Елена поставила тарелку с оливье на стол и обернулась как раз в тот момент, когда Виктор протянул ей коробку. Большую, плоскую, в серебристой бумаге с золотыми снежинками.
– С Новым годом, Ленка, – сказал он, улыбаясь той самой улыбкой, которой обычно встречал начальство на корпоративах. – Открывай давай, пока салат не заветрился.
Она вытерла руки о фартук и взяла коробку. Лёгкая. Слишком лёгкая для того, на что она надеялась. Пальцы сами собой задрожали, когда она отрывала скотч.
– Ну что там? – подал голос из комнаты его отец, Михаил Петрович. – Витька, налей уже, пока куранты не начались!
Елена сняла крышку. В коробке лежал планшет. Тонкий, глянцевый, с логотипом «Акватис» на задней панели. Она смотрела на него секунд десять, не понимая, что именно чувствует.
– Ну как? – Виктор обнял её за плечи. – Последняя модель. В магазине сказали, самая популярная у женщин. Экран двенадцать дюймов, память триста двенадцать гигабайт, камера вообще огонь. Фильмы смотреть, в интернете сидеть, всякие там рецепты искать. Удобнее, чем с этим твоим ноутбуком старым возиться.
– Спасибо, – выдавила она. – Красивый.
– Да ты что! – Он расхохотался и чмокнул её в щёку. – Я ж вижу, ты в восторге! Давай, иди к столу, сейчас начнётся.
Елена поставила коробку на подоконник и пошла накладывать салаты по тарелкам. Руки двигались сами, без участия головы. Оливье, селёдка под шубой, нарезка. Виктор разливал шампанское в бокалы, отец уже включил телевизор, где ведущие в блёстках что-то весело говорили про уходящий год. Валентина Степановна, свекровь, сидела на диване и смотрела на Елену поверх очков.
– Витенька, а мой подарок покажи, – попросила она.
Виктор хлопнул себя по лбу:
– Точно! Мам, щас принесу.
Он вышел в прихожую и вернулся с ещё одной коробкой. Меньше, чем та, что подарил Елене, но почему-то тяжелее на вид. Валентина Степановна открыла её неторопливо, аккуратно отклеивая каждый кусочек скотча, и достала ноутбук. Серебристый, с логотипом «Терминус» на крышке.
– Ой, Витенька, – всплеснула руками свекровь. – Да зачем же такое дорогое! Мне бы что попроще...
– Мам, ну ты что! – Виктор присел рядом с ней на подлокотник. – Тебе же нужно с внуками по видеосвязи разговаривать, рецепты смотреть нормально, а не с телефона щуриться. Это как раз для таких задач. Простой, удобный, но качественный.
Елена медленно поставила салатницу на стол. В ушах звенело.
– «Терминус»? – переспросила она тихо.
– Ну да, – Виктор обернулся. – А что?
– Это же тот самый, о котором я тебе полгода назад говорила?
Он нахмурился, вспоминая.
– А, ну да, может быть. Не помню. Я просто консультанта спросил, какой для пожилых людей лучше, он и посоветовал. Там всё понятно, интерфейс простой.
– Я просила именно эту модель, – продолжила Елена, и голос её звучал странно ровно даже для неё самой. – Для работы. Мой старый еле включается, зависает каждые десять минут. Мне для перевода статей нужен нормальный процессор и память. Я тебе даже характеристики скидывала.
Виктор поморщился:
– Лен, ну не сейчас же. Праздник всё-таки. И потом, планшет тоже хорошая вещь. Может, даже лучше, потому что с ним на диване можно лежать, никуда не таскать этот тяжёлый ноут. А ты всё время на кухне со своим ноутбуком сидишь, спину себе портишь.
– Но на планшете нельзя работать с профессиональными программами, – сказала Елена. – На нём нет нормального текстового редактора, нет системы памяти переводов, которой я пользуюсь. Это просто не рабочий инструмент.
– Ну-у, – протянул Виктор и посмотрел на неё так, как смотрел всегда, когда она начинала спорить о чём-то, что ему казалось неважным. – Не преувеличивай. Ты же не в офисе работаешь, у тебя хобби, по сути. Три-четыре статейки в месяц переводишь, это не такая нагрузка, чтобы мощный компьютер нужен был. А планшет универсальнее, и фильмы на нём смотреть удобно, и книжки читать. Я думал, ты обрадуешься.
Михаил Петрович громко кашлянул:
– Витя, давай уже тосты говорить. Куранты сейчас начнутся.
