Стекло панорамного окна в её бывшем офисе на 42-м этаже всегда казалось Рите гранью между миром живых и миром цифр. Теперь же гранью между ней и реальностью стала мутная витрина сельского магазина в деревне Нижние Котлы, в которой отражалась женщина с растрепанным пучком и в куртке, пахнущей сеном.
— Ритка, ты чего застыла? Хлеб бери и иди, — голос мужа, Андрея, вырвал её из оцепенения.
Андрей изменился. Год назад он был «гением в кризисе» — талантливым архитектором, который выгорел в мегаполисе. Рита, будучи топовым кризис-менеджером, тогда решила: «Мы спасем его. Мы уедем к истокам». Она продала долю в консалтинговом агентстве, купила заброшенную ферму в тридцати километрах от города и поверила в сказку о парном молоке и любви на сеновале.
Первые три месяца были похожи на рекламный ролик йогурта. А потом реальность ударила наотмашь. Оказалось, что ферма — это не декорация, а ненасытный зверь. А Андрей... Андрей вдруг решил, что «возвращение к истокам» подразумевает возвращение в XIX век.
Вечер того же дня встретил Риту горой немытой посуды и Андреем, развалившимся на диване перед телевизором.
— Рита, в хлеву у одной коровы подстилка сырая, — бросил он, не поворачивая головы. — Исправь. И ужин подавай, я проголодался.
Рита замерла с пакетом продуктов в руках.
— Андрей, я сегодня с пяти утра на ногах. Я сама почистила загон, приняла поставку кормов и выставила счета сыроварне. Может, ты хотя бы картошку почистишь?
Муж медленно повернулся. В его глазах больше не было той нежности, ради которой она бросила карьеру. Там было сытое, ленивое превосходство.
— Слушай, мы договорились. Я здесь хозяин, я решаю стратегические вопросы. А ты теперь баба деревенская. Твое дело — уют и скотина. Знай свое место, Рит. Не надо тут включать свою «директоршу». В деревне другие законы: мужик отдыхает — баба пашет.
«Баба пашет», — эхом отозвалось в голове.
Рита посмотрела на свои руки. Кожа огрубела, лак давно сошел, под ногтями — неистребимая пыль. Она вспомнила, как год назад управляла штатом в двести человек и вытаскивала корпорации из банкротства. А теперь её «стратегический муж» не может даже донести тарелку до раковины.
— Значит, моё место — здесь? — тихо спросила она, обводя взглядом засаленную кухню.
— Именно. И не зуди. Сделай яичницу, только шкварки посильнее зажарь.
Андрей снова уткнулся в экран. Он был уверен в своей власти. Он знал, что Рита любит его, что она вложила в эту ферму все деньги и душу, и что ей просто некуда бежать. Он считал её капитуляцию окончательной.
Рита прошла на кухню. Она не стала кричать. Кризис-менеджеры не кричат, когда видят безнадежный актив. Они начинают аудит.
Она методично разбила яйца на сковороду. Шипение масла заглушало мысли, но внутри уже начал работать холодный, расчетливый механизм, который спал целый год. Она анализировала их «семейное предприятие».
— Твой ужин, — Рита поставила перед ним тарелку.
— Пережарила, — буркнул он, даже не глядя на неё. — Ладно, иди работай. И завтра чтобы в шесть утра завтрак был на столе.
Рита ничего не ответила. Она вышла на крыльцо и вдохнула холодный ночной воздух. Завтра будет новый день. Но это будет первый день конца его «Домостроя». Она вспомнила свою любимую цитату из учебника по менеджменту: «Если система не поддается управлению, её нужно обрушить, чтобы построить новую».
Она достала из кармана смартфон — тот самый, который раньше не умолкал от звонков акционеров. Сейчас он был почти пуст. Она открыла заметки и начала набрасывать план.
Пункт 1. Инвентаризация прав и обязанностей.
Пункт 2. Остановка операционной деятельности (Забастовка).
Пункт 3. Внедрение автоматизации и системы KPI.
Рита улыбнулась — впервые за много месяцев. Это была не улыбка любящей жены, а оскал акулы бизнеса, которая учуяла запах крови неэффективного подрядчика.
— Ты хочешь, чтобы я была деревенской бабой, Андрей? — прошептала она в темноту. — Хорошо. Но ты забыл, что даже в деревне председатель колхоза всегда выше рядового лодыря.
Она зашла в дом, поднялась на чердак, где хранились её старые вещи, и нашла там свой старый ноутбук. Завтра Рита не пойдет в хлев. Завтра Рита пойдет на войну.
