— Лер, ну подумай хоть! — Никита прислонился к дверному косяку кухни, скрестив руки на груди. — Сергей из отдела вчера рассказывал, как они с женой однушку продали, добавили немного и взяли трешку. Теперь живут как люди!
Лера резко обернулась от раковины, где мыла тарелки после ужина. Капли воды полетели на пол.
— Как люди? А мы что, не как люди живем?
— Да нормально живем, но можно же лучше! — Ник сделал шаг вперед, его голос стал мягче. — Понимаешь, у нас всего две комнаты. А если дети будут?
Лера вытерла руки о полотенце и повернулась к мужу лицом. В груди уже начинало закипать — они ведь об этом говорили. Месяц назад. И она тогда четко объяснила свою позицию.
— Ник, у нас вообще нет детей. И мы ни разу толком не обсуждали, когда их планируем.
— Ну вот поэтому и надо заранее подготовиться! — он оживился, глаза загорелись. — Продадим твою квартиру, я добавлю своих накоплений, и возьмем что-то на окраине. Там цены ниже, зато площадь больше. Представляешь, будет детская комната, наша спальня, гостиная...
— Моя квартира в центре, — Лера произнесла это медленно, по слогам. — Рядом метро, все магазины, вся инфраструктура. Зачем мне окраина?
— Так ради семейного будущего! — Никита развел руками. — Ты же понимаешь, что двушка — это временный вариант.
— Для кого временный?
Повисла тишина. Лера смотрела на мужа и видела, как меняется выражение его лица. Сначала растерянность, потом раздражение.
— Лера, ты опять начинаешь, — он провел ладонью по волосам. — Это же логично! Молодая пара, перспективы, планы. Надо расширяться!
— Это моя квартира, — она повторила уже жестче. — Я получила ее от бабушки пять лет назад. До нашей свадьбы. Это мое добрачное имущество, и я не собираюсь его продавать.
Никита отступил на шаг, будто она его ударила.
— То есть как не собираешься? Мы же... мы должны решать такие вопросы вместе!
— Вместе решаются общие вопросы, — Лера скрестила руки на груди. — А это не общая квартира. Это моя.
— Прекрасно! — голос Ника сорвался на крик. — Значит, я для тебя просто квартирант, да? Живу в твоей квартире, ни на что не имею права!
— Ник, при чем тут это? — Лера почувствовала, как начинает дрожать от напряжения. — Ты здесь муж, здесь твой дом. Но право собственности на эту квартиру принадлежит мне.
— Ты эгоистка! — он ткнул в ее сторону пальцем. — Думаешь только о себе! А я что, не человек? Мне что, всю жизнь в твоей квартире прожить, ничего своего не иметь?
— Так заработай на свою, — вырвалось у Леры прежде, чем она успела подумать.
Воздух в кухне накалился. Никита стоял красный, сжав кулаки. Лера прикусила губу — не надо было так говорить. Но слова уже не вернешь.
— Отлично, — Ник развернулся к двери. — Значит, так. Запомни, Лера: если ты будешь настаивать на том, что эта квартира только твоя, если будешь отказываться от нормального семейного решения, то мы серьезно поговорим о нашем браке.
— А я тебе так скажу, — Лера сделала шаг вперед, голос дрожал, но она продолжала твердо. — Если ты будешь настаивать на продаже моей квартиры, я подам на развод.
Никита застыл в дверях. Обернулся, посмотрел на жену долгим тяжелым взглядом. Потом резко вышел в прихожую, схватил куртку с вешалки и хлопнул дверью так, что задребезжали стекла в серванте.
Лера осталась стоять посреди кухни. Сердце колотилось где-то в горле. Руки тряслись. Она опустилась на стул и уткнулась лицом в ладони.
Как все дошло до этого? Еще полгода назад они были счастливой парой. Ник приходил с работы, они ужинали вместе, смотрели фильмы, строили планы на выходные. А теперь вот — скандалы, обвинения, хлопанье дверями.
