Большая и дружная семья Антона Антоновича Вершинина, офицера высокого чина и звания, жила в богатом особняке на набережной Невы. В доме имелась солидная прислуга, которой распоряжались жена хозяина дома Лидия Алексеевна и старшая дочь Татьяна Антоновна.
Младшая дочь Ирина училась в женской гимназии, а сын Павел уже оканчивал кадетский корпус с полным пансионом и в доме появлялся редко. За уборку и порядок в доме отвечала дородная и властная Анна Кондратьевна, которая проживала в доме на особых условиях.
Она являлась дальней родственницей Лидии Алексеевны. Хозяйка держала её из милости, когда семья Анны совсем обеднела и растеряла остатки былого положения.
Самой Лидии повезло. Её, совсем молоденькую и хорошо образованную, полюбил Антон Вершинин и женился на ней. Поэтому, когда Лидия узнала о бедственном положении своей троюродной сестры, она уговорила мужа взять её в дом сначала простой прислужницей, а через пять лет Анна уже стала почти домоправительницей.
Анна Кондратьевна была вдовой и имела на руках маленького сына Аркашу. Им выделили комнату, в которой они проживали вдвоём. Анна держала сына в строгости, по дому бегать не разрешала, отпускала лишь в сад, разросшийся вокруг усадьбы.
Там он и сдружился с младшей дочерью Вершининых Ириной. Они были почти ровесники, бегали по лужайкам сада, прятались друг от друга в кустах. И однажды жарким летним днём Ира сняла ботиночки, задрала подол своего голубого атласного платьица и зашла босиком в лужу, образовавшуюся от вчерашнего дождя.
Аркадий за ней. Он смотрел на девочку, которая будто плыла по воде, из-под подола её атласного платья виднелись удивительные кружевные панталончики, а его сердце забилось сильными толчками, и лицу стало горячо, как от солнечного света.
Им тогда было по двенадцать лет, и эту сцену Аркадий запомнил на всю оставшуюся жизнь!
Но дальше — больше. Мало того, что Ира учила его хорошей грамоте, помогала со школьными заданиями, она ещё предложила обучить его музыке! То есть игре на рояле. Аркадий долго отнекивался, но наконец интерес и упорство Иры взяли верх, и он согласился.
Учение давалось нелегко, но когда он уже играл свой самый первый незатейливый этюд, то услышал голос за спиной:
– Молодой человек, у вас прекрасное чувство ритма, правильно поставлены руки и на удивление хороший слух! Не назову это талантом, но вы способный молодой человек.
– Мамочка, мамочка, ты слышала?! — восторженно закричала Ира. — Давай попросим Максима Ильича позаниматься с Аркашей серьёзно! Ты ведь не против?
Лидия Алексеевна была не против и согласилась добавить учителю музыки жалованье за обучение своего троюродного племянника. Это были замечательные часы и вечера, когда Аркадий брал уроки у учителя музыки, а потом они с Ирой играли в четыре руки, пока не наступало время ужина.
Мама Аркадия смотрела на это увлечение сына как на забаву. Ей хотелось, чтобы он поступил в реальное училище и овладел профессией, и она уже знала, в какое именно. А он в душе хотел стать музыкантом, но не задалось.
Наступили смутные времена, революционный переворот. Антон Антонович Вершинин возглавил белогвардейское движение. Старшая дочь Татьяна, долгое время тайно состоявшая в марксистском кружке, отреклась от отца и исчезла из дома с новоявленным революционером Карпухиным.
Особняк Вершининых национализировали. В 1919 году по решению жилищного отдела Петроградского совета в него вселили несколько семей красноармейцев, работников исполкома и их жён.
Так возникла большая коммунальная квартира. Лидии Алексеевне с младшими детьми, Ирой и Павлом, пришлось уехать на Дальний Восток в надежде перебраться в Харбин.
Анна с сыном остались в своей маленькой комнатушке. Она стала обычной уборщицей в бывшем особняке, а Аркадий поступил в реальное училище, чтобы выучиться на железнодорожника и токаря одновременно.