Елена отвернулась к окну. За стеклом летел мокрый снег, и на подоконнике всё ещё стояла коробка с планшетом. «Акватис». Красивая игрушка. Дорогая, наверное. Но бесполезная для неё.
А «Терминус» – тот самый, о котором она мечтала, о котором говорила ему в мае, в июле, в октябре, – сейчас стоял на коленях у Валентины Степановны.
– Ну, Лен, иди сюда, – позвал Виктор. – Давай выпьем за Новый год.
Она подошла к столу, взяла бокал и подняла его вместе со всеми. Телевизор гремел курантами. Михаил Петрович произносил какой-то тост про здоровье и благополучие. Валентина Степановна утирала глаза платочком, растроганная вниманием сына. Виктор улыбался и крепко обнимал Елену за талию.
А она стояла и смотрела на свой бокал. Пузырьки шампанского поднимались на поверхность и лопались. Один за другим. Тихо. Методично.
И что-то внутри у неё лопалось точно так же.
---
Ночью Елена не спала. Лежала на спине, смотрела в потолок и слушала, как Виктор похрапывает рядом. Праздник закончился быстро – стол, телевизор, ещё немного шампанского, поздравления по телефону от детей. Сын Антон с семьёй встречал Новый год на Кипре. Дочка Олеся – у подруги в загородном доме. Оба позвонили после полуночи, пожелали счастья, здоровья, спросили, как дела. Она ответила, что всё прекрасно. Они поверили.
В три часа ночи родители Виктора разошлись по своей комнате. Виктор завалился спать сразу, даже не почистив зубы. А Елена лежала и думала.
О ноутбуке.
Нет, не только о нём. О том, что за ним стояло.
Она вспомнила, как впервые заговорила с Виктором об этом. Было начало мая. Она получила новый заказ – серию статей по медицине, сложных, с терминологией, за хорошие деньги. Её старый ноутбук начал зависать прямо посреди работы. Однажды не сохранил половину перевода, и ей пришлось восстанавливать всё по памяти.
Тогда она зашла на сайт магазина, выбрала модель «Терминус», которую советовали на профессиональных форумах переводчиков, скинула Виктору ссылку и написала: «Вить, посмотри, пожалуйста. Мне правда нужен новый ноутбук. Этот совсем умирает».
Он ответил через два часа: «Дорого. Давай к лету подумаем».
Летом она напомнила. Он сказал: «Лен, ну сейчас отпуск, расходов куча. Может, к осени?»
Осенью она подняла тему снова. Он вздохнул и сказал: «Слушай, ну на что тебе такой мощный? Ты ж не геймер, не дизайнер. Ты статейки переводишь. Можно что попроще взять».
Она попыталась объяснить, что «попроще» не подходит, что ей нужна определённая оперативная память, процессор, объём диска – для программ, словарей, баз данных. Он отмахнулся: «Ну ладно, давай на Новый год. Подарю».
И вот. Подарил. Планшет.
А «Терминус» – матери.
Елена закрыла глаза. В голове начали всплывать другие моменты. Как пазл, который она не хотела складывать, но который сам собой собирался.
Два года назад она хотела пойти на курсы повышения квалификации для переводчиков. Дистанционные, недорогие, но полезные. Нужно было заплатить двенадцать тысяч. Она сказала Виктору. Он удивился: «Зачем? Ты и так работаешь. Это ж не обязательно, не диплом получать. Давай лучше эти деньги на дачу отложим, на теплицу».
Теплицу он так и не построил. А она на курсы не пошла.
Три года назад они выбирали, куда поехать в отпуск. Она предложила Прибалтику – недорого, красиво, спокойно. Он настоял на Турции: «Лен, ну ты что, мы же каждый год туда ездим, я знаю хороший отель, там всё включено, не надо ни о чём думать». Она согласилась. Ей не понравилось. Ему понравилось. В следующий отпуск – снова Турция.
Пять лет назад она захотела купить новую зимнюю куртку. Не дешёвую, но качественную – она видела в магазине, примеряла, эта куртка сидела идеально. Пятнадцать тысяч. Виктор сказал: «Дорого. У тебя старая ещё нормальная, зачем новую? Давай в следующем году». В следующем году он купил себе кожаную куртку за двадцать восемь тысяч. Когда она напомнила про свою, он сказал: «Лен, ну у меня работа, мне в офис ходить, внешний вид важен. А ты в основном дома».
Она работала дома, но это не значило, что она не работала вообще.
Она работала. Каждый день. Переводила статьи, писала тексты на заказ, вела небольшой краеведческий блог, который приносил копейки, но который она любила. Выходила на связь с заказчиками, сдавала проекты в срок, получала положительные отзывы.
