Ксюша щёлкнула замком своей новой сумки – дорогой, брендовой, купленной на первые деньги с успешного промоушена – и бросила вызывающий взгляд на Ленку. Та сидела напротив Ксюши, за столиком в уютной кофейне возле универа и доедала капкейк с таким видом, будто разгадывала секрет мироздания, а не выбирала крошки с тарелки.
— Ну? – протянула Лена. – Говори. На кого наша светская львица положила глаз в этом семестре? На кого-нибудь из старших курсов, с деньгами? Или на аспиранта?
Ксюша фыркнула.
Её рыжие волосы, уложенные в идеальные голливудские волны, покачивались в такт движению головы. Она обвела взглядом зал, полный студентов. Её взгляд скользнул по привычным типажам: самоуверенные спортсмены, модные блогеры, занудные отличники с толстыми конспектами. Скука.
— Всё предсказуемо, – с презрением констатировала она. – Ни одного стоящего экземпляра. Все как на подбор: или в зеркало любуются, или в телефон уткнулись.
— Какие мы придирчивые, – засмеялась Лена. – А что тебе надо-то? Принца на белом мерседесе?
— Мне надо вызов, – Ксюша отхлебнула латте. В её голосе зазвучал тот самый, опасный, азартный оттенок, который хорошо знали подруги. – Игру. Ты же знаешь, мне быстро надоедает, когда всё слишком просто.
Лена поставила чашку. Её глаза заблестели от внезапной идеи.
— Держи вызов. Вот видишь того? – Она едва заметно кивнула в сторону окна, за которым на скамейке в скверике, уткнувшись в книгу, сидел парень. Даже осенний ветер, трепавший его темные, слегка вьющиеся волосы, не мог отвлечь его от чтения. Он был в простой темной куртке и джинсах, на ногах – практичные кроссовки. Никакого лоска, никаких попыток выделиться. Он казался частью пейзажа – незаметной, тихой частью.
— Юру? – бровь Ксюши поползла вверх. – Серьёзно? Нулевая группа, физический факультет. Молчун. Тише воды, ниже травы. Его на парах только по перекличке и слышно.
— Именно его, – Лена расплылась в ухмылке. – Вот тебе твой «вызов». Спорим на бутылку коньяка, что не раскуришь его? Что он даже не заметит твоих знаменитых чар. Что для него твои взгляды, улыбки и «случайные» прикосновения – просто фоновый шум. Как ветер.
Обида, острая и колкая, ужалила Ксюшу. Её? Ксюшу Зайцеву, королеву инстаграма местного разлива, покорительницу сердец, которую за глаза называли «неприступной» – не заметить? Невозможно.
— Он что, голубой? – съязвила она.
— Нет. Просто… не от мира сего. Весь в своих формулах. Ходят слухи, что он в каком-то серьёзном научном проекте участвует, прикладном. Но это не точно. Точнее то, что за два года с ним ни одна девушка не проговорила дольше пяти минут.
Азарт заиграл в Ксюше ярче любой гирлянды. Это было унизительно и заманчиво одновременно. Покорить неприступную крепость, которая даже не знает, что она крепость. Заставить этого «не от мира сего» физика увидеть её, живую, яркую, желаемую.
— Идёт, – её голос прозвучал твёрдо. – Бутылка коньяка «Remy Martin XO» против твоего публичного признания, что я – королева университета. Срок – месяц. До осенних каникул.
— Идёт, – Лена пожала её руку. В её глазах читалось неподдельное любопытство. Она знала Ксюшин характер: та никогда не отступала.
План созрел мгновенно, как вспышка. Классика жанра. «Случайная» встреча. Помощь. Общие дела. Постепенное сближение.
На следующий день Ксюша, тщательно выбрав «повседневный, но убийственный» образ – узкие джинсы, свитер оверсайз, подчёркивающий хрупкость плеч, лёгкий макияж с акцентом на губы – подкараулила Юру возле корпуса физфака. Он шёл, погружённый в мысли, с каким-то тяжёлым фолиантом под мышкой.
