выбран пафосный, костюм — идеально отглаженным, а улыбка — отрепетированной перед зеркалом.
Его жена, Лена, порхала вокруг него, поправляя галстук и проверяя рассадку гостей. Она выглядела бледной и осунувшейся, но Артем этого не замечал. Он вообще мало замечал в последнее время то, что не касалось его комфорта.
— Артемка, дорогой, — раздался звонкий, чуть с хрипотцой голос Маргариты Степановны, его тещи.
Она вошла в зал последней, неся в руках нарядно упакованную коробку. Маргарита Степановна была женщиной старой закалки: бывший директор школы, она видела людей насквозь и обладала поистине железной выдержкой. С зятем у них давно шел «холодный мир». Она видела, как дочь, работая на основной работе и подрабатывая переводами по ночам, тащит на себе весь быт, пока Артем «ищет себя» в сомнительных стартапах, тратя на это общие сбережения.
— Мама, проходите! — Артем фальшиво улыбнулся, предвкушая конверт с внушительной суммой. Он знал, что у тещи есть накопления.
— У меня для тебя особенный подарок, — Маргарита Степановна лукаво прищурилась. — Ты у нас человек современный, прогрессивный. Все говоришь, что в семье должно быть равноправие. Вот я и решила поддержать твои начинания.
Она торжественно вскрыла коробку и достала... кухонный фартук. Он был ярко-розового цвета, с пышными рюшами по краям и огромной, вышитой золотыми нитями надписью через всю грудь: «Лучшая хозяюшка».
В зале наступила тишина, которая через секунду взорвалась хохотом. Друзья Артема, уже изрядно подогретые алкоголем, буквально сползали со стульев.
— Оцените юмор! — заливался смехом лучший друг Славик. — Артем, примерь! Будешь нам пельмени лепить в этом прикиде!
Лицо Артема пошло красными пятнами. Его челюсть сжалась так, что зубы скрипнули. Он посмотрел на жену — Лена не смеялась, она испуганно смотрела то на мать, то на мужа, прикрыв рот ладонью.
— Это что, шутка такая? — процедил Артем, глядя на тещу.
— Почему же шутка? — невинно отозвалась Маргарита Степановна, поправляя очки. — Ты ведь так много времени проводишь дома, пока Леночка бегает по делам. Я подумала, тебе не хватает официального статуса. Теперь всё встало на свои места: Лена — добытчик, ты — хранитель очага. Настоящая «хозяюшка».
Она произнесла последнее слово с таким нескрываемым сарказмом, что Артему захотелось швырнуть этот розовый кусок ткани ей в лицо. Но вокруг были люди, важные контакты, коллеги. Он выдавил из себя сухую усмешку.
— Спасибо, Маргарита Степановна. Остроумно. Я запомню.
Весь оставшийся вечер он чувствовал на себе насмешливые взгляды. Каждый тост теперь сопровождался шуточками про «хозяйственную жилку» именинника. Артем пил много и молча. В его голове, обычно занятой схемами быстрого обогащения, зрел план. Он считал себя стратегом, а Маргариту Степановну — пережитком прошлого, который возомнил, что может им манипулировать.
Когда они вернулись домой, в уютную трехкомнатную квартиру в центре, Артем швырнул фартук на диван.
— Ты видела, как она меня унизила? — сорвался он на Лену.
— Артем, мама просто... она видит, как мне тяжело. Она хотела как лучше, — тихо ответила жена, снимая туфли.
— Как лучше? Она выставила меня бабой перед всеми! «Хозяюшка», значит? Хорошо. Если ваша семейка так решила, то так и будет.
Он прошел на кухню, налил себе воды и обернулся к жене. Его взгляд был холодным и расчетливым.
— С завтрашнего дня, Лена, правила игры меняются. Раз я «хозяюшка», значит, я больше не занимаюсь финансовыми вопросами. Я ухожу в бессрочный творческий отпуск от добывания денег.
— В смысле? Артем, у нас кредит за машину и коммунальные платежи...
— Это проблемы добытчика, — отрезал он. — А я теперь буду следить за уютом. Пыль протирать, фартук примерять. А ты, дорогая, раз уж ты у нас «мужик в юбке», ищи вторую работу. Или третью. Тебе же нужно содержать свою «хозяюшку»?