И все началось с этой квартиры.
***
Утро понедельника встретило Леру серым небом и мокрым снегом за окном. Она проснулась одна — Ник так и не вернулся. Телефон молчал, никаких сообщений. Лера встала, умылась, оделась и ушла на работу, стараясь не думать о том, что происходит в их семье.
В торговом центре, где она работала менеджером, день выдался суматошным. Поставщики задерживали товар, один из продавцов заболел, постоянно звонил директор с какими-то вопросами. Лера металась между залами, решала проблемы, улыбалась клиентам, хотя внутри все сжималось от тревоги.
В обеденный перерыв телефон наконец ожил. Сообщение от Оксаны Михайловны: "Лерочка, нам нужно поговорить. Приезжай сегодня после работы".
Лера сжала телефон в руке. Конечно. Ник пожаловался маме. Теперь свекровь будет учить ее жизни. Она глубоко вздохнула и набрала ответ: "Хорошо, приеду".
Оставалось еще четыре часа до конца рабочего дня. Лера пыталась сосредоточиться на делах, но мысли постоянно возвращались к предстоящему разговору. Оксана Михайловна была женщиной властной и упрямой. Она привыкла все контролировать, особенно жизнь своего единственного сына. И Лера с самого начала их брака чувствовала это давление.
***
Вечером Лера стояла у двери квартиры свекрови на девятом этаже панельной многоэтажки. Здесь всегда пахло кем-то жареным луком и старыми обоями. Она нажала на звонок.
Дверь открылась почти сразу. Оксана Михайловна стояла в домашнем халате, волосы уложены в строгую прическу, на лице натянутая улыбка.
— Лерочка, заходи, не стой на пороге, — она отступила, пропуская невестку.
В квартире царил идеальный порядок, как всегда. Оксана Михайловна была педантом — каждая вещь на своем месте, ни пылинки, ни крошки. Лера прошла на кухню, где уже был накрыт небольшой столик.
— Садись, я сейчас чайник поставлю.
Лера села на жесткий стул и положила руки на колени. Молчание затягивалось. Оксана Михайловна возилась с чайником, доставала чашки, раскладывала печенье на тарелку. Наконец села напротив.
— Как дела на работе? — спросила она, глядя Лере прямо в глаза.
— Нормально. Загруженность большая, но справляюсь.
— Молодец, — Оксана Михайловна кивнула. — У меня на работе тоже аврал. Отчеты за год, проверки. Устаешь, конечно, но что делать.
Пауза. Лера понимала, что свекровь тянет время, готовится к главному разговору.
— Лерочка, — наконец начала Оксана Михайловна, откинувшись на спинку стула. — Никита мне рассказал о вашем... разногласии.
Вот оно.
— Понимаешь, сынок мой хочет как лучше, — продолжала свекровь, в голосе появились мягкие, почти задушевные нотки. — Вы молодые, надо строить будущее. Планировать.
— Мы и планируем, — Лера сцепила пальцы под столом. — У нас есть хорошая квартира в центре.
— Но она же маленькая! — Оксана Михайловна наклонилась вперед. — Две комнаты — это же не для растущей семьи. Вот родятся дети, куда вы их денете?
— Оксана Михайловна, у нас пока нет детей.
— Так надо заранее думать! — свекровь повысила голос, но тут же снова смягчилась. — Лерочка, пойми правильно. Я не лезу в ваши дела. Просто хочу, чтобы у вас все было хорошо. Вот если продать твою квартиру, добавить немного денег, можно взять большую. На окраине дешевле, но зато просторно будет.
Лера почувствовала, как внутри все сжимается в тугой комок. Она знала, что свекровь не отступит просто так.
— Это моя квартира, — она произнесла спокойно, но твердо. — Я получила ее от бабушки. До брака с Никитой.
— Но теперь-то вы в браке! — Оксана Михайловна стукнула ладонью по столу. — И должны все решать вместе. Как муж и жена.