В доме теперь всегда было шумно. Приходили десятками люди в гимнастёрках и шинелях, заседали в бывшей гостиной, курили махорку, спорили о революции. Их жёны готовили на просторной кухне ужины, подавали, убирали. Тогда в доме стоял запах жареных котлет, лука и прогорклого масла. После этих застолий Анне приходилось всё вычищать, мыть, проветривать.
А когда наступали праздники, особенно новогодние, в доме собиралось так много народу, что ступить было негде. Вот и в этот Новый год намечалось веселье. Что-то жарили и пекли, громко переговаривались на кухне женщины. Стол в гостиной был накрыт белой скатертью.
Грубоватые мужчины в сапогах широкой поступью шагали по паркету и рассуждали о том, что Новый год — это буржуазный праздник. Другие не соглашались, показывая на красавицу-ёлку под потолок, красиво украшенную разноцветными стеклянными шарами и серебристой мишурой.
– Праздники нужны, Григорий! — говорил один из них с бородкой и усами. — Они дают душе отдохнуть, а мозгам проветриться, чтобы потом с новым энтузиазмом продолжить дело революции. А без праздников очерствеешь и превратишься в мужлана.
Многие поддержали говорившего, и тут он продолжил:
– Глядите-ка, братцы, какой тут рояль от буржуев остался. Играть умеет кто-нибудь, а?
И он, открыв крышку, прошёлся пальцами по клавишам. Они уныло отзвучали и замолкли.
– Да, мудрёное это дело. А вот музыка не помешала бы с барышнями потанцевать, — громко засмеялся мужчина и закончил свою мысль: — с жёнами я имел в виду. Не кривите физиономии.
Аркадий был отпущен из училища домой уже к вечеру. Он прибежал и застал мать всю в хлопотах. Она помогала женщинам, подчищала грязь от сапог с паркета, протирала пыль с рояля и полки над камином. В нём уже полыхал огонь, ею же разведённый.
Мужчины уже потихоньку прикладывались к крепкому вину и громко рассуждали о политике. Вдруг в зале показалась жена одного из них, помоложе и помоднее остальных женщин.
– Так с музыкой решили что-нибудь? Патефон не работает, а слушать ваши постоянные разговоры о войне и белогвардейцах скучно. Надо бы пианиста сыскать.
– Да где ж ты его сыщешь об эту пору, голубушка? — ответил ей муж.
Анна Кондратьевна прислушалась к разговору и взяла на себя смелость предложить:
– Есть такой. Хотите, позову?
Мужчины и женщины воззрились на неё с удивлением. Откуда, мол, у простой женщины может быть пианист?
– Далеко он? Успеешь сбегать?
Анна пришла к сыну и рассказала: так и так, пианиста на вечер ищут, не согласишься ли поиграть?
– Мам, так я сколько за роялем не сидел? На руки мои глянь. Практика же у нас в мастерских. Пальцы огрубели совсем.
Но тут открылась дверь и на пороге показалась та самая женщина.
– Ну и? Где обещанный музыкант, Анна? — спросила она строго.
– Вот. Сын мой, Аркадий. Он обучен музыке немного. Хотите, поиграет.
– И что, даже вальс умеешь? — недоверчиво спросила женщина.
– Ноты найду, сумею, — ответил юноша.
Затем он переоделся поприличнее, пригладил волосы и вышел в гостиную. Подошёл к стеллажу с книгами, нашёл полку с нотами, отобрал всё, что ещё помнил и когда-то умел неплохо играть, и уселся за инструмент.
Он слышал, как красноармейцы перешёптывались между собой, подхихикивали. А жена одного из них громко сказала:
– Ладно вам. Лучше плохая музыка, чем никакой. Марш знаешь какой-нибудь?
Аркадий быстро отыскал марш тореадора из «Кармен». Аккорды давались с трудом, хоть он и размял пальцы перед игрой. Но слушатели тоже не были изысканной публикой. Так что марш прошёл на «ура». Даже аплодисменты Аркадий заслужил.
Марш он повторил ровно в полночь, когда публика громко шумела, разливала шипучее вино в хрустальные бокалы, оставшиеся после хозяев. Женщины разбрасывали цветные конфетти. Потом все угомонились и попросили вальс.