Лена смотрела на него, не веря своим ушам. Она знала, что Артем самолюбив, но не думала, что он решит мстить ей за поступок матери.
— Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы я пахала еще больше, пока ты будешь сидеть дома из-за глупой шутки?
— Это не шутка, это принципиальная позиция, — Артем вальяжно развалился в кресле. — Денег от меня больше не увидишь. Карту я заблокировал, заначку перепрятал. Давай, дорогая, покажи, на что ты способна без моего «эксплуататорского» надзора.
Он был уверен в своей победе. Он знал, что Лена мягкая, она поплачет и побежит извиняться перед ним за мать, а потом найдет способ заработать еще, чтобы только в доме был мир. Он планировал проучить их обеих: жену — за молчаливое согласие, тещу — за дерзость.
Артем заснул с чувством выполненного долга, представляя, как завтра Лена будет умолять его передумать.
Однако он забыл одну маленькую, но очень существенную юридическую деталь. Квартира, в которой они жили и которую он считал своим «замком», по документам принадлежала вовсе не ему. И даже не Лене.
Маргарита Степановна сидела в своей маленькой однушке на другом конце города, пила чай с мелиссой и смотрела на копию свидетельства о собственности. Она знала характер зятя лучше, чем он сам. И она прекрасно понимала, что розовый фартук был лишь спичкой, брошенной в стог сена.
— Ну что ж, Артемка, — прошептала она, глядя в окно. — Посмотрим, какой из тебя получится домохозяин в пустых стенах.
Утро понедельника встретило Артема непривычной тишиной. Обычно в это время Лена уже суетилась на кухне, варила ему кофе и параллельно гладила рубашку, пока он досматривал десятый сон. Но сегодня всё было иначе. Солнечный луч бесцеремонно бил в глаза, а из кухни не доносилось ни запаха свежих тостов, ни бодрящего аромата арабики.
Артем потянулся, вспоминая вчерашний триумф. Он чувствовал себя Наполеоном, который только что выиграл решающее сражение. «Пусть побегает, — мстительно подумал он. — Пусть поймет, каково это — нести ответственность за бюджет».
Он вышел в гостиную. На диване, аккуратно сложенный, лежал тот самый розовый фартук. Рядом с ним на журнальном столике притаилась записка, написанная почерком Лены:
«Завтрак на столе не оставила — не успела. Убежала на собеседование по поводу второй работы, как ты и просил. Счета за интернет и электричество придут сегодня вечером. С любовью, твоя "добытчица"».
Артем хмыкнул. Его забавляла эта покорность, но за ней он не почувствовал подвоха. На кухне его ждала пустая кастрюля и одинокий засохший кусок сыра в холодильнике. Лена не сделала закупки на неделю, как делала обычно в воскресенье.
— Ну ладно, поиграем в эту игру, — пробормотал он, заваривая себе пустой чай. — Сама приползет через два дня, когда поймет, что не тянет.
Однако день пошел не по плану. Около полудня в дверь позвонили. Артем, облаченный в домашние штаны и дорогую футболку, открыл дверь, ожидая увидеть курьера с едой (которую он планировал заказать на остатки своих личных денег, припрятанных на «черный день»).
На пороге стояла Маргарита Степановна. В руках у нее был небольшой чемодан на колесиках и связка ключей, которыми она демонстративно помахивала.
— Добрый день, хозяюшка! — бодро провозгласила теща, отодвигая зятя плечом и проходя в прихожую. — Не стоишь на месте, молодец. Пыль, правда, на тумбочке — палец можно сломать, но мы это исправим.
— Маргарита Степановна? Вы какими судьбами? Лена на работе, — Артем нахмурился, его внутренний радар забил тревогу.
— А я не к Лене. Я к себе домой, — она сбросила туфли и по-хозяйски прошла в зал. — Видишь ли, Артем, я тут подумала... Раз в этой семье теперь такие радикальные перемены, раз муж сидит дома и занимается уютом, а дочь моя на двух работах надрывается, то мне, как владелице этой жилплощади, стало неспокойно.
— В каком смысле «неспокойно»? — Артем скрестил руки на груди.
— В прямом. Квартира — мой актив. И я решила, что за проживание в ней теперь нужно платить. Раньше я закрывала на это глаза, потому что думала, что вы копите на свое жилье. Но раз ты решил, что работать тебе больше не нужно, значит, накоплений не будет. А значит, я теряю прибыль.