— Ой! – её восклицание прозвучало естественно, когда она «случайно» задела его плечом, делая вид, что спотыкается о невидимый булыжник. Книга выпала у него из рук. – Простите, я так невнимательна!
Она уже нагнулась, чтобы поднять книгу, демонстрируя изгиб спины и запах дорогих духов – Black Opium, сладкий, пьянящий, окутывающий.
— Ничего, – его голос был тихим, но не робким. Спокойным. Глуховатым, как будто он редко им пользовался.
Он сам поднял книгу. Название мелькнуло перед глазами Ксюши: «Квантовая электродинамика. Продвинутый курс». Боже, скукотища.
— Я виновата, давайте я… компенсирую. Куплю вам кофе? – она подняла на него глаза, распахнув их пошире. Техника «невинного оленёнка» работала безотказно.
Юра посмотрел на нее. Внимательно, изучающе.
Его глаза были темными, цвета мокрого асфальта, и в них не было ни капли ожидаемого Ксюшей замешательства, восхищения или заинтересованности. Был просто… взгляд. Как будто он рассматривал интересный, но не очень понятный природный феномен.
— Спасибо, не нужно, – он сказал просто. – У меня семинар через пять минут.
И развернулся, уходя своей неторопливой, прямой походкой. Ксюша застыла на месте. Её щёки запылали. Его даже не заинтересовало её предложение? Кофе? Её предложение купить кофе?
«Нервничает, просто маскируется», – подумала она, закусив губу. – «Слишком резко начали. Надо плавнее.»
Она узнала его расписание. Стала «случайно» оказываться в той же библиотеке. Садилась за соседний стол. Украдкой наблюдала.
Он действительно читал. Или писал что-то в тетрадь, погружённый в мир формул и графиков. Он мог просидеть так часами, ни разу не отвлекаясь на телефон, не зевая, не смотря по сторонам.
Это раздражало и… завораживало. В её мире все были на виду, все играли роли. Он же был просто собой. Цельным. Непробиваемым.
Однажды она решилась на прямое нападение. Подсела к нему в столовой.
— Место свободно? – спросила она солнечной улыбкой.
Он кивнул, не отрываясь от тарелки с гречкой и котлетой.
— Я Ксюша, с журфака, – представилась она, отодвигая свой салат.
— Юра, – он откликнулся. И снова погрузился в еду. Неловкая пауза повисла между ними.
— Что читаешь? – Ксюша кивнула на книгу, лежащую рядом с ним. Это был сборник задач.
— Задачи по термодинамике, – ответил он.
— О, звучит… жарко, – она попыталась пошутить.
Он поднял на неё взгляд, и в его глазах промелькнула искорка… нет, не юмора. Скорее, лёгкого недоумения.
— Термодинамика изучает законы преобразования энергии, в том числе тепловой, – сказал он ровным, лекторским тоном. – Но сама по себе дисциплина не имеет температуры. Это абстракция.
Ксюша почувствовала, как внутри у неё что-то обрывается. Она была готова к игнорированию, к заигрыванию, к стеснению. Но к такому буквальному, абсолютно искреннему непониманию её намёков – нет.
— Я… поняла, – выдавила она.
С того дня игра перестала быть просто игрой. Она превратилась в навязчивую идею. Она должна была победить. Должна была заставить эти тёмные, умные глаза смотреть на неё с тем же восхищением, с каким смотрели другие.
Она ловила его после пар, спрашивала «совета» по поводу сложного (выдуманного) технического задания в статье, «случайно» оказалась на одной университетской экскурсии в технопарк.
И постепенно, капля за каплей, он начал… отвечать.