— Некоторые вещи остаются личными, — Лера встала со стула. — Оксана Михайловна, с уважением к вам, но это мое имущество, и я не собираюсь его продавать.
Лицо свекрови вытянулось.
— То есть как не собираешься? Ты понимаешь, что ты жена? Что у тебя есть обязанности перед мужем?
— Мои обязанности не включают продажу личного имущества, — Лера взяла сумку со спинки стула. — Извините, мне пора.
Она вышла из кухни, надела в прихожей куртку. Оксана Михайловна стояла в дверях кухни с каменным лицом.
— Ты пожалеешь о своем упрямстве, — бросила она вслед.
Лера не ответила, просто вышла и закрыла за собой дверь.
***
Дома Никита уже был. Сидел на диване перед телевизором, но Лера видела, что он не смотрит на экран. Взгляд отсутствующий, челюсть напряжена.
— Съездила к маме? — спросил он холодно, не поворачивая головы.
— Да.
— И что решила?
Лера остановилась посреди комнаты, все еще в куртке.
— Ничего не изменилось, Ник. Это моя квартира, и я не собираюсь ее продавать.
Он резко вскочил с дивана. Экран телевизора отбрасывал синеватый свет на его лицо, и в этом свете он казался каким-то чужим.
— Понятно, — он прошелся по комнате. — Значит, так. Я живу здесь как приживал, да? Как квартирант у хозяйки?
— Ник, прекрати! — Лера сбросила сумку на пол. — Ты мой муж, это наш дом!
— Твой дом! — он развернулся к ней. — Твоя квартира, твои правила! А я что? Я просто тень в твоей жизни!
— Откуда ты это берешь? — голос Леры тоже начал повышаться. — Я никогда не относилась к тебе как к...
— К кому? — Ник подошел ближе, лицо было красным. — Скажи прямо, Лера. Ты считаешь меня неудачником, который не может сам квартиру купить. Так ведь?
— Я этого не говорила!
— Но думаешь! — он ткнул пальцем в ее сторону. — Я вижу, как ты на меня смотришь! Как будто я должен благодарить тебя за то, что у меня есть крыша над головой!
Лера стояла и не узнавала своего мужа. Когда он стал таким? Откуда эта злость, эта агрессия?
— Ник, давай успокоимся, — она попыталась взять себя в руки. — Сядем, поговорим нормально.
— Не хочу я разговаривать! — он схватил с кресла куртку. — Надоело! Живи одна в своей драгоценной квартире!
Дверь снова хлопнула. Лера осталась одна. Села на диван, обхватила себя руками. Холодно было. Не от температуры в комнате, а от того, что происходило с ее жизнью.
Телефон завибрировал в кармане. Лера достала его — сообщение от мамы: "Доченька, как дела? Давно не звонила".
Лера посмотрела на экран. Хотелось позвонить, все рассказать, поплакаться. Но сейчас она просто не могла говорить. Набрала короткий ответ: "Все нормально, мам. Завтра позвоню".
***
Следующие два дня Никита домой не приходил. Телефон молчал. Лера ходила на работу, возвращалась в пустую квартиру, ела что попало и ложилась спать, уставившись в потолок. Мысли крутились по кругу: что она сделала не так? Почему простой отказ продать квартиру привел к такому кризису?
В среду во время обеденного перерыва позвонила мама.
— Лерочка, ты сказала, что позвонишь, а сама молчишь, — в голосе Веры Степановны слышалась тревога. — Что случилось?
— Мам, можем встретиться? — Лера почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Только не дома. Давай где-нибудь в кафе.
— Конечно, доченька. Где тебе удобно?
Они договорились встретиться возле работы Леры, в маленьком кафе на углу. Через полчаса Лера уже сидела напротив мамы за столиком у окна. За стеклом падал мокрый снег, люди спешили по своим делам, кто-то смеялся, кто-то разговаривал по телефону. Обычная жизнь продолжалась, а у Леры все рушилось.