Артем нервно рассмеялся.
— Вы серьезно? Вы хотите брать с нас аренду? Это же абсурд! Мы семья!
— Семья — это когда все в одну сторону гребут, — отрезала Маргарита Степановна, присаживаясь в его любимое кресло. — А когда один гребет, а второй в розовом фартуке на корме загорает — это уже пассажирские перевозки. А за проезд, Артемка, надо платить. Поэтому я переезжаю в третью комнату. Буду приглядывать за порядком. И за тобой.
Артем почувствовал, как внутри закипает ярость.
— Вы не имеете права! Здесь мои вещи! Мой... мой компьютер!
— Твой компьютер стоит на моем паркете, — спокойно парировала теща. — И питается от моей розетки. Кстати, об электричестве. Поскольку ты теперь «хозяюшка», ты должен знать: я установила лимиты. Телевизор и приставка — только после того, как в квартире будет проведена генеральная уборка. Список дел я уже составила, он на холодильнике под магнитом-помидоркой.
Она встала и направилась на кухню. Артем последовал за ней, чувствуя, как земля уходит из-под ног. На холодильнике действительно висел список, написанный каллиграфическим почерком бывшего педагога:
- Вымыть окна (с обеих сторон).
- Разморозить холодильник.
- Оттереть жир с вытяжки (тот самый, который ты называл «благородным налетом»).
- Постирать и погладить все шторы.
— Вы с ума сошли, — прошептал Артем. — Я не буду этого делать.
— Тогда завтра я приглашаю сюда риелтора, — Маргарита Степановна открыла шкаф и достала свою любимую кружку, которую привезла с собой. — Выставлю квартиру на продажу. А вас с Леночкой попрошу на выход. Лена-то ко мне переедет, в однушку, ей не привыкать в тесноте, да не в обиде. А вот ты... даже не знаю. Может, друзья со вчерашнего банкета приютят? Те, что над фартуком громче всех смеялись?
Это был удар под дых. Артем знал, что идти ему некуда. Его родители жили в другом городе, а «друзья» были хороши только для баров и обсуждения бизнес-планов, которые никогда не сбывались.
— И еще одно, — добавила теща, насыпая себе чай. — Раз ты не даешь деньги на хозяйство, то и кормить тебя никто не обязан. Лена будет ужинать со мной, я буду готовить на двоих. А ты, как настоящий независимый домохозяин, обеспечивай себя сам. На те средства, что ты так удачно «заблокировал» от жены.
В этот момент дверь открылась, и вошла Лена. Она выглядела изможденной. В руках у нее был пакет с продуктами — ровно на две порции: две сосиски, пара картофелин и маленький йогурт.
— Привет, мам, — тихо сказала она, не глядя на Артема. — О, ты уже перевезла вещи? Хорошо. В комнате я подготовила место.
— Лена! — Артем бросился к ней. — Ты слышала, что она городит? Она хочет, чтобы я окна мыл! Она здесь жить собралась! Скажи ей!
Лена подняла на него усталые глаза. В них больше не было того обожания и страха, к которым он привык. Там была только пустота.
— Артем, я очень устала. Я нашла подработку — буду по вечерам заполнять карточки товаров для маркетплейса. Мне некогда заниматься разборками. Мама имеет право находиться в своей квартире. А ты... ты же сам сказал, что ты теперь «хозяюшка». Хозяюшки моют окна. Это логично.
Она прошла мимо него в комнату, даже не предложив ему чая.
Артем остался стоять посреди кухни. Он посмотрел на розовый фартук. Вчера это казалось ему гениальным планом мести, способом поставить женщину на место. Сегодня это выглядело как его личная тюремная роба.
Маргарита Степановна подошла к нему вплотную и доверительно понизила голос:
— Знаешь, Артем, почему я выбрала именно этот фартук? Потому что он подчеркивает цвет твоих глаз, когда ты злишься. А теперь бери тряпку. Вон там, под раковиной. И начни с подоконников. Или, может, всё-таки вернемся к обсуждению твоего «финансового участия» в жизни этой семьи?
— Никогда, — буркнул Артем, хватая тряпку. Его гордыня всё еще была сильнее здравого смысла. — Я докажу вам, что я справлюсь. Это просто уборка.