Не так, как она ожидала, конечно. Он не сыпал комплиментами, не пытался прикоснуться. Но он подробно, обстоятельно объяснял принципы работы 3D-принтера, когда они стояли в технопарке. Он прислал ей ссылку на статью, когда она пожаловалась на проблемы с «техническим заданием». Однажды, когда она сидела в библиотеке, съёжившись от сквозняка, он молча снял с вешалки свой старый, поношенный свитер и протянул ей.
— Вы дрожите, – сказал он просто. – Здесь, у окна, всегда дует.
Она взяла свитер. Он пах не духами, не дорогим парфюмом. Он пах свежестью, стиральным порошком и чем-то ещё… бумажным, книжным. Уютным. Она натянула его. Он был огромным на ней, мягким и тёплым.
В этот момент что-то ёкнуло у неё внутри. Что-то неправильное.
Она стала замечать детали. То, как он аккуратно завязывает шнурки на своих невзрачных кроссовках. Как морщит лоб, когда сосредоточен. Какой у него на левой руке шрам – маленький, белый, похожий на запятую. Она узнала, что он не просто «в проекте», а разрабатывает алгоритм для ранней диагностики заболеваний по анализу голоса. Что он по вечерам играет в шахматы с компьютером, потому что живые партнёры ему «предсказуемы». Что он выращивает на подоконнике в общаге кактус по имени Архимед.
И однажды, сидя с ним в почти пустой аудитории, где он помогал ей разбирать какой-то псевдонаучный бред для её статьи, она поймала себя на мысли, что слушает его голос.
Не то, что он говорит (она давно перестала понимать суть), а сам звук. Низкий, ровный, успокаивающий. Как шум дождя за окном.
И она смотрела не на его губы, стараясь оценить их привлекательность, а на его руки. Длинные пальцы, уверенно выводящие формулы на доске. Чистые, с обкусанными ногтями (вот же, привычка!). И сердце у неё сжалось не от азарта охотника, а от чего-то другого.
От нежности. От желания… просто сидеть рядом и слушать.
Паника накрыла её волной. Что с ней происходит?
Это же игра! Спор! Бутылка коньяка и публичное признание!
Она должна была соблазнить, покорить, насладиться победой и идти дальше. А вместо этого она ловила себя на том, что отменяет свидание с модным блогером, потому что «устала», а на самом деле – надеялась, что Юра будет в библиотеке. Она перестала выкладывать в инстаграм отфотошопленные селфи, потому что они казались ей теперь фальшивыми, крикливыми.
За неделю до конца спора она пригласила его к себе. Повод нашёлся – «отблагодарить» за помощь пиццей и фильмом.
Она тщательно подготовила сценарий. Приглушённый свет. Её самое эффектное, но неброское платье. Романтическая комедия, которая, по идее, должна была настроить на нужный лад.
Они смотрели фильм. Вернее, смотрела она. Юра изредка комментировал сюжетные нестыковки с точки зрения логики и физики («если бы он прыгнул с той крыши, как показано, у него были бы переломаны все кости, а не просто разбито сердце»).
Ксюша не слушала. Она чувствовала тепло его тела рядом на диване. Видела, как свет экрана играет на его профиле. И её захлёстывало чувство такой дикой, нелепой, непрошенной нежности, что она едва могла дышать.
Фильм кончился. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов.
— Юра, – голос её сорвался. – Скажи… я тебе нравлюсь?
Он повернулся к ней. Его лицо в полумраке было серьёзным.
— Ты очень… энергоёмкая, – сказал он после паузы.
Ксюша задохнулась. «Энергоёмкая». Это что, диагноз?
— Что это значит? – прошептала она.
— Это значит, что когда ты рядом, мир становится громче, цвета насыщеннее. Требуется больше когнитивных ресурсов на обработку. Это… интересно. Но иногда утомительно.
Это был не комплимент. Это была констатация факта. Честная, как всё, что он делал. И в этой честности было больше ценности, чем во всех сладких словах, которые она слышала до этого.
И тогда она сломалась. Сломалась под тяжестью собственного вранья, азарта, который обернулся против неё. Слезы, горячие и горькие, хлынули из её глаз самыми настоящими, некрасивыми ручьями, смывая идеальный макияж.