— Рассказывай, — Вера Степановна накрыла ладонью руку дочери. — Что произошло?
И Лера рассказала. Про требование продать квартиру, про скандалы, про визит к свекрови, про то, как Ник теперь вообще не появляется дома. Говорила тихо, стараясь не привлекать внимания окружающих, но голос все равно дрожал.
Вера Степановна слушала внимательно, не перебивая. Когда Лера закончила, мама долго молчала, глядя в окно.
— Доченька, — наконец произнесла она медленно. — А ты подумала, почему он так настаивает? Может, дело не в детях?
Лера подняла глаза.
— А в чем тогда?
— Не знаю, — Вера Степановна покачала головой. — Но если мужчина любит свою жену, он не будет устраивать скандалы из-за квартиры. Не будет давить, угрожать. Тут что-то другое.
Эти слова засели в голове Леры как заноза. Она ехала обратно на работу и думала. Действительно, почему Ник так резко изменился? Раньше он никогда не поднимал этот вопрос. А тут вдруг — как обухом по голове. Продать, расширить, переехать.
Она вспомнила последние месяцы. Ник стал задерживаться на работе. Говорил, что проекты, переговоры, важные клиенты. Приходил поздно, ужинал молча, уходил в комнату с телефоном. Раньше они проводили вечера вместе, смотрели сериалы, болтали о всякой ерунде. А теперь он будто отстранился.
И еще эти часы. Дорогие швейцарские часы, которые он купил в декабре. Лера тогда удивилась — Ник всегда жаловался, что денег мало, что зарплата маленькая. А тут вдруг часы за полторы сотни тысяч. На ее вопрос он ответил, что премию получил.
Но что-то не сходилось.
***
В четверг вечером Никита наконец появился дома. Вошел тихо, повесил куртку, прошел в комнату. Лера была на кухне, разогревала себе ужин. Услышала шаги, обернулась.
— Привет, — сказал Ник, останавливаясь в дверном проеме.
— Привет.
Молчание. Никита потер рукой затылок.
— Лер, давай поговорим. Нормально. Без криков.
Лера выключила плиту и прошла в комнату. Села на край дивана. Ник устроился в кресле напротив.
— Прости, что наорал, — начал он, глядя в пол. — Просто я действительно хочу, чтобы у нас было все хорошо. Понимаешь?
— Понимаю.
— Вот, — он поднял глаза. — Если мы продадим квартиру, добавим денег, купим трешку, то сразу решим проблему жилья на годы вперед. Это же логично.
— Какую проблему? — Лера наклонилась вперед. — Ник, у нас нет проблемы с жильем. У нас есть хорошая квартира в центре.
— Но для семьи этого мало! — он опять начал повышать голос, но осекся, взял себя в руки. — Вот родится ребенок, потом второй...
— Ник, — Лера перебила его. — А когда мы планируем ребенка? Мы ни разу об этом серьезно не говорили.
Он замолчал. Открыл рот, закрыл. Потом пробормотал что-то про то, что вот скоро, через год-два, надо готовиться.
Лера смотрела на него и вдруг ясно увидела: он врет. Дети здесь вообще ни при чем. Это просто отговорка, ширма.
— Ник, скажи честно, — она произнесла это тихо, но твердо. — Зачем тебе действительно нужны деньги с моей квартиры?
Он вздрогнул.
— Что? Какие еще деньги? Я же объясняю, для нас, для семьи!
— Не ври мне, — Лера встала. — Я вижу, что ты что-то скрываешь. Последние месяцы ты изменился. Задерживаешься на работе, сидишь в телефоне, раздражаешься по любому поводу. Что происходит?
Никита тоже вскочил с кресла.
— Ничего не происходит! Ты параноишь! — он схватил свою куртку. — Не хочешь разговаривать нормально — не надо!
Он снова ушел, оставив Леру в недоумении. Что-то здесь было не так. Очень не так.
