Джунгли были липкими. Они обступали передовой пост со всех сторон, — равнодушные, сытые, готовые без остатка переварить любого, кто покажет силуэт или просто оступится. Воздух встал колом, превратившись в густой кисель из испарений гнили и раскалённого бетона. На потрескавшемся настиле, в тени мешка с песком, сидели двое — Зеро и Смит.
Они доедали консервированную тушёнку с густым соусом. Давились липкой массой прямо из банки, запивая тёплой, вонючей водой. Смит методично жевал, сосредоточенно, словно прислушивался к какому-то тревожному гулу глубоко внутри себя.
Зеро взял свою флягу и встряхнул её. На дне сиротливо бултыхнулось.
— Когда эта командировка наконец кончится — первым делом поеду в забегаловку. Возьму тройной бургер, картошку фри, колы литровую. Сяду в свою тачку, заглушу мотор и буду есть. Медленно. Чтобы соус тек по пальцам, а лёд в стакане хрустел на зубах.
Смит болезненно поморщился. Он отставил недоеденную банку в сторону и плотно прижал ладонь к животу, под разгрузочный жилет.
— Бургер… это хорошо, — прохрипел он. — Чувствую, живот сводит от этой дряни. Кишки в узлы завязываются.
— А ты? Ну, кроме как нажраться до отключки или найти какую-нибудь девчонку ? О чём ты думаешь?
Смит тяжело поднялся, запрокинул голову и уставился на беспилотник, который неподвижно висел в выцветшем небе, точно жирный, сытый коршун.
— Просто полетать бы, — наконец выдавил он, глядя в объектив. — Увидеть эту гребаную зелень сверху. Как она за край горизонта уходит. Просто… чтобы всё стало маленьким. Отойду на минутку, живот.
Смит, пошатываясь, двинул за угол.
Зеро ощутил короткий, злой удар в грудную клетку от воздушной волны, выбивший дыхание. Звук пришёл позже. Смит исчез. Ни крика, ни вспышки — хлопок, и всё. Как будто лопнул огромный воздушный шар. На том месте, где он только что стоял, висело рыжеватое облако пыли.
Зеро рухнул на землю. Тут же начался обстрел и перепахал всё кругом - вдоль и поперёк. Когда стрельба немного стихла,он поднял голову. Совсем рядом, на ящике из-под боеприпасов, лежал палец. Указательный. С кольцом. Простое стальное кольцо.
Рука сама потянулась к карабину на разгрузке. Он расстегнул его, стал вытягивать трос. Дрон в небе качнулся и пошёл ниже. Зеро замер. Думать не получалось. Он просто понял — сейчас накроют и его. Трос с карабином упал в грязь.
Из крон деревьев вылетела птица. Большая чёрная птица. Она села на ящик, поклевала что-то невидимое, потом взяла на клюв палец с кольцом, тяжело взмахнула крыльями и ушла вверх, выше деревьев, выше дрона.
— Ну вот, — прохрипел Зеро, вытирая лицо рукавом. — Полетал, браток. Как и хотел.
Дрон улетел. Офицер с подкреплением прибыли через двое суток. Офицер, молодой, с гладким, небритым для вида лицом, ткнул носком берца в край воронки.
— Что тут было, сержант? Где твой солдат?
Зеро молчал.
— Спрашиваю, где второй человек на этом посту?
— Там, — хрипло сказал Зеро, кивнув на смесь глины и пепла.
Офицер сморщился и потянулся к рации.
Зеро молчал. Смотрел в пустое небо и думал, что, может, это и к лучшему. Потому как в этой душегубке запасов воды на двоих бы не хватило. А так… Смит уже там, где прохладно, и где всё видно до самого горизонта. Прям как он хотел.
— Полетал, — повторил Зеро одними губами.
Офицер что-то быстро вбил в планшет и дал команду на свёртывание. Зеро взял винтовку, и пошёл к броневику, ни разу не оглянувшись.
По обочинам разбитой грунтовки ржавели остовы старых грузовиков, заросшие лианами. Из развороченных кабин лезли огромные папоротники.
Возле пулемётного гнезда кто-то выставил ровный ряд пустых банок из-под консервов. Они блестели на солнце, как маленькие надгробия. Зеро невольно прижал руку к животу.
— Твою ж мать, — только и сказал он.
Колонна остановилась у реки. Вода была цвета ржавчины и пахла соляркой. В небе над водой кружили птицы. Много птиц. Зеро всматривался, пытаясь найти ту, с пальцем в клюве.
Перед самым въездом в лагерь они проехали мимо свалки. Там, среди гор пустых ящиков и сломанной техники, валялся разбитый монитор. Стекло было покрыто паутиной трещин, в которых отражалось то же самое, вечное, равнодушное небо.
Зеро вспомнил свой бургер, картошку фри и лёд в стакане. Сейчас эта мечта казалась ему такой же далёкой и разбитой, как этот экран. Никакого бургера не существовало.