Глава 14
Прошло сорок минут. Сорок долгих, наполненных смехом, пением и нарастающим ожиданием минут. Анна ловила себя на том, что при каждом звуке в подъезде (а в старом доме они были хорошо слышны) её сердце замирало. Она помогала Зое и Алевтине Петровне собирать со стола пустые тарелки, делала вид, что слушает бесконечные тосты, но её мысли были там, за дверью.
Лера, окончательно раздражённая «провинциальным» размахом вечера, демонстративно ушла с Денисом в дальний угол, где они устроились с ноутбуком — «проверить котировки на азиатских рынках», как громко заявил Денис. Этот перформанс вызывал лишь усмешку у остальных.
И вот, когда Андрей завёл было старую пластинку с песнями Утёсова, раздался тот самый звук — не звонок, а скорее, скрежет ключа в замочной скважине. Потом — приглушённые голоса в прихожей, шумное отряхивание от снега.
Все затихли. Даже Денис отвлёкся от экрана.
В дверном проёме появился Евгений. Вид у него был… иной. На нём не было пиджака, только мокрый от снега тёмный свитер. Волосы были растрёпаны ветром, на щеках — румянец от мороза. В руках он держа две огромные, заиндевевшие бутылки шампанского. За ним, ухмыляясь, стоял его водитель Игорь, тоже весь белый от снега, с коробкой, из которой торчали бенгальские огни и хлопушки.
– Простите за вторжение, – сказал Евгений, и его голос, обычно такой ровный, звучал слегка сбившимся, живым. – Дорогу перекрыло, развернуться негде. Пришлось брать штурмом последний открытый магазин в округе и возвращаться. Кажется, мы теперь ваши… пленники.
Он поставил бутылки на пол и оглядел комнату. Его взгляд нашёл Анну, остановился на ней на секунду дольше, чем на остальных, и в его глазах мелькнуло что-то вроде извинения и вопроса. «Я здесь. Ты ещё не передумала?»
Зоя первой пришла в себя.
– Да вы что! Какие пленники! Вы просто родные теперь! Игорь, проходите, раздевайтесь! Андрей, согрей их чем-нибудь покрепче чая! Господи, да вы же с ног до головы в снегу!
Началась суета. Игорь, стеснительный и молчаливый, был быстро окружён заботой. Евгений снял мокрые ботинки и в носках прошёл в гостиную. Он казался меньше, человечнее без своей привычной брони. Подошла Алиса, без слов обняла брата за плечи — жест поддержки и радости.
Анна стояла у стола, не решаясь подойти первой. Но он сам направился к ней, обходя разбросанные стулья и упавшую хлопушку.
– Выполнил своё обещание, – тихо сказал он, останавливаясь перед ней. – Вернулся. Не совсем при тех обстоятельствах, на которые рассчитывал, но…
– Главное — что вернулся, – перебила она, и сама удивилась своей смелости. – А обстоятельства… их всегда можно изменить.
– Или принять, – добавил он, и в его взгляде появилась тень усталости, но уже не той, ледяной, а обычной, человеческой. – Спасибо. За открытую дверь.
– Не за что. У нас в Сибири так принято: в метель чужака не выгоняют. Это закон тайги.
– Закон тайги, – повторил он, и губы его тронула почти улыбка. – Думаю, мне стоит его изучить. Похоже, он мудрее многих корпоративных уставов.
В этот момент к ним подошёл Андрей с двумя стопками.
– Ну, браток! Раз уж ты снова с нами, значит, судьба! Выпьем за то, чтобы метель была подольше! Шучу! За новых друзей!
Евгений, к всеобщему удивлению, взял стопку. Его пальцы слегка коснулись пальцев Анны, когда он чокнулся с её бокалом.
– За новых друзей, – сказал он твёрдо, глядя ей в глаза. И выпил. Резко, морщась.
Андрей радостно хлопнул его по спине.