***
В пятницу Лера решила зайти после работы в большой супермаркет рядом с домом — холодильник совсем опустел. Взяла корзинку, пошла по рядам, выбирая продукты на выходные. Народу было много, пятничный вечер, все закупаются.
Она проходила мимо отдела с бытовой техникой, когда краем глаза увидела знакомую фигуру. Остановилась. Присмотрелась.
Никита.
Он стоял у витрины с телевизорами и разговаривал с продавцом-консультантом. Лера на автомате шагнула за высокий стеллаж с товарами, спряталась. Сердце забилось чаще.
Что он здесь делает? Почему не сказал, что будет в этом магазине?
Она осторожно выглянула. Ник показывал на какую-то огромную модель телевизора, продавец что-то объяснял, махал руками. Потом Лера услышала обрывки фразы: "...в рассрочку можно... сто пятьдесят тысяч... отличная модель..."
Сто пятьдесят тысяч за телевизор? У них дома уже есть нормальный телевизор!
И тут к Никите подошла девушка. Молодая, лет двадцать пять, может, семь. Светлые волосы собраны в хвост, джинсы, короткий пуховик. Симпатичная.
Она обняла Ника за руку.
Лера замерла.
Девушка что-то говорила, смеялась, показывала на телевизор. Потом притянула Ника ближе и громко сказала:
— Котик, давай возьмем этот! Будет отлично смотреться в нашей новой квартире!
Мир вокруг Леры поплыл. Она вцепилась в край стеллажа, чтобы не упасть. Никита наклонился к девушке, поцеловал ее в щеку. Они стояли обнявшись, выбирали телевизор, как самая обычная пара.
В нашей новой квартире.
Котик.
Лера отступила назад, развернулась и пошла прочь. Ноги несли сами, не соображая куда. Она бросила корзинку где-то у кассы и вышла на улицу. Холодный воздух ударил в лицо. Мокрый снег падал на волосы, на плечи.
Все встало на свои места.
Вот почему он хочет продать квартиру. Вот почему так настаивает. У него кто-то есть. Они планируют жить вместе. И ему нужны деньги на это.
Лера стояла на автобусной остановке, люди сновали мимо, а она просто смотрела в пустоту. Внутри было странно пусто и одновременно больно. Как будто что-то выдрали с корнем.
Домой она шла пешком, хотя это было далеко. Просто шла и думала. О том, как слепа была. О том, как Ник играл с ней, манипулировал, давил. О том, что все это время он уже был с другой.
И о том, что если бы она согласилась продать квартиру, сейчас осталась бы ни с чем.
***
Вечером Никита вернулся около девяти. Веселый, даже насвистывал что-то. Прошел в комнату, снял куртку, плюхнулся в кресло.
— Устал как собака, — сказал он, потягиваясь. — Целый день на ногах. Что на ужин?
Лера сидела на диване. Она просто сидела и смотрела на него. Он поднял глаза, встретился с ее взглядом — и что-то дрогнуло в его лице.
— Что? — спросил он с натянутой улыбкой. — Что-то случилось?
— Сядь, — Лера кивнула на кресло. — Нам надо поговорить.
Никита сел, не сводя с нее глаз. Насвистывание прекратилось. В комнате повисла тишина.
— Я видела тебя сегодня, — произнесла Лера спокойно. — В магазине. У витрины с телевизорами.
Он побледнел.
— Какой магазин? Я не...
— Ник, не ври, — она перебила его. — Видела. Тебя и ту девушку.
Пауза. Долгая, тяжелая. Никита облизнул губы.
— Лер, это не то, что ты думаешь...
— Правда? — она наклонилась вперед. — А что это тогда? Она обнимала тебя, называла котиком. Говорила про вашу новую квартиру.
— Она просто коллега! — он вскочил с кресла. — Мы выбирали технику для офиса!
— Не ври мне! — голос Леры сорвался на крик. — Сколько можно врать?!