Но Виктор называл это «хобби».
«Хобби» – как будто она вышивала крестиком или выращивала фиалки на подоконнике. Как будто деньги, которые она зарабатывала – пятнадцать, двадцать, иногда тридцать тысяч в месяц, – были игрушечными.
Один раз она спросила его прямо:
– Вить, ты вообще считаешь мою работу работой?
Он тогда опешил:
– Конечно, считаю. Просто, ну, ты же понимаешь, это не карьера. Не стабильная зарплата. У тебя там один месяц много, другой мало. Это подработка, по сути. Хорошая, полезная, но не основная. Основное – это я зарабатываю. Я же семью обеспечиваю.
И она тогда промолчала.
Потому что он был прав – он действительно зарабатывал больше. Он инженер, руководитель проектов, получал стабильную зарплату, премии. На его деньги они жили – квартплата, еда, машина, дача. Её заработок шёл на мелочи. На одежду, на подарки, на её личные нужды.
Но почему-то его «основное» всегда было важнее.
Его рабочий график – священен. Её график – гибкий, значит, не важный.
Его усталость после работы – повод сесть перед телевизором и не вставать. Её усталость после шести часов перевода медицинской терминологии – не считалась усталостью вовсе.
Его мать – важный человек, которому нужно уделять время, покупать подарки, звонить каждый день. Её мать, умершая десять лет назад, – повод сказать «ну хватит уже грустить» через месяц после похорон.
Елена открыла глаза. В комнате было темно, только синеватый свет фонаря с улицы пробивался сквозь щель в шторах.
Она тихо встала, накинула халат и вышла на кухню.
На столе лежал планшет. Она достала его из коробки, включила. Экран загорелся ярким светом. Красивый. Чистый. Новый.
Но бесполезный.
Она попробовала открыть текстовый редактор – убогий, без нужных функций. Попробовала зайти в приложение для перевода – его не было. Можно было установить, но это была мобильная версия, упрощённая, не та, с которой она работала.
Планшет был для развлечения. Для кино, для журналов, для рецептов.
Для несерьёзных занятий несерьёзной женщины.
Елена поставила его обратно на стол и подошла к окну. За окном падал снег. Город спал. Где-то далеко хлопали петарды – кто-то всё ещё праздновал.
А она стояла у окна и думала о том, когда именно она перестала быть важной.
Может, это случилось давно. Может, в тот момент, когда они поженились, и она ушла из института на третьем курсе, потому что забеременела Антоном. Виктор тогда сказал: «Ничего, потом доучишься». Она не доучилась. Родила двух детей, сидела с ними дома, потом вышла на работу – но не по специальности, а куда взяли, лаборанткой в поликлинику. Зарплата маленькая, график неудобный. Когда Олеся пошла в школу, Елена уволилась и начала искать что-то другое.
Тогда и вышла на переводы. Сначала маленькие заказы, потом больше. Ей нравилось. Она чувствовала, что у неё получается. Но Виктор никогда не воспринимал это всерьёз.
«Хобби».
Она вспомнила, как он хвастался перед друзьями на дне рождения: «Моя Ленка теперь тоже работает, статейки всякие переводит. Копеечку приносит». И засмеялся. Друзья засмеялись вместе с ним. А она улыбнулась и промолчала.
Потому что так было проще.
Потому что она привыкла быть удобной.
Елена обхватила себя руками. В квартире было тепло, но ей стало холодно.
Она вспомнила молодую себя. Двадцатидвухлетнюю, с двумя косами, в джинсовой куртке, которая училась на филфаке и мечтала о карьере научного сотрудника. Которая читала Бродского, ходила в театр, спорила о литературе до хрипоты. Которая была уверена, что её жизнь будет яркой, наполненной, важной.
Куда она делась?
Когда исчезла?
И почему Елена позволила ей исчезнуть?
---
Утром Виктор встал поздно. Валентина Степановна уже хлопотала на кухне, грела вчерашний салат, заваривала чай. Михаил Петрович сидел за столом и листал газету. Елена стояла у плиты и жарила яичницу.
– С Новым годом ещё раз, – сказал Виктор, обнял её сзади и поцеловал в шею. – Ну как, выспалась?
– Не очень, – ответила она.
– А я как убитый, – зевнул он и потянулся. – Мам, а кофе есть?
Валентина Степановна кивнула:
– Сейчас, Витенька, сделаю.
Елена перевернула яичницу. Желток растёкся по сковороде. Она подцепила его лопаткой и переложила на тарелку.