— Ну-ну, — усмехнулась теща, доставая из сумки секундомер. — Учти, я принимаю работу по стандартам гостиницы «пять звезд». Если останутся разводы — переделываешь. Время пошло.
Вечер Артема превратился в ад. Оказалось, что мыть окна — это не просто возить мокрой тряпкой по стеклу. Оказалось, что от жира на вытяжке болят суставы, а от чистящих средств щиплет глаза. Из комнаты доносился стук клавиш — Лена работала. С кухни доносился запах жареной картошки с луком — теща ужинала.
Артему никто не предложил ни крошки. Его желудок предательски урчал, напоминая, что последняя нормальная еда была вчера в ресторане.
Ближе к полуночи, когда он, пошатываясь от усталости, закончил с окнами, Маргарита Степановна вышла из комнаты с инспекцией. Она провела пальцем по стеклу и цокнула языком.
— Разводы, Артемка. Плохо. Но для первого дня сойдет. Завтра — разморозка холодильника. И помни: завтрак только для тех, кто приносит пользу обществу.
Артем завалился на диван в гостиной (кровать в спальне теперь была «зоной отдыха работающего человека», и Лена попросила его не мешать ей спать). Он лежал в темноте, глядя в потолок, и чувствовал, как план мести превращается в план выживания.
Но он еще не знал, что завтра Маргарита Степановна пригласит в гости ту самую «куму», перед которой ему было больше всего стыдно на юбилее.
Вторник начался для Артема не с кофе, а с резкого звука пылесоса. Маргарита Степановна, облаченная в спортивный костюм и с боевым настроем в глазах, ворвалась в гостиную в половине седьмого утра.
— Вставай, «хозяюшка»! Родина в опасности, а холодильник в инее! — бодро провозгласила она, намеренно задевая щеткой пылесоса ножки дивана, на котором скрючился зять.
Артем разлепил веки. Тело ломило после вчерашнего «оконного марафона», а в горле пересохло. Он попытался огрызнуться, но вместо этого лишь жалко хрипнул. Из кухни вышла Лена. Она выглядела свежее, чем вчера — видимо, осознание того, что быт теперь не её забота, добавило ей сил.
— Доброе утро, — коротко бросила она, наливая себе кофе из новой гейзерной кофеварки, которую Маргарита Степановна, очевидно, привезла с собой.
Артем потянулся к кружке, но теща легким, почти танцующим движением перехватила её.
— Но-но, Артемка. Ресурс ограничен. Леночка идет на работу, ей нужна энергия. А ты у нас сегодня на диете — трудотерапия лучше всего проходит на пустой желудок. Помнишь, что я говорила? Еда — для тех, кто вносит вклад в бюджет.
— Я вымыл окна! — выкрикнул Артем, садясь на диване. — Это работа! Если бы вы нанимали клининг, вы бы заплатили пять тысяч!
— Верно, — согласилась Маргарита Степановна. — Но пять тысяч — это аренда комнаты в сутки по рыночной цене в этом районе. Так что ты просто вышел «в ноль» по проживанию. А завтрак стоит отдельно. Хочешь яичницу? С тебя триста рублей в кассу «администрации».
Артем стиснул зубы. Сдаваться сейчас означало признать полное поражение. Он встал, гордо задрал подбородок и направился в ванную, бросив на ходу:
— Обойдусь. У меня есть свои дела.
Дела Артема заключались в попытке найти заначку, которую он спрятал в старой коробке из-под обуви в кладовке. Однако, открыв дверь кладовки, он замер. Там царил идеальный порядок. Все коробки были промаркированы, а его «тайник» бесследно исчез.
— Ищешь что-то? — Маргарита Степановна возникла за его спиной как привидение. — Я там прибралась. Твои старые кроссовки и какую-то коробку с макулатурой я выставила в общий коридор. Наверное, соседи уже прибрали.
Артем почувствовал, как холодный пот выступил на лбу. В той коробке было пятьдесят тысяч рублей — его последний оплот независимости. Он бросился в коридор, но там было пусто. Соседи в их доме были людьми предприимчивыми.
— Вы... вы выбросили мои деньги?! — закричал он, оборачиваясь к теще.