Никита замолчал. Стоял, опустив голову. Лера смотрела на него и видела, как он ломается. Как рушится вся его ложь.
— Скажи правду, — она произнесла это тихо, но жестко. — Хотя бы сейчас будь честным.
Он сел обратно в кресло. Провел руками по лицу. Долго молчал. Потом, не поднимая глаз:
— Три месяца.
Лера почувствовала, как все внутри сжалось в комок.
— Что три месяца?
— Мы встречаемся три месяца, — он сказал это монотонно, как зачитывал приговор. — Познакомились на корпоративе в ноябре. Она работает в нашей компании, в отделе закупок. Алина.
Алина.
— И что дальше? — Лера сжала подлокотники дивана.
— Мы... — Ник запнулся. — Мы хотим быть вместе. Но как? У меня нет денег на квартиру. У нее съемная однушка на окраине. Жить негде.
— И ты решил продать мою квартиру, — Лера закончила за него.
Он кивнул.
— Я думал... — голос его дрожал. — Я думал, может, ты согласишься. Мы продадим, поделим деньги, и я...
— Поделим? — Лера не поверила своим ушам. — Это моя добрачная квартира! Ты на нее юридически прав не имеешь!
— Я знаю! — Ник вскочил. — Но я думал, может, через суд получится что-то отсудить. Или ты сама согласишься. Я хотел сказать, что нам нужна большая квартира для детей, а потом...
— А потом просто уйдешь, — Лера закончила. — Возьмешь деньги и уйдешь к своей Алине.
Молчание.
Лера встала с дивана. Подошла к окну. За стеклом темнело, фонари зажгли свет. Люди возвращались домой, к своим семьям. Нормальные семьи, где нет предательства и лжи.
— Убирайся из моего дома, — она произнесла это тихо, но так, что Ник вздрогнул. — Прямо сейчас. Собирай вещи и уходи.
— Лер, подожди... — он шагнул к ней.
— Не подходи ко мне! — она развернулась, и он отшатнулся от выражения ее лица. — Убирайся. Немедленно.
Никита стоял, растерянный. Потом медленно пошел к шкафу, достал сумку. Начал складывать вещи — одежду, обувь, зарядки для телефона. Лера стояла у окна спиной к нему. Слушала шорох ткани, скрип дверцы шкафа, топот его шагов.
— Лер, — он остановился у двери с сумкой в руках. — Прости. Я не хотел так. Просто... так получилось.
Она не ответила. Не обернулась. Просто стояла и смотрела в окно, на огни города.
Дверь закрылась.
Тишина.
Лера медленно опустилась на диван. Села, обхватив себя руками. И только сейчас, когда она осталась совсем одна, слезы наконец прорвались. Она плакала долго, не скрываясь, не стесняясь. Плакала от боли, от обиды, от предательства.
Но где-то в глубине, под всей этой болью, было что-то еще. Облегчение. Потому что правда наконец вышла наружу. Потому что она не поддалась, не продала квартиру, не осталась ни с чем.
Бабушка завещала ей эту квартиру не просто так. Она хотела, чтобы у Леры всегда был свой дом. Свой угол. Своя крепость.
И Лера эту крепость отстояла.
***
Утро субботы началось с телефонного звонка. Лера проснулась от резкого трезвона, схватила телефон с тумбочки. На экране светилось имя: "Оксана Михайловна".
Она долго смотрела на экран, потом все-таки ответила.
— Лера! — голос свекрови был полон возмущения. — Как ты могла выгнать Никиту из дома?! Это твой муж!
— Оксана Михайловна, доброе утро, — Лера села на кровати, прислонилась спиной к стене. — А Никита вам рассказал всю правду?
— Какую правду? Он сказал, что вы поругались, и ты выставила его на улицу! У меня сын сейчас спит на диване, переживает!
— Он вам не рассказал про Алину? — Лера произнесла это имя спокойно, хотя внутри все еще сжималось.
Молчание на том конце провода. Долгое, тягучее.
— Про какую Алину? — голос свекрови стал тише.