– Слушай, Лен, – сказал Виктор, садясь за стол, – а ты планшет свой включала? Ну как, нравится?
– Включала, – ответила она. – Красивый.
– Вот! – обрадовался он. – Я же говорил. Там ещё чехол в коробке должен быть, я сразу с чехлом взял, чтоб экран не царапать. Можешь на диване кино смотреть теперь. Удобно же!
Елена поставила перед ним тарелку с яичницей.
– Вить, а можно вопрос?
– Конечно, – он принялся за еду.
– Почему ты подарил «Терминус» маме, а не мне?
Виктор поднял глаза.
– Что?
– Я полгода тебе говорила про эту модель. Ты знал, что мне нужен именно такой ноутбук. А ты купил его маме. Почему?
Он нахмурился, посмотрел на мать, потом снова на Елену.
– Лен, ну о чём ты? Маме нужен был ноутбук для общения, для рецептов, для элементарных задач. Это логично – взять простую, но качественную модель. А тебе я взял планшет, потому что он универсальный. Он и для работы подойдёт, и для отдыха.
– Он не подходит для работы, – сказала Елена ровно. – Я тебе объясняла. Мне нужна нормальная операционная система, нормальный процессор, программы, с которыми я работаю. На планшете этого нет.
– Ну можно же скачать, – отмахнулся Виктор. – Всё можно скачать.
– Нельзя, – она покачала головой. – Это не так работает.
Он вздохнул, отложил вилку.
– Лена, я не понимаю, к чему ты клоншь. Если тебе не нравится подарок, можно было сказать сразу.
– Я и говорю сейчас.
– Сейчас уже поздно, – он поморщился. – Я же чек выбросил. И вообще, это неприлично – возвращать подарки.
Елена посмотрела на него. На его недовольное лицо, на то, как он сжал губы. Он считал, что она ведёт себя неправильно. Неблагодарно. Капризно.
– Хорошо, – сказала она. – Тогда другой вопрос. Сколько стоит «Терминус»?
– А какая разница?
– Сколько?
Он замялся.
– Ну... сорок три тысячи. Там была акция.
– А планшет?
– Тридцать пять.
Елена кивнула.
– То есть ты потратил больше денег на подарок маме, чем на подарок мне.
Виктор вскинул руки:
– Ну вот опять! Лен, ты же умный человек, при чём тут сумма? Дело не в деньгах, а в том, что кому нужно. Маме нужен ноутбук – я купил ноутбук. Тебе нужно что-то универсальное – я купил планшет.
– Мне нужен был ноутбук. Я говорила тебе об этом полгода.
– Господи, – он встал из-за стола. – Ну что ты прицепилась?! Я старался, выбирал, думал, что тебе приятно будет, а ты тут устроила допрос! Может, тебе вообще ничего не дарить было?!
Валентина Степановна вмешалась:
– Леночка, милая, ну зачем ты так? Витя действительно старался. Он мне неделю назад звонил, спрашивал, что тебе подарить. Я ему и говорю: подари что-нибудь современное, женщины любят такие вещи. Он послушался.
Елена посмотрела на свекровь.
– Валентина Степановна, а вы просили сына купить вам ноутбук?
Та растерялась:
– Ну... я говорила, что было бы удобно с внуками созваниваться. Но не настаивала.
– А я настаивала, – сказала Елена. – И вы знаете об этом. Я при вас говорила Виктору о ноутбуке. Несколько раз.
Повисла неловкая пауза. Михаил Петрович кашлянул и поднялся из-за стола:
– Пойду телевизор посмотрю.
Виктор сверлил Елену взглядом.
– Знаешь что, – сказал он холодно, – мне кажется, ты просто в плохом настроении. Поэтому придираешься. Давай закончим этот разговор, пока он не перешёл в ссору.
– Хорошо, – она развернулась к раковине. – Закончим.
Виктор постоял ещё минуту, потом вышел из кухни. Валентина Степановна занялась чаем, шумно брякая ложкой в чашках.
А Елена мыла посуду и чувствовала, как внутри у неё что-то окончательно затихает.
Не гнев. Не обида.
Спокойствие.
Странное, холодное спокойствие.
---
Второго января родители Виктора уехали домой. Виктор проводил их, вернулся и завалился на диван смотреть футбол. Елена убрала квартиру, приготовила обед, потом села за свой старый ноутбук и открыла почту. Новый заказ – большая статья по кардиологии, срок неделя, хорошие деньги. Она приняла его и начала работать.
