Флорентийцы приходят сюда не только скорбеть. Они приходят сюда любоваться закатом.
Кладбище Святых Врат раскинулось на склоне холма Сан-Миниато-аль-Монте, словно амфитеатр, обращённый к городу. Отсюда Флоренция видна целиком — купол Брунеллески, башня Палаццо Веккьо, терракотовые крыши, сбегающие к Арно. Мёртвые здесь имеют лучший вид на город, чем большинство живых.
Поднимаюсь по крутой дороге Виале Галилео Галилей. Воздух пахнет глицинией и кипарисами. У ворот кладбища — небольшой киоск с цветами.
Кладбище было основано в 1848 году, когда захоронения внутри городских стен были запрещены. До этого флорентийцы покоились в криптах своих приходских церквей — каждая знатная семья имела свою капеллу, свой фамильный склеп. Но город рос, и мёртвым пришлось уступить место живым.
Кладбище спроектировано как настоящий город — с улицами, площадями, кварталами. Только жители здесь не меняют адреса.
Прохожу мимо монументальных надгробий. Здесь покоится флорентийская элита последних двух веков — промышленники, художники, политики, меценаты. Фамильные склепы напоминают маленькие храмы в неоготическом, неоклассическом, либерти-стиле. Мраморные ангелы склоняются над урнами, каменные женщины рыдают над саркофагами с таким реализмом, что кажется — сейчас услышишь их плач.
Вот последнее пристанище Франко Дзеффирелли, режиссера и сценариста. Вот семейное захоронение Веспуччи, могилы Карло Коллоди — автора сказки о Пиноккио и стилиста Роберто Кавалли.
Иду по узкой тропинке к старой части кладбища. Здесь надгробия XIX века — романтичные, сентиментальные. Мраморная девушка с распущенными волосами склонилась над урной. Скорбящая мать прижимает к груди бронзовую фигурку ребёнка.
На скамейке сидит старая синьора с книгой. Читает Данте. "Божественную комедию". Здесь, между мёртвыми, читает о путешествии по загробному миру. Какая удивительная флорентийская ирония.
— Вы часто здесь бываете? — осмеливаюсь спросить.
— Каждую субботу, — улыбается она. — Прихожу к мужу. А потом сижу здесь и читаю. Он любил это место.
Она снова погружается в книгу, а я стою и смотрю на город. Внизу — суета, туристы, пробки, спешка. Здесь — тишина, прерываемая только пением птиц и шелестом кипарисов.
Кладбище Святых Врат — это не место скорби. Это место примирения. Здесь флорентийцы примиряются с неизбежностью, с тем, что всё проходит. Но отсюда же видно — город остаётся. Купол Брунеллески стоит уже шестьсот лет и простоит ещё столько же. Арно течёт, как текла при Данте и Микеланджело. Жизнь продолжается.
Может быть, поэтому здесь так спокойно. Мёртвые смотрят на город, а город смотрит в будущее. И в этом взаимном созерцании есть какая-то высшая гармония.
Спускаюсь вниз, когда солнце уже касается горизонта. У выхода женщина с цветами закрывает свой киоск. Завтра она откроет его снова. Завтра кто-то другой поднимется на этот холм — поскорбеть, помолчать, полюбоваться закатом.