В пять утра Андрей привычно перевернулся на другой бок, ожидая услышать на кухне грохот кастрюль и почувствовать запах свежезаваренного кофе. Это был его любимый ритуал: осознавать, что пока он досматривает сны, его личная «деревенская баба» уже вовсю обслуживает его комфорт.
Но в доме стояла звенящая, пугающая тишина.
Андрей провалялся до семи, пока голод не стал невыносимым. Спустившись на кухню, он обнаружил не завтрак, а пустоту. Плита была холодной. На столе не было даже крошек. Зато в центре столешницы лежал лист бумаги, придавленный пустой чашкой.
УВЕДОМЛЕНИЕ О ПРИОСТАНОВКЕ ОПЕРАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Кому: Линейному персоналу (А.Н. Морозову)
От кого: Генерального директора (М.В. Морозовой)В связи с системным кризисом управления и отсутствием инвестиций в человеческий капитал (в меня), я объявляю бессрочную забастовку. С 06:00 сегодняшнего дня бытовое и техническое обслуживание объекта «Муж» прекращено до подписания нового трудового соглашения.Рита.
Андрей почесал затылок, усмехнувшись.
— Игры разума? — пробормотал он. — Ну-ну. Посмотрим, на сколько тебя хватит, бизнес-леди.
Он решил проявить характер. Не маленькая, сама прибежит, когда коровы начнут орать от того, что их не подоили. Андрей налил себе воды из-под крана — чайник был пуст — и вышел во двор.
Увиденное заставило его застыть на крыльце. Рита не плакала в подушку и не собирала чемоданы. Она сидела в шезлонге посреди двора — в своем старом деловом костюме от Armani, который чудом сохранился в недрах шкафа. На коленях у неё лежал ноутбук, в ушах были беспроводные наушники. Рядом на столике дымился кофе (где она его взяла?!).
— Рита, ты в своем уме? — крикнул он. — Там коровы не доены! Сепаратор не запущен! Ты время видела?
Рита медленно сняла один наушник, бросила на него холодный, профессиональный взгляд и произнесла:
— Все вопросы к технической поддержке. Ах да, её тоже сократили. Кстати, Андрей, коровы подоены.
— Кем?! — ахнул он.
— Аутсорсинг. Я еще вчера договорилась с соседкой, бабой Галей. За небольшую плату она сделала твою работу. А вот ужин и уборку я в аутсорс не включала. Это твоя зона ответственности.
— Моя?! — Андрей побагровел. — Я тебе сказал: я здесь мужик! Я не буду махать тряпкой!
— Тогда ты будешь жить в грязи и голодать, — спокойно ответила Рита и снова надела наушник, возвращаясь к таблицам в Excel.
Андрей хлопнул дверью так, что посыпалась штукатурка. «Ничего, — думал он, — к обеду проголодается и приползет».
Но обед не наступил. Точнее, он наступил только для Риты. К воротам подъехала машина службы доставки из города (всего за двойной тариф, но оно того стоило). Курьер передал ей крафтовый пакет с суши и салат-боул. Рита демонстративно съела всё это на веранде, наслаждаясь видом на разъяренного мужа, который пытался пожарить яичницу, но обнаружил, что сковородка со вчерашним жиром так и стоит в раковине.
К вечеру ситуация накалилась. Андрей, привыкший, что одежда сама собой оказывается чистой и отглаженной в шкафу, не смог найти чистых носков.
— Где мои вещи?! — орал он из спальни.
— В корзине для грязного белья. Вход в прачечную зону открыт для всех сотрудников, — донесся голос Риты из гостиной.
Она не просто бездельничала. Весь день Рита занималась тем, что умела лучше всего: оптимизацией. Она заказала через интернет два робота-пылесоса, систему автоматического полива для огорода и современные датчики для хлева, которые передавали данные о состоянии животных прямо на телефон.
Когда Андрей в ярости ворвался в гостиную, он обнаружил, что Рита распечатала и развесила по стенам графики.
— Что это за мазня? — он ткнул пальцем в лист с красной линией, стремительно падающей вниз.
— Это график твоего либидо, Андрей. Точнее, его перспектив на ближайший месяц, если KPI по домашнему хозяйству не будет выполнен, — Рита поднялась с дивана. Она больше не выглядела как изможденная фермерша. В её осанке снова появилась сталь. — А вот это — должностная инструкция. Садись. Будем проводить стратегическую сессию.
— Да пошла ты со своими сессиями! Я сейчас всё это сорву!