— Какие деньги? Там были старые квитанции и пара дырявых носков. Ты же «хозяюшка», Артем, ты должен знать: хлам в доме — это застой энергии, — она мило улыбнулась. — Кстати, к пяти часам у нас гости. Придет моя подруга, Тамара Петровна, со своей дочерью. Помнишь их? Они были на твоем юбилее. Те самые, что подарили тебе набор прихваток в тон к фартуку.
Артем побледнел. Тамара Петровна была главной сплетницей их круга. Если она увидит его в роли прислуги, его репутация «успешного стартапера» окончательно превратится в прах.
— Я не буду в этом участвовать, — отрезал он.
— Твое право, — пожала плечами теща. — Но тогда к шести часам твои вещи окажутся там же, где коробка с «макулатурой». Выбирай: или ты сегодня идеальный хозяин дома, который обслуживает дам, или ты — бездомный гордец.
Весь день Артем провел в угаре домашнего труда. Под чутким руководством Маргариты Степановны он размораживал холодильник феном, оттирал духовку и — это было самым унизительным — гладил скатерть с кружевами. Теща сидела рядом на табурете и зачитывала ему статьи из журналов о том, как правильно вести домашнее хозяйство и почему «мужской шовинизм ведет к раннему облысению».
К пяти часам он был измотан. В дверь позвонили. На пороге стояла Тамара Петровна — женщина объемов монументальных и с глазами, в которых горело нездоровое любопытство.
— Ой, Маргариточка! — заголосила она, проходя внутрь. — А где наш именинник? Где наш герой?
— А вот же он! — Маргарита Степановна указала на Артема.
Артем стоял в центре кухни. На нем был надет тот самый розовый фартук «Лучшая хозяюшка». В руках он держал поднос с чайными чашками. Его заставили надеть его под угрозой немедленного выселения.
— Батюшки! — Тамара Петровна всплеснула руками. — А ведь как влитой сидит! Артемка, ну ты прямо преобразился. Сразу видно — нашел свое призвание. А то всё бизнес, инвестиции... Кому они нужны, когда дома такая чистота?
— Артем сегодня приготовил замечательные эклеры, — сладко пропела Маргарита Степановна. (На самом деле эклеры были куплены в кулинарии на деньги Лены, но Артему было приказано молчать и кивать). — Он у нас теперь за главного по уюту. Леночка-то на вторую работу устроилась, карьеру делает, а Тема решил полностью посвятить себя дому.
Весь вечер Артем подливал чай, подносил угощения и слушал, как Тамара Петровна обсуждает его «хозяйственность».
— Ты знаешь, Рита, — громко шептала гостья, прикусывая пирожное, — сейчас это модно. В Швеции вон все мужчины в декретах сидят. Правда, они при этом еще и работают удаленно... Но нашему Артему, видимо, нужно сосредоточиться на чем-то одном. Уборка — это ведь тоже интеллект нужен! Главное, чтобы Леночку не объедал.
Артем чувствовал, как внутри него что-то ломается. Его план «проучить жену» обернулся против него с такой силой, что он начал сомневаться в реальности происходящего. Он посмотрел на часы: Лена должна была вернуться через полчаса.
Когда гости, наконец, ушли, Артем сорвал с себя фартук и швырнул его в угол.
— Довольны? — выдохнул он. — Вы растоптали моё достоинство. Теперь я могу получить хотя бы тарелку супа?
— Достоинство, Артем, не в фартуке, а в ответственности, — серьезно сказала Маргарита Степановна, перестав улыбаться. — Ты думал, что лишить жену денег и заставить её работать вдвое больше — это проявление силы? Нет, это проявление слабости. Ты хотел мести, а получил зеркало.
В этот момент открылась дверь. Вошла Лена. Она выглядела не просто уставшей, а какой-то окрыленной.
— Артем, мама, у меня новость! — сказала она, не снимая пальто. — Мне на второй работе предложили постоянный контракт с окладом в полтора раза выше моего нынешнего. Но есть одно условие — полная занятость и частые командировки.
Она посмотрела на мужа, и в её взгляде не было сочувствия.
— Я согласилась. Раз уж у нас дома есть такая замечательная «хозяюшка», которая так прекрасно справляется с бытом, мне нет смысла ограничивать свой карьерный рост. Артем, завтра я уезжаю в первую поездку на неделю. Список продуктов и того, что нужно купить к моему возвращению, я пришлю в мессенджер. Мама присмотрит, чтобы ты ничего не перепутал.