Ноутбук зависал каждые пятнадцать минут. Она перезагружала его, ждала, продолжала. К вечеру глаза болели, спина ныла, а перевод был готов только наполовину.
Она закрыла крышку и посмотрела на планшет, лежащий на полке.
Красивая игрушка.
Для фильмов.
Для рецептов.
Для несерьёзных дел несерьёзной женщины.
Елена встала, надела куртку и вышла на улицу. Шла быстро, не разбирая дороги. Дошла до парка, села на скамейку. Было холодно, снег поскрипывал под ногами, но ей нужно было подышать.
Она достала телефон и позвонила подруге. Светке, с которой дружила с института.
– Лен! – обрадовалась та. – С Новым годом! Как дела?
– Светка, можно тебе одну вещь сказать?
– Конечно, говори.
Елена глубоко вдохнула.
– Я хочу уйти от мужа.
На том конце провода повисла тишина.
– Серьёзно? – наконец спросила Светка.
– Серьёзно.
– Что случилось?
Елена рассказала. Про планшет, про ноутбук, про всё, что вспомнила за эту ночь. Про курсы, на которые не пошла. Про отпуск, который выбирала не она. Про куртку, которую не купили. Про «хобби», которым обесценили её работу. Про многолетнее, систематическое, почти незаметное стирание её значимости.
Светка слушала молча, только иногда вздыхала.
– Лен, – сказала она тихо, когда Елена закончила. – А ты уверена? Я не отговариваю, просто... вам же пятьдесят восемь. Вы вместе тридцать семь лет. Дети, внуки.
– Я знаю, – ответила Елена. – Именно поэтому я должна уйти сейчас. Пока у меня ещё есть силы. Пока я ещё помню, что я – не только жена Виктора и мать его детей. Что я – это я.
– Куда ты пойдёшь?
– Не знаю. Сниму комнату. Или маленькую квартирку. У меня есть накопления с переводов. Немного, но хватит на первое время.
Светка помолчала.
– Если что, можешь ко мне, – сказала она. – У меня диван раскладной, места хватит. Живи, сколько нужно.
У Елены задрожал подбородок. Она сглотнула комок в горле.
– Спасибо, – прошептала она. – Спасибо, Светка.
– Ты главное подумай хорошо. Взвесь всё.
– Я уже взвесила.
Когда она вернулась домой, Виктор спал на диване, обняв подушку. Телевизор работал вполголоса. На экране мелькали футболисты. Елена прошла на кухню, села за стол и достала блокнот. Начала писать список.
«Паспорт. Карты. Документы на квартиру (копии). Свидетельство о браке. Трудовая. Медицинский полис. Ноутбук. Зарядки. Одежда. Косметика. Лекарства».
Она вычеркнула «Ноутбук» и написала: «Купить новый ноутбук».
Потом остановилась и посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Странно. Она думала, что будет бояться. Но страха не было. Было что-то другое. Усталость. Облегчение. Решимость.
Она открыла ноутбук и зашла на сайт банка. У неё был общий счёт с Виктором, на который он переводил деньги на хозяйство. И был её личный, старый, открытый ещё десять лет назад, когда она только начинала работать. Туда приходили деньги от заказчиков.
Она никогда не считала, сколько там накопилось. Просто откладывала. На всякий случай. Теперь посмотрела.
Сто восемьдесят семь тысяч рублей.
Это было не много. Но это было её. Заработанное ею. Без Виктора. Без его разрешения и одобрения.
На эти деньги можно было прожить несколько месяцев. Снять жильё, купить ноутбук, устроиться.
Елена закрыла ноутбук и сложила список в карман. Потом встала, подошла к шкафу и тихо достала свою старую дорожную сумку. Убрала её под кровать в спальне, чтобы Виктор не увидел.
---
Третьего января Виктор вышел на работу. Уехал рано, как всегда, забрав с собой контейнер с обедом, который Елена приготовила с вечера.
Когда за ним закрылась дверь, она достала сумку и начала собираться.
Действовала методично, без суеты. Паспорт, документы, банковские карты – всё в отдельный пакет. Одежду складывала аккуратно: две пары джинсов, три свитера, нижнее бельё, носки, пижама. Косметичку, лекарства, зарядки от телефона. Старый ноутбук упаковала в мягкий плед, чтобы не повредить.
Украшения не брала. Почти все они были подарками от Виктора или его родителей. Серьги, цепочка, кольцо с гранатом. Она оставила всё на комоде.
Взяла только обручальное кольцо с пальца. Положила его рядом с украшениями.
Не знала, почему сделала так. Просто показалось правильным.