Возвращение Евгения вдохнуло в вечер новую, странную энергию. Он больше не сидел в стороне. Он слушал истории Андрея о реставрации, задавал конкретные, дельные вопросы о породах дерева, что приводило того в восторг. Он попробовал оливье Алевтины Витальевны и, к её огромному удовольствию, попросил добавки. Он даже не съёжился, когда тётя Таня попыталась научить его танцевать «цыганочку».
Анна наблюдала за этой метаморфозой, и сердце её наполнялось тёплым, щемящим чувством. Он не стал другим. Он просто позволил увидеть ту часть себя, которую обычно прятал. Ту, что могла интересоваться, удивляться, быть неидеальной.
Денис и Лера, видя, как их «неудачник» брат и «провинциалка» становятся невольными центром внимания, окончательно замкнулись. Их тихое негодование стало ещё одной деталью фона.
Когда часы стали приближаться к полуночи, все начали готовиться к бою курантов. Андрей и Игорь вынесли на балкон (уже очищенный) бутылки шампанского, чтобы охладить. Зоя раздавала всем бенгальские огни. Алевтина Витальевна зажгла свечи на столе.
Евгений оказался рядом с Анной у окна, в небольшой нише, скрытой от взглядов гостей веткой ёлки.
– Ваше пение… – начал он негромко. – Мне Игорь передал, когда мы ехали. Он слышал в трубку. Оно было… очень искренним.
– Вы слышали? – удивилась Анна.
– Отрывок. До того, как связь прервалась окончательно. Вы пели о надежде.
Она кивнула, глядя на его профиль, освещённый гирляндами.
– А у вас она есть? Надежда?
Он повернулся к ней. В его глазах отражались огоньки с ёлки.
– Последние три часа… она необъяснимо появилась, – признался он. – И это пугает больше, чем любая метель.
– Почему?
– Потому что я не умею с ней работать. Не могу её спрогнозировать, просчитать риски.
– А может, не нужно? – прошептала Анна. – Может, нужно просто… довериться?
Он не ответил. Но его рука, лежавшая на подоконнике, медленно сдвинулась и накрыла её руку. Тепло его ладони было таким же неожиданным и обжигающим, как его возвращение.
В этот момент в комнате воцарилась тишина. На экране телевизора появились знакомые куранты Спасской башни. Раздался дружный счёт:
– Пять! Четыре! Три! Два! Один! С Новым годом!
Комната взорвалась криками «Ура!», звоном бокалов, хлопушками. За окном, несмотря на метель, вспыхнули первые, с трудом пробивающиеся сквозь снег, салюты. Евгений и Анна, всё ещё стоя в своём маленьком укрытии, чокнулись. Не бокалами, а взглядами. Глубокими, полными невысказанных обещаний и вопросов.
– С Новым годом, Анна, – сказал он, и его голос прозвучал как обет.
– С Новым годом, Евгений, – ответила она. – Пусть он будет… не по плану.
И пока все обнимались и поздравляли друг друга, он, не отпуская её руки, достал что-то из кармана. Это был маленький, изящный флакон.
– Я не знаю, как это принято… но в магазине, кроме шампанского, было это. Для вас. Как извинение за разбитого ангела и… как символ. Того, что целое всё же может быть красивее осколков.
Это были духи. Не броские, а с ароматом, в котором угадывались сосна, мороз и что-то тёплое, почти медовое.
Анна взяла флакон. Глаза её наполнились слезами, которых она не стыдилась.
– Спасибо, – прошептала она. – Это самое неожиданное чудо за всю ночь.
И тогда, под всеобщий шум и ликование, под вой метели за окном, он наклонился и тихо, почти неслышно, поцеловал её в щёку. Рядом с губами. Миг, который длился вечность и мгновение одновременно.
«Переполох», – подумала Анна, закрывая глаза. – Да. Это именно он. И он только начинается.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