Артем сел на стул. Он понял, что его «шуточный» протест против работы превратился в реальность, где он официально стал домохозяином при успешной жене и теще-надзирателе.
— Но... а как же мои проекты? — пролепетал он.
— Твои проекты не приносят денег, — отрезала Лена. — А чистота в доме и довольная мама — приносят мне спокойствие. Так что, Артемка, завтра по плану стирка штор. Не забудь использовать кондиционер, я люблю запах лаванды.
Она ушла в спальню, оставив Артема один на один с тещей, которая уже начала напевать какой-то веселый мотивчик, перемывая посуду.
— Знаешь, зятек, — сказала она, не оборачиваясь. — Лаванда — это хорошо. Она успокаивает нервы. А они тебе еще пригодятся. У меня на завтра большие планы на твой счет. Будем перекрашивать балкон. Ты ведь не боишься высоты?
Артем посмотрел на свои руки. На них уже появились первые мозоли от тряпок. Он понял: либо он сейчас что-то кардинально меняет, либо розовый фартук станет его кожей навсегда.
Среда началась для Артема в состоянии полной апатии. Лена уехала в аэропорт еще до рассвета, оставив на кухонном столе не прощальный поцелуй, а список дел на три листа. Маргарита Степановна, словно почувствовав ослабление воли противника, сменила тактику с агрессивного наступления на методичную осаду.
— Сегодня у нас по плану балкон, — бодро заявила она, выставляя на середину комнаты банки с краской. — И не смотри на меня так, Артем. Краска экологичная, без запаха, как раз под стать твоему новому «просветленному» образу жизни.
Артем стоял у окна, глядя на пустой двор. Его телефон молчал. Друзья, узнав от Тамары Петровны о его «трансформации», предпочли временно исключить его из общего чата — то ли от греха подальше, то ли чтобы не заразиться «хозяйственностью». В этот момент он остро почувствовал, что теряет не просто авторитет, а самого себя.
— Маргарита Степановна, — тихо произнес он, не оборачиваясь. — Хватит.
— Что «хватит», зятек? Слой слишком тонкий? Так ты погуще бери, — она продолжала помешивать краску палочкой.
— Хватит этого цирка, — Артем резко повернулся. Его лицо было бледным, но взгляд наконец-то стал трезвым. — Я всё понял. Вы победили. Ваш фартук, ваша квартира, ваша правда. Я вел себя как самовлюбленный дурак. Я думал, что контролирую Лену, а на самом деле я просто паразитировал на её любви и вашем терпении.
Маргарита Степановна медленно отложила палочку и сняла очки. Она внимательно посмотрела на зятя. Это был первый раз за три года, когда Артем не пытался казаться «крутым парнем» или «непризнанным гением». Перед ней стоял взрослый мужчина, который впервые за долгое время столкнулся с последствиями своего выбора.
— Признание проблемы — это половина успеха, — спокойно сказала она. — Но одних слов мало, Артем. Что ты собираешься делать? Продолжишь драить полы до конца жизни или всё же вспомнишь, зачем тебе голова на плечах?
— Я хочу вернуть свою жену. Не ту Лену, которая боится лишнее слово сказать, а ту, которая смотрит на меня с уважением. И я понимаю, что в розовом фартуке я этого уважения не добьюсь, сколько бы окон я ни вымыл.
— Уважение, Артемка, зарабатывается не на словах и не на демонстративных отказах от денег. Оно зарабатывается делом.
Артем подошел к столу, взял свой телефон и решительно удалил приложение банка, в котором он вчера «блокировал» счета.
— Первым делом я найду работу. Настоящую. Не «стартап в гараже», а место, где платят зарплату. Я уже обзвонил пару старых знакомых, пока вы спали. В одной логистической компании нужен менеджер среднего звена. График тяжелый, но оклад достойный.
— А как же твои амбиции? — прищурилась теща.
— Моя главная амбиция сейчас — чтобы моя жена перестала брать вторую работу из-за моей дурости.
Маргарита Степановна молчала долго. Она видела, как в нем борется старая гордыня и новое, еще неокрепшее чувство ответственности. Она подошла к углу, подняла брошенный вчера розовый фартук и аккуратно сложила его.