Когда сумка была собрана, Елена оделась, надела куртку и вышла из квартиры. Закрыла дверь на ключ. Постояла на лестничной площадке, глядя на знакомую обшарпанную стену, на почтовые ящики, на стёртые ступени.
Тридцать семь лет она жила здесь.
Тридцать семь лет поднималась по этой лестнице с сумками из магазина, с детьми на руках, с усталостью в ногах.
Тридцать семь лет была частью этого дома, этой семьи, этой жизни.
А теперь уходила.
Елена спустилась вниз, вышла на улицу и пошла к метро.
---
Первым делом она поехала в банк. Открыла новую карту, отдельную, к которой Виктор не имел доступа. Перевела на неё все свои деньги со старого счёта. Сто восемьдесят семь тысяч. Консультант, молодая девушка с ярким маникюром, улыбалась и что-то говорила про кэшбэк и бонусы. Елена кивала, расписывалась в бумагах, брала новую карточку.
Потом пошла в магазин электроники. Долго выбирать не стала. Нашла «Терминус» – ту самую модель, которую хотела. Сейчас она стоила сорок одна тысяча. Скидка после праздников.
Продавец спросил, нужна ли гарантия, защитная плёнка на экран, сумка. Она отказалась от всего лишнего. Расплатилась картой.
Когда он протягивал ей коробку, она почувствовала что-то странное. Гордость. Впервые за много лет – чистую, незамутнённую гордость. Она купила это сама. На свои деньги. Для своей работы.
Не попросила. Не выпросила. Купила.
С коробкой в руках она вышла из магазина и села на скамейку у входа в торговый центр. Достала телефон и позвонила Светке.
– Светка, ты дома?
– Да, дома. Что-то случилось?
– Я могу к тебе приехать? Сейчас?
– Конечно. Приезжай. Я буду ждать.
Елена поймала такси. Села на заднее сиденье, поставила сумку и коробку с ноутбуком рядом. Водитель, мужчина лет сорока, бросил на неё взгляд в зеркало заднего вида.
– Куда едем?
Она назвала адрес Светки.
Машина тронулась. За окном мелькали знакомые улицы. Дома, магазины, остановки. Всё то, мимо чего она проходила столько лет. Всё то, что было частью её прежней жизни.
– Праздники как отметили? – спросил водитель, видимо, из вежливости.
Елена посмотрела в окно.
– Хорошо, – сказала она. – Спокойно.
Он кивнул и включил радио. Заиграла музыка, какая-то старая песня, которую она помнила с молодости.
Елена прислонилась к холодному стеклу и закрыла глаза.
Она не плакала.
Ей было грустно. Тяжело. Страшно.
Но ещё ей было легко.
Как будто с плеч сняли груз, который она несла так долго, что забыла, каково это – ходить без него.
---
Светка встретила её у двери, обняла молча, крепко, потом взяла сумку и провела в квартиру.
– Проходи, раздевайся. Чай? Кофе?
– Чай, – Елена сняла куртку. – Спасибо, что приняла.
– Да брось ты, – Светка махнула рукой. – Мы же сколько лет дружим? Живи, сколько нужно. У меня комната свободная, можешь там устроиться. Диван удобный, постельное чистое.
Елена прошла в комнату. Небольшая, светлая, с окном во двор. Диван, книжный шкаф, стол у окна. Просто. Чисто. Тихо.
Она поставила коробку с ноутбуком на стол, сумку – на пол.
– Ты ему звонила? – спросила Светка, принося чай.
– Ещё нет.
– Будешь?
– Потом. Сначала хочу собраться с мыслями.
Светка села рядом.
– Лен, а ты точно не передумала? Я не отговариваю, просто... это серьёзный шаг. Может, стоит сначала поговорить с ним? Объяснить, что не так?
Елена покачала головой.
– Я говорила. Много раз. Он не слышит. Он не хочет слышать. Для него я – часть интерьера. Удобная, привычная, не требующая особого внимания. Я готовлю, стираю, убираю, иногда приношу деньги. Я не скандалю, не требую, не жалуюсь. Я идеальная жена. Для него.
– А для тебя?
– Для меня я потерялась, – Елена посмотрела в окно. – Я посмотрела на себя в новогоднюю ночь и не узнала. Где та девчонка, которая хотела заниматься наукой? Которая читала Бродского и спорила о литературе? Которая мечтала о своей жизни, а не о жизни в тени чужого успеха? Её больше нет. Я её убила. Сама. Постепенно. Малыми уступками. «Потом доучусь». «Потом займусь собой». «Потом». А потом не наступило.