— Сорви, — пожала она плечами. — Но тогда я завтра же выставляю нашу ферму на продажу. У меня доверенность на управление всеми активами, помнишь? Я покупала эту землю на свои бонусы. Ты здесь, по сути, наемный рабочий, который не справляется с обязанностями.
Андрей замер. Он знал, что она не шутит. Рита в гневе была страшнее любого коллектора.
— Чего ты хочешь? — процедил он сквозь зубы.
— Я хочу реструктуризации нашего брака, — Рита положила на стол толстую папку. — Здесь прописано всё. Мытье посуды — 10 баллов. Чистка загона — 50 баллов. Поход в магазин со списком — 20 баллов.
— Баллы? Ты издеваешься? Мы что, в детском саду?
— Нет, мы в капитализме, дорогой. Чтобы получить «доступ к телу», горячий ужин и мое хорошее настроение, тебе нужно набрать 100 баллов в день. Базовая норма. Всё, что сверху — премиальные. Например, за 150 баллов я могу заказать тебе то крафтовое пиво, которое ты любишь.
Андрей посмотрел на список.
«Приготовление завтрака — 30 баллов».
«Загрузка стиральной машины — 15 баллов».
«Протирка пыли (без напоминаний) — 20 баллов».
— А если я откажусь? — с вызовом спросил он.
— Тогда ты переходишь на самообеспечение. Но учти: я отключила Wi-Fi и сменила пароль на онлайн-банке. Лимит твоей карты теперь — ноль. Твое содержание теперь полностью зависит от выработки.
— Это рабство! Это не по-христиански! — возопил «домостроевец».
— Это менеджмент, милый. Ты сам сказал, что я должна «знать свое место». Мое место — во главе стола. А теперь иди, там посуда со вчерашнего дня сама себя не помоет. Это, кстати, твой единственный шанс заработать первые 10 баллов на чай с печеньем.
Андрей посмотрел на гору грязной посуды, потом на холодную, уверенную в себе жену, которая выглядела так, будто только что закрыла сделку на миллиард. В животе предательски заурчало.
Он медленно подошел к раковине и включил воду.
— Мыло где? — буркнул он.
— Пять баллов за инициативу, — улыбнулась Рита, открывая ноутбук. — Оно в шкафчике справа. Работай, Андрей. Нам еще предстоит автоматизация свинарника, а там нормативы куда жестче.
Этой ночью Андрей впервые за год сам застилал постель. Он еще не знал, что завтра Рита введет штрафные санкции за разбросанные носки, а на воротах фермы появится камера с распознаванием лиц, чтобы контролировать его «перекуры».
Первую неделю Андрей жил в состоянии перманентного шока. Он пытался бунтовать: демонстративно оставлял грязные следы в коридоре, надеясь, что Рита сорвется и привычно схватится за швабру. Но Рита лишь хладнокровно открывала приложение в планшете и заносила данные в графу «Амортизация напольного покрытия: нецелевое использование».
— Минус пятнадцать баллов, Андрей, — констатировала она, попивая свежевыжатый сок. — Сегодняшний стейк отменяется. Переходишь на режим «Эконом»: пустые макароны и чай без сахара.
— Ты не имеешь права! — кипятился он, вытирая руки о несвежее полотенце. — Это насилие над личностью!
— Нет, дорогой, это прозрачность бизнес-процессов. Ты сам выбрал модель «домостроя», просто не уточнил, кто в доме будет боярином, а кто — холопом. Я просто привела форму в соответствие с содержанием.
К десятому дню Андрей понял, что голод — плохой союзник в борьбе с кризис-менеджером. Его попытки саботажа разбивались о ледяное спокойствие жены. Он попробовал «хакнуть» систему: договорился с местным забулдыгой Митричем, чтобы тот за бутылку водки почистил хлев вместо него, пока Рита уехала в город за запчастями для доильного аппарата.
Андрей весь день триумфально пролежал в гамаке, предвкушая, как получит свои законные 50 баллов за «тяжелый физический труд». Когда Рита вернулась, он с гордостью предъявил ей вычищенный загон.
— Ого, — Рита приподняла бровь, глядя на сверкающий пол. — Не ожидала такой продуктивности.
— Знай наших! — Андрей выпятил грудь. — Мужская работа требует мужского подхода. Засчитывай баллы, я сегодня заработал на пиво и стейк.
Рита молча достала смартфон и открыла запись с камер видеонаблюдения, которые она установила под крышей сарая еще три дня назад. На экране было четко видно, как Митрич, пошатываясь, машет лопатой, а Андрей в это время дегустирует наливку из запасов.