— Хорошо. Допустим, я тебе верю. Но учти: Лена сейчас на подъеме. Она увидела, что может справляться сама. И если ты думаешь, что сейчас придешь, бросишь на стол первую зарплату и снова ляжешь на диван — ты ошибаешься. Квартира всё еще моя. И я никуда не съезжаю, пока не увижу, что в этом доме воцарился мир, основанный на партнерстве, а не на эксплуатации.
— Я не прошу вас уезжать, — Артем неожиданно для самого себя улыбнулся. — Честно говоря, ваши методы воспитания... они эффективны. Жестоки, но эффективны.
Следующие несколько дней превратились в испытание на прочность. Артем ходил на собеседования, а вечерами возвращался домой и... продолжал убираться. Но теперь он делал это не под конвоем, а молча, осознавая, сколько труда Лена вкладывала в их быт годами. Он готовил ужин к возвращению Маргариты Степановны, и они подолгу сидели на кухне, обсуждая не его промахи, а планы на будущее.
Когда через неделю Лена вернулась из командировки, она не узнала свой дом. На балконе стояли цветы, окна сияли, а на кухне пахло домашним жарким. Но главное — её ждал муж, который не жаловался на жизнь и не требовал внимания.
— Привет, — Артем вышел в коридор и взял её чемодан. — С возвращением. Как поездка?
— Тяжело, но продуктивно, — Лена осторожно посмотрела на него, ожидая подвоха. — А ты... ты всё еще в фартуке?
— Нет, — Артем усмехнулся. — Фартук теперь висит на почетном месте в рамке. Как напоминание о том, что я чуть не потерял. Лена, я устроился в «Транс-Логистик». В понедельник выход.
Лена замерла. Она посмотрела на мать, которая вышла из комнаты с книгой в руках. Маргарита Степановна лишь едва заметно кивнула.
— И еще, — продолжил Артем. — Я поговорил с твоей мамой. Мы решили, что будем платить ей аренду официально. Часть моих денег, часть твоих. Это справедливо. И я хочу, чтобы ты ушла со второй работы. Нам хватит и того, что мы будем зарабатывать вместе, если перестанем тратить на глупости.
Лена почувствовала, как ком подкатывает к горлу. Она столько раз представляла этот момент, но всегда думала, что ей придется выпрашивать эти перемены слезами.
— Ты серьезно? — прошептала она.
— Более чем. Кстати, ужин на столе. Я, конечно, не «лучшая хозяюшка», но мясо получилось вполне съедобным.
Вечер прошел на удивление тихо и тепло. Маргарита Степановна, видя, что урок усвоен, объявила, что через неделю планирует поехать в санаторий — «отдохнуть от педагогической деятельности».
Перед сном, когда они остались вдвоем, Артем обнял жену.
— Прости меня, Лен. За всё. За тот юбилей, за мою месть, за то, что заставлял тебя тащить всё на себе.
— Знаешь, — Лена прижалась к его плечу, — мама была права. Подарок был с намеком. Но я не думала, что он сработает так быстро.
— Она у тебя страшный человек, — полушутя сказал Артем. — Но я ей благодарен. Если бы не этот розовый кошмар с рюшами, я бы так и остался тем самовлюбленным индюком.
На следующее утро Маргарита Степановна собирала сумку. В какой-то момент она достала из шкафа тот самый фартук и посмотрела на него.
— Ну что, «хозяюшка», — прошептала она, — миссия выполнена.
Она не стала его выбрасывать. Она спрятала его поглубже в шкаф. На всякий случай. Ведь семейное счастье — вещь хрупкая, и иногда его нужно поддерживать не только любовью, но и хорошей встряской.
Артем ушел на работу вовремя, поцеловав жену и пообещав зайти за продуктами по дороге домой. В квартире наконец-то воцарился тот самый уют, который невозможно купить или вытребовать силой. Его можно было только создать вдвоем.
А розовый фартук так и остался легендой их семьи. Говорят, через много лет, когда у Артема и Лены родился сын, Маргарита Степановна на его первый день рождения подарила ему... крошечный столярный набор с надписью «Будущий хозяин». Но это уже была совсем другая история, в которой зять и теща были лучшими союзниками.