— Про девушку, с которой ваш сын встречается последние три месяца, — Лера встала с кровати, прошлась по комнате. — Про ту, с которой он планировал купить квартиру на деньги от продажи моего жилья.
Еще одна пауза.
— Лера, ты что-то путаешь, — но в голосе Оксаны Михайловны уже не было прежней уверенности. — Никита не мог...
— Мог. И сделал, — Лера остановилась у окна. — Он сам мне вчера все рассказал. Я видела их вместе в магазине. Так что разбирайтесь со своим сыном сами, а меня оставьте в покое. Я подам на развод.
— Подожди, не спеши, — заголосила свекровь. — Может, это недоразумение, может, они просто друзья...
— До свидания, Оксана Михайловна.
Лера отключила телефон и положила его на стол. Руки дрожали, но она чувствовала странное спокойствие. Все карты раскрыты. Вся ложь вышла наружу. Теперь можно просто жить дальше.
Она оделась, умылась, посмотрела на себя в зеркало. Лицо бледное, под глазами тени. Но взгляд твердый. Она справится.
***
В воскресенье Лера поехала к маме. Вера Степановна жила в маленькой однушке на первом этаже старой пятиэтажки. Скромно, но уютно — везде цветы на подоконниках, светлые обои, мягкий ковер.
— Доченька, — мама открыла дверь и сразу обняла Леру. — Заходи, я как раз блины напекла.
Они сели на кухне. Лера рассказала все — про магазин, про Алину, про то, как Ник признался. Вера Степановна слушала, качая головой.
— Вот оно что, — наконец сказала она, когда Лера закончила. — Я так и думала, что тут не просто квартира. Мужчина, который любит, не будет так давить на жену.
— Мам, а я все правильно сделала? — Лера посмотрела на мать. — Может, надо было...
— Что? Продать квартиру и остаться ни с чем? — Вера Степановна накрыла руку дочери своей ладонью. — Лерочка, ты поступила единственно правильно. Отстояла свое. Бабушка оставила тебе эту квартиру не просто так. Она хотела, чтобы ты всегда была независимой.
Лера кивнула. Бабушка Вера Ивановна была мудрой женщиной. Всю жизнь проработала на заводе экономистом, сама купила себе квартиру, сама растила дочь — маму Леры. И всегда говорила: "Девочка должна иметь свое. Свой дом, свои деньги, свою жизнь".
— Теперь главное — оформить развод и жить дальше, — продолжала Вера Степановна. — Ты молодая, у тебя все впереди. Работа хорошая, квартира есть. Найдешь еще своего человека. Настоящего.
Они разговаривали еще долго. Мама рассказывала про свою жизнь, про то, как сама когда-то тоже прошла через трудности в браке. Как развелась с отцом Леры, когда поняла, что они не подходят друг другу. Как боялась остаться одна с ребенком на руках. Но справилась. Вырастила дочь, дала ей образование, помогла стать самостоятельной.
— А сейчас вот смотрю на тебя и понимаю — все правильно сделала, — Вера Степановна улыбнулась. — Ты выросла сильной. И правильные решения принимаешь.
Лера уехала от мамы уже вечером. На душе стало легче. Поддержка близкого человека — это то, что помогает выдержать любые трудности.
***
В понедельник Лера пошла к адвокату. Нашла по рекомендации коллеги, записалась на прием. Адвокат, немолодая женщина с седыми волосами и внимательным взглядом, выслушала ее историю.
— Понятно, — сказала она, когда Лера закончила. — Ситуация довольно простая, на самом деле. Квартира добрачная, оформлена на вас. Супруг прав на нее не имеет. Развод будет быстрым, если он не будет препятствовать.
— А если будет?
— Тогда через суд. Но ему нечего предъявить, поэтому смысла препятствовать нет.
Лера вышла из офиса адвоката с чувством, что все под контролем. Жизнь налаживается. Медленно, но верно.
