II век до нашей эры, Римская республика это еще не та сверкающая мрамором империя, которую мы привыкли видеть в кино, а суровое государство воинов и земледельцев.
Но именно в этот момент решался вопрос, который изменит судьбу человечества: останется ли Рим верным своим корням или превратится в ненасытного мирового гегемона?
Расширение границ поставило Сенат перед дилеммой. Как управлять землями, которые лежат за тысячи миль от Тибра? Римляне стояли перед выбором: оставить побежденных царей "друзьями" или железной рукой превратить их земли в провинции.
Золотые цепи или железная хватка?
Первоначально Рим практиковал систему, которую историки называют "внешней клиентелой". Это был своего рода политический аутсорсинг. Покоренное племя или царство формально оставалось свободным, но обязывалось поставлять Риму солдат и во всем слушаться приказов Сената.
Великий Сципион Африканский был главным идеологом этой системы. Он считал, что Риму достаточно окружить себя кольцом зависимых государств-буферов. Но за красивыми словами о "дружбе" скрывалась циничная реальность. Как писал позднее историк Ипполит Тэн, "государство стало достоянием нескольких знатных лиц".
Знатные римские семьи - нобили, превратили целые страны в свои личные вотчины. Цари Востока и вожди Испании становились личными клиентами Сципионов, Клавдиев или Метеллов.
Если условный царь хотел милости от Рима, он слал дары не в казну, а в атриум конкретного сенатора. Это была приватизация внешней политики: магистратуры становились наследственными, а патронаж над целыми народами передавался от отца к сыну.
Страхи Катона: "Греческий яд" в римских жилах
У идеи Сципиона был ярый противник - Марк Порций Катон Старший. Этот суровый цензор боялся провинций как огня, но не из жалости к покоренным. Он верил, что прямой контакт с роскошью Востока разложит римскую мораль.
Для Катона зависимое царство было "резервацией", которая удерживала чуждую культуру на расстоянии. Но логика империи была неумолима. "Друзья" Рима постоянно восставали, стоило легионам уйти за горизонт. Контролировать огромные территории без гарнизонов и чиновников стало невозможно. Как указывал историк Владимир Герье, принципы федерации, работавшие в Италии, за ее пределами просто рассыпались. Расстояния и культурная пропасть требовали перехода к прямому управлению.
Рождение налогового монстра
В 227 году до нашей эры появились первые две провинции - Сицилия и Сардиния с Корсикой. Через сто лет их количество начало расти как на дрожжах: Македония, Африка, Азия, Нарбоннская Галлия... Если при Сулле их было 10, то после восточных триумфов Помпея число провинций выросло до 14.
Что это значило для рядового римлянина? На первый взгляд - сплошные плюсы.
- Обычные квириты были освобождены от налогов (их теперь платили другие).
- Бедняки получали дешевый хлеб, поступавший из Сицилии и Африки в качестве подати.
- Воины возвращались из походов с мешками добычи и надеждами на земельные наделы.
Но за этим внешним благополучием скрывалась социальная мина. Дешевое привозное зерно разоряло италийских крестьян. Огромные потоки рабов, захваченных в провинциях, делали труд свободного человека ненужным. Римский форум стал местом, где толпа ждала бесплатных раздач, оплаченных потом и кровью провинциалов.
Проконсулы и откупщики: легальный грабеж
Система управления провинцией (leges provinciae) была устроена максимально выгодно для Рима. Наместник - проконсул или пропретор, ехал в провинцию фактически на "кормление". За год-два службы он должен был не только покрыть долги, сделанные во время предвыборной гонки в Риме, но и обеспечить себе безбедную старость.
Рядом с ними работали откупщики налогов - публиканы. Они выкупали у государства право собирать налоги в провинции за фиксированную сумму, а затем выжимали из местного населения в три-четыре раза больше. Провинциалы превратились в бесправную массу, чья земля формально принадлежала "римскому народу или императору".
Рим строил великолепные дороги, акведуки и бани, но фундамент этой красоты был залит слезами жителей Азии и Галлии. Деньги, по словам историка Гульельмо Ферреро, стали верховной властью республики.
Финал идеи полиса
Переход к провинциальной системе был исторической неизбежностью. Рим не мог остаться маленьким городом-государством, владея миром. Но цена этого превращения оказалась фатальной.
Вместе с расширением границ погибла сама идея полиса. Старые нравы, патриархальный быт и гражданская мораль утонули в неутолимой жажде золота и роскоши.
Создав эффективную систему выкачивания ресурсов, Рим подписал приговор своей Республике.
Власть, дающая баснословное богатство, стала объектом такой яростной борьбы, что разрешить ее могли теперь только мечи императоров. Римская Средиземноморская держава родилась, но "дух Ромула" покинул ее стены навсегда, продав идею, за груды золотых монет.
Как вы считаете, было ли разрушение римской морали неизбежной ценой за создание величайшей империи в истории? Чью сторону в том судьбоносном споре заняли бы вы - осторожного консерватора Катона или амбициозного Сципиона? Пишите в комментариях!