Светка взяла её за руку.
– Не поздно, – сказала она тихо. – Пока ты жива, не поздно.
Елена сжала её пальцы.
– Я знаю. Поэтому я здесь.
Они сидели молча, пили чай, смотрели в окно. На дворе играли дети, лепили снеговика. Женщина выгуливала собаку. Где-то вдалеке гудел троллейбус.
Обычная жизнь. Чужая жизнь.
Но скоро она станет и её жизнью тоже.
---
Вечером Елена всё-таки позвонила Виктору. Он ответил сразу, голос встревоженный:
– Лена, где ты?! Я пришёл домой, тебя нет, вещей нет, телефон не берёшь! Что случилось?!
– Я ушла, – сказала она спокойно.
Пауза.
– Что значит – ушла? Куда ушла?
– От тебя.
Ещё одна пауза, длиннее.
– Лена, ты о чём? Это из-за вчерашнего? Из-за планшета? Господи, ну прости, я не подумал! Давай я куплю тебе ноутбук, какой хочешь! Только вернись, пожалуйста!
– Дело не в ноутбуке, – она смотрела на коробку на столе. – Дело в том, что за ним стоит.
– Я не понимаю, – он говорил быстро, нервно. – Объясни мне. Что не так? Что я сделал? Я ж стараюсь, работаю, семью обеспечиваю!
– Ты обеспечиваешь, – согласилась Елена. – Но ты не уважаешь.
– Что?
– Ты не уважаешь мою работу. Мои интересы. Мои потребности. Для тебя я – приложение к твоей жизни. Удобное, тихое, не требующее усилий. Ты не спрашиваешь, чего я хочу. Ты решаешь за меня. Ты считаешь, что знаешь лучше. А когда я говорю, что мне нужно, ты не слышишь.
– Лена, это не так! Я тебя люблю!
– Может быть, – она вздохнула. – Но любить и уважать – не одно и то же. Ты любишь меня как жену, как мать своих детей, как хозяйку дома. Но ты не уважаешь меня как человека. Как личность. Со своими целями, мечтами, амбициями.
– Господи, откуда ты это взяла?! – он почти кричал. – Я всегда поддерживал тебя!
– Ты поддерживал то, что считал правильным. А то, что не считал, обесценивал. Мою работу, мои курсы, мои желания. «Хобби». «Не обязательно». «Потом». Тридцать семь лет «потом».
Виктор молчал. Она слышала его дыхание, тяжёлое, сбивчивое.
– Где ты? – спросил он наконец. – Скажи хотя бы, где ты. В безопасности?
– Я у Светки. Всё хорошо.
– Когда вернёшься?
– Не знаю. Может, не вернусь.
– Лена, ну это же глупость! Нам пятьдесят восемь лет! Мы прожили вместе тридцать семь! У нас дети, внуки! Ты что, из-за одной ссоры всё бросишь?!
– Это не одна ссора, – она закрыла глаза. – Это итог. Копилось годами. Просто я не замечала. Или не хотела замечать. А теперь замечаю.
– Я не дам тебе развод, – сказал он жёстко.
– Это твоё право.
– Я буду бороться. Я не отпущу тебя просто так.
– Это тоже твоё право. Но моё право – уйти.
Она положила трубку. Руки дрожали. Она прижала их к груди и глубоко вдохнула. Раз. Два. Три.
Светка появилась в дверях.
– Как прошло?
– Тяжело, – Елена улыбнулась слабо. – Но нужно было.
– Он угрожал?
– Нет. Просто не понимает. Искренне не понимает.
Светка подошла, обняла её за плечи.
– Дай ему время. Может, поймёт.
– А может, нет, – Елена пожала плечами. – Но это уже не моя проблема.
Ночью она лежала на диване в комнате у Светки и смотрела в потолок. За окном шумел ветер, скрипели деревья, где-то вдалеке лаяла собака.
Ей было страшно.
Не от того, что она ушла. А от того, что впереди.
Неизвестность. Одиночество. Финансовая нестабильность. Осуждение. «Как же так, в таком возрасте, столько лет прожили вместе, а она бросила мужа из-за какого-то подарка».
Люди не поймут. Дети не поймут. Виктор не поймёт.
Но главное – она сама поняла.
Поняла, что если останется, то окончательно потеряет себя. Растворится. Исчезнет. Станет тенью, удобным дополнением к чужой жизни.
А ей хотелось быть собой.
Хотя бы последние годы своей жизни прожить так, как считает нужным она. А не так, как решил кто-то другой.