— Попытка фальсификации отчетности, — произнесла Рита голосом, от которого у Андрея по спине пробежал холодок. — В корпоративном мире за такое увольняют без выходного пособия. В нашем случае...
— Что? — сглотнул Андрей.
— Штраф в размере недельного рациона белка. И полная блокировка доступа к телевизору. Смарт-ТВ теперь под паролем, который меняется каждые четыре часа и выдается только после выполнения квеста «Генеральная уборка чердака».
Андрей взвыл. Но это был переломный момент. Либо он окончательно превращается в изгоя в собственном доме, либо принимает правила игры.
На следующее утро он встал в шесть без будильника. Не из любви к труду, а из чистого спортивного интереса — сможет ли он переиграть эту женщину на её поле? Он нашел в интернете курсы «Тайм-менеджмент для начинающих» и начал оптимизировать свои передвижения по ферме. Чтобы не ходить дважды за водой, он соорудил систему желобов. Чтобы быстрее кормить птицу, переделал старую сеялку.
Рита наблюдала за этим с тайным восхищением, но вида не подавала. Её план работал. Андрей перестал быть ленивым барином. В нем проснулся инженер, которого когда-то подавил комфорт большого города.
— Рита, смотри, — позвал он её через неделю. — Я автоматизировал подачу зерна. Теперь мне не нужно таскать мешки, достаточно нажать рычаг. Это экономит сорок минут в день. Сколько это в баллах?
— Инновационное предложение? — Рита подошла ближе, оценивая конструкцию. — Сорок баллов разово и пять баллов ежедневно за поддержание системы в рабочем состоянии. Неплохо, Андрей. Ты выходишь на уровень «Специалист».
— А что нужно для уровня «Топ-менеджер»? — спросил он, и в его глазах впервые за долгое время блеснул живой огонек, а не обида.
— Для начала — научиться работать в команде, — ответила она. — Завтра к нам приезжают закупщики из крупной сети ресторанов. Они хотят экологически чистый продукт. Если мы подпишем контракт, я рассмотрю вопрос о выплате «дивидендов».
— Каких?
— Помнишь ту лодку, о которой ты мечтал? Чтобы рыбачить на озере?
Андрей замер. Лодка была его несбыточной мечтой, которую он сам же похоронил под слоем лени и самодурства.
— Идет, — твердо сказал он. — Что от меня требуется?
— Презентация объекта. Ты должен выглядеть не как деревенский мужлан, а как совладелец процветающего агростартапа. И, Андрей... посуда. Она всё еще в твоем KPI.
Вечером того дня они впервые за долгое время сидели на веранде вместе. Не как «хозяин и прислуга», а как два партнера. Андрей чинил сломанный секатор, Рита просматривала контракты.
— Знаешь, — вдруг сказал Андрей, не отрываясь от работы. — Я ведь думал, что в деревне можно просто... законсервироваться. Стать таким памятником самому себе. А ты меня встряхнула.
— Ты сам просил «знать свое место», — напомнила она с легкой улыбкой. — Я просто показала тебе, что твое место — не на диване, а рядом со мной. Впереди.
— Было больно, — признался он. — Особенно когда ты запретила мне сосиски.
— Кризис-менеджмент — это всегда больно. Но посмотри на свои руки. Они больше не дрожат от безделья. Ты снова что-то создаешь.
В эту ночь Андрей не просто заработал свои 100 баллов. Он перевыполнил план, починив протекающий кран в ванной, который Рита просила исправить последние полгода. И когда она, согласно протоколу, «премировала» его долгим, настоящим поцелуем, он понял, что никакая лодка не сравнится с чувством, когда твоя женщина смотрит на тебя с уважением, а не с тихой ненавистью.
Однако на горизонте замаячила новая проблема. Налоговая проверка или визит свекрови? Хуже. В деревню приехал бывший бизнес-партнер Риты, Вадим — человек, который когда-то был в неё влюблен и который привез с собой предложение, от которого невозможно отказаться: вернуться в Москву на пост вице-президента корпорации.
Андрей увидел его дорогую машину у ворот и почувствовал, как внутри закипает старая, глухая ярость. Но теперь у него были не только кулаки, но и понимание стратегии.
— Ну что, — прошептал Андрей, глядя в окно на холеного гостя в костюме-тройке. — Посмотрим, чей KPI выше.
Вадим выглядел в Нижних Котлах как инопланетный корабль, приземлившийся на картофельное поле. Его лакированные туфли брезгливо обходили лужи, а парфюм с нотами уда и сандала вступал в жесткий конфликт с ароматами свежескошенной травы.