На работе коллеги заметили, что Лера изменилась. Стала собраннее, серьезнее. Одна из девочек из соседнего отдела, Катя, с которой они иногда обедали вместе, спросила прямо:
— Лер, у тебя все в порядке? Ты какая-то другая стала.
— Все хорошо, — Лера улыбнулась. — Просто разбираюсь с некоторыми вопросами.
Катя кивнула, не настаивая. Лера была благодарна — сейчас ей совсем не хотелось рассказывать всем подряд о своих проблемах. Пусть думают что хотят.
Вечером, когда Лера вернулась домой, на телефон пришло сообщение с незнакомого номера: "Здравствуйте. Это Алина. Можно с вами поговорить?"
Лера долго смотрела на экран. Потом набрала ответ: "О чем?"
Ответ пришел через минуту: "Я не знала, что Никита женат. Он мне сказал, что вы давно разошлись, просто живете вместе из-за квартиры. Я не хотела никого обманывать. Извините".
Лера медленно выдохнула. Значит, он врал и ей тоже. Играл на два фронта. Девушка, похоже, действительно не знала правды.
Она набрала: "Мы с ним два года в браке. Живем вместе. Вернее, жили. Теперь он свободен. Желаю вам удачи".
Больше сообщений не было. Лера положила телефон и прошла на кухню. Села за стол, посмотрела вокруг. Тишина. Никто не хлопает дверьми, не устраивает скандалов, не давит по поводу квартиры.
Ее квартира. Ее дом. Ее крепость.
***
Прошел месяц. Февраль выдался снежным — каждый день сыпал мелкий колючий снег, укрывал город белым одеялом. Лера сидела вечером в своей комнате, закутавшись в плед, с кружкой горячего какао в руках. За окном темнело, фонари бросали желтые пятна на снег.
Развод оформлялся без проблем. Никита не стал препятствовать, даже не явился на первое заседание — прислал своего представителя, который подтвердил отсутствие претензий на квартиру. Адвокат Леры сказала, что к весне все будет готово.
Оксана Михайловна больше не звонила. Лера слышала от общих знакомых, что свекровь очень переживает, но с невесткой связываться не решается. Впрочем, Лера и не хотела никаких контактов. Эта история закончена.
Она думала о том, как все могло бы обернуться, если бы она согласилась тогда, в январе. Продала квартиру, поделила деньги, осталась ни с чем. Ник ушел бы к Алине, купил бы с ней жилье на ее, Лерины, деньги. А она металась бы по съемным углам или жила у мамы в тесной однушке.
Но она не согласилась. Отстояла свое. И бабушка, где бы она сейчас ни была, наверняка гордилась бы внучкой.
Лера поставила кружку на стол и взяла телефон. Сообщение от Кати с работы: "Лер, в пятницу наши идут на корпоратив в новый ресторан на набережной. Пойдешь? Будет весело!"
Лера подумала секунду и набрала: "Приду обязательно. Спасибо за приглашение".
Пора выходить из своей раковины. Пора жить дальше. У нее есть работа, которую она любит. Есть дом, который она защитила. Есть мама, которая всегда поддержит. И есть вся жизнь впереди.
Лера встала, подошла к окну. Посмотрела на город, утопающий в снегу. Где-то там люди торопятся по своим делам, решают свои проблемы, радуются и огорчаются. Жизнь течет своим чередом.
И ее жизнь тоже течет. Без предательства, без лжи, без давления. Свободная.
Она повернулась от окна, прошла на кухню, достала из холодильника продукты. Приготовит себе нормальный ужин, посмотрит фильм, ляжет спать в своей постели, в своей квартире.
Завтра будет новый день. И послезавтра. И еще много дней впереди. И все они будут ее. Настоящие, честные, без фальши.
Лера включила плиту и начала готовить. За окном падал снег, а в квартире было тепло и спокойно. Она улыбнулась своим мыслям и принялась резать овощи. Жизнь продолжается. И она будет хорошей.