Елена повернулась на бок и посмотрела на стол у окна. Там стояла коробка с ноутбуком.
Завтра она его распакует. Установит все программы. Закончит статью, которую не успела доделать. Возьмёт новый заказ.
Будет работать.
Будет зарабатывать.
Будет жить.
Не чужой жизнью. Своей.
Трудной. Непонятной. Одинокой, возможно.
Но своей.
---
Утром Елена встала рано, умылась, оделась. Светка ещё спала. Она тихо прошла на кухню, поставила чайник, достала хлеб и масло.
Пока вода закипала, она вернулась в комнату и открыла коробку с ноутбуком.
Новый. Чистый. Пахнущий пластиком и электроникой.
Она достала его, положила на стол, подключила зарядку, нажала кнопку включения.
Экран загорелся. Появилось приветствие, настройки, предложение создать учётную запись.
Елена села за стол и начала вводить данные.
Имя: Елена.
Фамилия: она задумалась. Писать фамилию мужа или девичью? Потом решила – свою, девичью. Соколова.
Электронная почта: создала новую. Отдельную. Без привязки к старым аккаунтам.
Пароль: долго думала, потом написала слово, которое пришло в голову само собой.
«Начало».
Ноутбук загрузился. Чистый рабочий стол, без папок, без файлов, без истории.
Как чистый лист.
Елена открыла браузер, зашла на почту. Письмо от заказчика – напоминание про статью. Она ответила: «Работаю. Сдам в срок».
Потом открыла файл с недоделанным переводом. Начала работать.
Ноутбук не зависал. Программы открывались быстро. Текст набирался легко. Словари загружались мгновенно.
Всё работало так, как должно было.
Елена печатала и улыбалась.
Не от счастья. От облегчения.
От того, что наконец-то у неё есть инструмент.
От того, что она сама купила его себе.
От того, что никто не назвал это «хобби».
Это была её работа.
Её жизнь.
Её начало.
---
Светка вышла на кухню часа через два, заспанная, в халате.
– Ты уже встала? – зевнула она. – Который час?
– Девятый, – Елена не отрывалась от экрана. – Извини, если разбудила.
– Да нет, я сама проснулась. Ты работаешь?
– Да. Заканчиваю статью.
Светка заглянула через плечо.
– Это новый ноутбук?
– Да, – Елена кивнула. – Купила вчера.
– Работает?
– Прекрасно.
Светка улыбнулась.
– Ну вот видишь. А ты боялась.
– Я не боялась, – Елена посмотрела на неё. – Я просто... не знала, что имею право.
– На что?
– На всё. На выбор. На уход. На собственную жизнь. Я думала, что должна терпеть, потому что так правильно. Потому что семья. Потому что столько лет вместе. Потому что он не бьёт, не пьёт, обеспечивает. А я капризничаю, если недовольна.
– Это не капризы, Лен, – Светка села рядом. – Это потребности. Ты имеешь право хотеть уважения. Ты имеешь право на свою работу, на своё мнение, на свои решения. Это не блажь. Это норма.
– Я знаю, – Елена кивнула. – Теперь знаю.
Они посидели молча. Потом Светка встала.
– Давай я завтрак сделаю. Ты работай.
Елена вернулась к экрану. Печатала. Правила. Сохраняла.
За окном шёл снег. Город просыпался. Жизнь продолжалась.
И её жизнь тоже.
Не та, к которой она привыкла.
Новая.
Трудная.
Своя.
---
К вечеру Елена закончила статью, отправила заказчику, получила подтверждение. Деньги придут через три дня. Двадцать тысяч. Хорошая сумма.
Она закрыла ноутбук и посмотрела в окно.
Стемнело. На улице зажглись фонари.
Телефон завибрировал. Сообщение от Виктора: «Лена, давай поговорим. Нормально. Я хочу понять».
Она посмотрела на экран. Потом написала: «Хорошо. Но не сейчас. Дай мне время».
Ответ пришёл сразу: «Сколько?»
«Не знаю. Месяц. Может, больше».
«Хорошо. Жду».
Елена выключила телефон и положила его на стол.
Она не знала, что будет дальше. Вернётся ли она. Разведутся ли они. Сможет ли Виктор измениться. Захочет ли она дать ему шанс.
Но сейчас это было неважно.
Важно было то, что она ушла. Что она сделала выбор. Что она больше не та женщина, которая молчит и терпит.
Она – Елена Соколова.
Пятьдесят восемь лет.
Переводчик.
Человек.
И у неё впереди ещё целая жизнь.