— Рита, это безумие, — Вадим обвел взглядом уютную, но явно «трудовую» веранду. — Ты — лучший антикризисник страны. Ты вытаскивала авиакомпании из пике! А теперь ты считаешь баллы за мытье посуды? Поехали со мной. Контракт готов, бонус при подписании покроет стоимость этой деревни вместе с жителями.
Рита молчала, глядя на папку с золотым тиснением. Андрей стоял в тени дверного проема. На нем была рабочая фланелевая рубашка с закатанными рукавами, под которыми перекатывались мышцы — результат месяца реального физического труда. Он не чувствовал себя «бабой деревенской», он чувствовал себя владельцем земли, которую защищал.
— Вадим, — мягко начала Рита, — здесь у меня тоже проект. И показатели роста впечатляют.
— Проект?! — Вадим рассмеялся. — Твой проект сейчас доедает яблоки в саду. Твой муж — балласт, Рита. Он тянет тебя на дно. В Москве ты будешь королевой, а здесь ты... завхоз при лентяе.
Андрей вышел на свет. Он не стал хватать гостя за грудки, как сделал бы месяц назад. Он применил тактику, которой научился у жены — хладнокровие и факты.
— Балласт продан на металлолом две недели назад, Вадим, — спокойно произнес Андрей. — Сейчас здесь работает партнерское предприятие. Рита, извини, что перебиваю вашу «стратегическую сессию», но приехали закупщики из «Гурман-Групп». Те самые, по контракту на органическую молочку.
Вадим скептически хмыкнул:
— И что, они подпишут контракт с фермой, где учет ведется в тетрадке?
— Учет ведется в облачной CRM-системе с блокчейн-верификацией каждой головки сыра, — отрезал Андрей, доставая планшет. — Я сам настроил архитектуру сети. Рита, я подготовил презентацию и дегустационный сет. Прошу к столу.
Следующий час Вадим наблюдал за тем, чего никак не ожидал увидеть. Андрей не мямлил и не прятался. Он четко, на языке цифр и графиков, разложил представителям ресторанной сети логистические преимущества их фермы, продемонстрировал автоматизированную систему контроля качества и — финальный аккорд — представил расчет окупаемости на два года вперед.
Закупщики были в восторге. Контракт был подписан прямо на деревянном столе, пахнущем воском и медом.
Когда гости уехали, а Вадим, так и не открыв свою золотую папку, в ярости умчался в город, на ферме воцарилась тишина. Рита сидела в кресле, глядя на мужа.
— Ты когда успел разобраться в блокчейне? — тихо спросила она.
— В те часы, когда ты думала, что я сплю, — Андрей присел на ступеньку у её ног. — Я понял, что если не стану тебе ровней по уровню мышления, я тебя потеряю. Ты не баба деревенская, Рита. Ты — сила. И мне пришлось вырасти, чтобы соответствовать этой силе.
Он достал из кармана небольшой лист бумаги.
— Вот. Мой отчет за месяц. KPI выполнен на 140%. Инновации внедрены, дебиторская задолженность перед соседкой Галей погашена. Я заслужил свои дивиденды?
Рита посмотрела на список. В самом конце, после всех пунктов о надоях и уборке, была приписка от руки: «Пункт 101. Обещание сделать тебя счастливой — выполняется пожизненно».
— Знаешь, — Рита медленно разорвала московский контракт на мелкие кусочки, — Вадим был прав в одном. Я действительно антикризисник. И этот кризис — наш с тобой — был самым сложным в моей карьере.
— И каков вердикт? — Андрей затаил дыхание.
— Реструктуризация завершена успешно. Предприятие выходит на режим устойчивого счастья. Но... — она хитро прищурилась, — посуду сегодня все равно моешь ты. У тебя по графику дежурство.
Андрей рассмеялся, подхватил жену на руки и закружил по веранде.
— Слушаюсь, босс! Но учти, за сверхурочные в спальне я потребую двойные баллы.
Над Нижними Котлами поднималась луна. В окнах фермы горел свет — теплый, ровный и надежный. Это был свет дома, где больше не делили работу на «мужскую» и «женскую», потому что поняли простую истину: в настоящей любви нет места иерархии, есть только команда.
Рита смотрела на ночное небо и улыбалась. Она бросила карьеру в Сити, чтобы построить что-то гораздо более важное — империю на двоих, где главным критерием эффективности была не прибыль, а нежность, с которой муж подавал ей утром кофе, сваренный в автоматизированной по последнему слову техники кофемашине.
Кризис миновал. Началось время процветания.