Тут уж без Штрауса не обошлось. Играл Аркадий с вдохновением. Пары вальсировали. Видно было, что некоторые из женщин в дореволюционное время обучались танцам в московских салонах.
Аркадий играл всё, что умел и как умел. И уже далеко за полночь громко прозвонил колокольчик. Анна пошла открывать, все притихли в ожидании незваных гостей. И тут они появились: Ирина с Максимом Ильичом, учителем музыки!
– Мы не поверили своим ушам, — сказала девушка, — что из нашего прежнего дома раздаются звуки рояля! Здравствуй, Аркадий!
Она подошла и пожала ему руку.
– Неплохо, неплохо, молодой человек, — сказал учитель.
Они извинились за вторжение, и вчетвером удалились в комнату Анны и Аркадия, оставив гостей доедать свои яства и допивать вино. Но слова «Барья пожаловали» Аркадий чётко услышал от одного из них.
Анна приготовила чай, уселись у них в комнате за столом со скромным сервизом. Разговорились.
– Нет, в Харбин мы не поехали, — сказала Ирина. — Обосновались во Владивостоке. Там и живём. Отца уже нет в живых, мама с братом остались, а я решила навестить родные места. На Транссибирской магистрали сейчас чуть-чуть поспокойнее. Сестру Таню не нашла, а учителя своего разыскала. Решили вместе прогуляться до нашей бывшей усадьбы и тут услышали музыку…
– Я так и понял, что это твоя игра, Аркадий, — улыбнулся Максим Ильич. — На слух уловил. Значит, музицируешь?
– Да нет, так, баловство. Постояльцы попросили для жён поиграть, вот я и согласился.
Через месяц, к февралю, Ирина должна была уехать обратно. Но не уехала. Решила сначала погостить у старых знакомых, потом попробовать снова разыскать сестру. А на самом деле она осталась из-за Аркадия.
Они встречались украдкой в саду, который теперь принадлежал всем жильцам коммуналки, гуляли вдоль Невы, говорили о музыке, о будущем. Ирина убеждала Аркадия не бросать игру на рояле. Она даже уговорила старого учителя, чтобы тот иногда приходил заниматься с ним бесплатно.
– Так и быть, ради былых времён и твоего слуха, - ответил пожилой мужчина.
В 1923 году, когда жизнь в Петрограде начала понемногу налаживаться, Аркадий устроился аккомпаниатором в кинотеатр на Невском. Там как раз появилось новое пианино и требовался человек, умеющий играть под немое кино. Так он стал музицировать по вечерам после основной работы в железнодорожном депо.
А Ирина пошла работать в библиотеку при клубе. Через год поженились. Ирине, как не сбежавший за границу и работающей гражданке, удалось выбить еще одну комнату в своем бывшем особняке.
Рояль так и остался в большой коммунальной гостиной. Иногда, в свободные вечера Аркадий садился за инструмент и играл, порой, как и раньше, на пару с Ириной.
Так, среди дыма махорки, запаха котлет и революционных разговоров, в бывшем барском особняке на набережной Невы снова зазвучала музыка. И двое любящих молодых людей, когда-то бегавших босиком по лужам в саду, остались вместе навсегда. Родились дети, Анна Кондратьевна состарилась, возилась с внуками, уборкой дома больше не занималась.
А Аркадий всё-таки стал пианистом. Его приглашали в клуб, где работала Ира, они вместе выступали на концертах, по вечерам продолжал свою работу тапёра в кинотеатре. Нет, он не был виртуозом на большой сцене, но играл для души, для простых людей, чтобы им становилось светлее и теплее в это трудное для страны время.
P. S. Имя этого никому неизвестного пианиста Аркадий Максимилианович Рудницкий. Годы жизни 1903-1978.
- Дорогие мои читатели! Старый Новый год тоже полон волшебства, повторного веселья и пожеланий добра, напоминая о радости праздника, который «снова наступает», принося надежду на исполнение желаний, счастье, спокойствие, и прощая старое, чтобы открыть двери новому.
- Пусть все у всех будет хорошо: прекрасное здоровье, хорошее настроение и чудесное веселье в семейном кругу!