— Я тебе не нравлюсь… Я просто… играла… – она выпалила сквозь рыдания, закрывая лицо руками. И рассказала всё. Про спор. Про коньяк. Про Ленку. Про «раскурить тихоню». Слова вылетали обрывисто, скомканно, полные стыда.
Она ждала всего. Что он встанет и уйдёт молча. Что назовёт её дрянью. Что посмотрит на неё с тем самым холодным недоумением, которое было больнее любой ненависти.
Он молчал. Долго. Потом его рука – та самая, со шрамом-запятой – осторожно коснулась её запястья, оттягивая руку от лица.
— Я знал, – сказал он тихо.
Ксюша аж захлебнулась от неожиданности.
— Что?..
— Что это игра. С самого начала. Ты слишком старалась. Слишком… закономерно появлялась. В моей жизни мало закономерностей, кроме физических констант. Поэтому я их замечаю.
— И почему… почему ты ничего не сказал? Не послал меня? – она смотрела на него сквозь слёзы, не веря.
Он слегка пожал плечами.
— Мне было интересно. Наблюдать. Ты – сложная система. Непредсказуемая в своей предсказуемости. И… ты принесла мне кофе в библиотеку в прошлый вторник. Хотя я не просил. И это было… приятно.
Он вытер её щёку большим пальцем, смазывая потекшую тушь.
— А теперь спор окончен? – спросил он. – Ты проиграла?
Ксюша медленно кивнула, чувствуя, как внутри всё опустошено и больно.
— Да. Я проиграла. Ленке… и себе.
— Значит, условия больше не действуют, – заключил он, и в его глазах, впервые за всё время, мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. – Теперь мы можем начать общение без предпосылок. Если хочешь.
Она смотрела на него – на этого странного, замкнутого, невероятно честного парня, который видел её игру насквозь и всё равно позволил ей быть рядом. Который назвал её «энергоёмкой» и сказал, что это «интересно». И она поняла. Поняла, что проиграла в той дурацкой, мелкой игре с бутылкой коньяка. Но в чём-то другом, огромном и важном, что она даже не надеялась найти, она… нашла.
— Хочу, – выдохнула она. – Только… давай медленно. Без формул. На пальцах.
— На пальцах – это неточно, – заметил он, но его рука так и осталась лежать на её руке, тёплая и твёрдая.
...Лена получила свою бутылку коньяка неделю спустя. Ксюша молча поставила её перед подругой в той же кофейне.
— Ничего себе, – протянула Лена, округлив глаза. – Ты действительно не смогла? Неужели он оказался таким крепким орешком?
— Нет, – тихо сказала Ксюша, и её губы растянулись в самой настоящей улыбке. – Орешек оказался не крепким. Он оказался… другим. И я проиграла. Себе самой. Той, которая думала, что всё можно купить или выиграть на спор.
Она повернулась к подруге.
— А публичное признание о том, что я королева университета… оставь себе. Мне оно больше не нужно.
Она вышла на улицу и пошла через двор к их с Юрой скамейке. К своему «поражению». К своему неожиданному, тихому, самому большому выигрышу. К человеку, который смотрел на мир не через призму чужих взглядов, а через призму собственного разума. И который, как выяснилось, мог видеть и её.
Настоящую. Такую же сложную, запутанную и ищущую, как и он сам. Только искала она не в формулах, а в чужих глазах. Пока не нашла в его.
Он посмотрел на неё, когда она подошла. В его взгляде не было вопроса. Был просто… взгляд. Приветственный.
— Всё? – спросил он.
— Всё, – села она рядом, и её плечо коснулось его плеча. Не для игры. Просто потому, что хотелось быть ближе. – Теперь начинается самое интересное. Без правил.
Он кивнул, и его пальцы осторожно нашли её пальцы, сплетясь с ними в неловком, но очень твёрдом рукопожатии.
