Игорь вёз дочку Дашу на экскурсию в женский монастырь. Девочка сама выпросилась поехать, насмотрелась каких-то передач про старинные храмы. Ну раз просит, значит надо съездить. Благо недалеко, всего сорок минут на машине.
Парковка возле монастыря оказалась забита под завязку. Пришлось поискать место. Игорь высадил дочь у ворот, а сам поехал ставить машину подальше. Договорились встретиться у входа через пять минут.
Когда он вернулся, Даша уже ждала его с горящими глазами.
— Пап, тут так красиво! Пошли скорее!
Они прошли через древние ворота. Территория и правда впечатляла. Белокаменные стены, золотые купола, ухоженные клумбы с цветами. Туристов бродило немало, но не толпа. Приятная атмосфера спокойствия.
— Можно я свечку поставлю? - спросила Даша.
— Конечно, иди!
Игорь остался ждать снаружи. Он не очень любил ходить по церквям после того, как Олю похоронил. Три года уже прошло, а всё равно тяжело. Жена погибла в автокатастрофе. Он даже тело опознать не смог, машину так сплющило, что пришлось по документам хоронить.
Даша вышла из храма и потянула отца за руку.
— Там экскурсия начинается! Пошли с нами!
Группа собралась небольшая, человек пятнадцать. Экскурсовод, полная женщина лет пятидесяти, махала рукой, призывая всех поближе.
— Проходите, проходите! Сейчас покажу вам трапезную, потом келейный корпус.
Игорь шёл сзади, вполуха слушая рассказ про историю обители. Даша впереди записывала что-то в блокнот. Учительница по истории задала летом подготовить проект, вот дочка и старалась.
Они обошли несколько построек, заглянули в маленькую часовню, постояли у святого источника. Игорь уже подумывал, что пора бы и домой собираться, как экскурсовод объявила:
— А теперь, если повезёт, увидите наших сестёр. Они как раз после вечерней службы выходят. Только не шумите, пожалуйста, и фотографировать их нельзя!
Игорь собрался было сказать Даше, что пора уезжать, но девочка так увлечённо смотрела на дверь храма, что он решил подождать ещё немного.
Дверь отворилась. Первой вышла пожилая монахиня с добрым морщинистым лицом. За ней ещё две, одна молодая, другая средних лет. Потом ещё несколько. Игорь равнодушно скользнул по ним взглядом и хотел отвернуться, когда из дверей показалась ещё одна фигура в чёрном одеянии.
Сердце у него ёкнуло так сильно, что перехватило дыхание. Он схватился за грудь, пытаясь унять внезапную боль. Походка. Эта особенная походка, чуть вразвалку, как будто человек идёт по палубе качающегося корабля. Олина походка.
Монахиня шла, опустив глаза в землю, но Игорь успел разглядеть профиль. Нос с лёгкой горбинкой, которую Оля так не любила. Родинка у виска. Губы, тонкие и всегда немного приоткрытые.
— Пап, ты чего? - испуганно спросила Даша, дёргая его за рукав. - Пап, тебе плохо?
Игорь не мог вымолвить ни слова. Монахини прошли мимо группы и скрылись за углом келейного корпуса. Он попытался сделать шаг вслед, но ноги не слушались.
— Воды принести? - засуетилась экскурсовод. - Может, в тени посидеть?
— Нет, всё нормально, - выдавил из себя Игорь. - Даша, пошли к машине.
— Но экскурсия ещё не закончилась!
— Пошли, говорю!
Он схватил дочку за руку и почти потащил к выходу. Даша обиженно дёргалась, но спорить не стала. Отец вёл себя странно, это было заметно.
В машине Игорь сидел минут пять, вцепившись в руль. Сердце колотилось как бешеное. Мысли путались. Не может быть. Это невозможно. Оля погибла. Он получил справку о смерти. Хоронил её. Поминки проводил.
— Пап, ты точно в порядке? - тихо спросила Даша.
— Да, солнышко. Просто жарко стало.
Он завёл машину и поехал домой. Всю дорогу молчал. Даша тоже сидела тихо, изредка поглядывая на него с тревогой.
Дома Игорь сразу заперся в спальне. Достал из шкафа коробку с Олиными фотографиями. Перебирал снимки дрожащими руками. Вот она на море, улыбается. Вот на дне рождения у подруги. Вот с маленькой Дашей на руках.
Походка. Профиль. Родинка. Всё совпадало. Но как? Тело опознать не смог тогда, это правда. Машину превратило в груду металла. Документы нашли Олины, сумку её. Вещи. Полиция сказала, что сомнений нет.
Он открыл ноутбук и набрал в поисковике название монастыря. Нашёл официальный сайт. Там была информация о паломничестве, расписание служб, контакты. Игорь несколько раз начинал набирать номер телефона и бросал трубку.
Что он скажет? Здравствуйте, у вас там случайно не моя жена в монахинях? Решил, что она погибла, а она, оказывается, в чёрное оделась и от мира отреклась?
Звучит как бред сумасшедшего.
К вечеру он всё-таки позвонил. Ответил мужской голос, наверное, кто-то из служащих.
— Монастырь слушает.
— Здравствуйте. Я хотел бы поговорить с одной из монахинь. Только не знаю, как её зовут сейчас.
— А по какому вопросу?
— Личному. Очень важному.
— Понимаете, наши сёстры не общаются с посторонними просто так. Нужна благословение матушки настоятельницы.
— Как мне её получить?
— Приезжайте завтра к десяти утра. Матушка Евгения принимает по средам.
Игорь положил трубку и тяжело вздохнул. До завтра целая ночь. Как он её переживёт?
Спать не мог. Ворочался до утра, а в шесть уже встал. Даше сказал, что уезжает по делам. Та удивилась, но расспрашивать не стала. Вчера отец вёл себя так странно, что девочка решила не доставать его лишний раз.
В монастырь он приехал без десяти десять. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит. В монастырской лавке ему объяснили, где найти настоятельницу.
Матушка Евгения оказалась высокой худой женщиной с проницательным взглядом. Она выслушала его сбивчивый рассказ молча, изредка кивая.
— Понимаю вас, - сказала она, когда он закончил. - Но даже если эта сестра действительно ваша жена, она приняла постриг. Отреклась от мирской жизни.
— Я просто хочу убедиться! Понимаете, я три года думал, что она мертва!
Настоятельница помолчала, глядя в окно.
— Хорошо. Я поговорю с ней. Если она согласится встретиться, я вам позвоню. Оставьте номер телефона.
Игорь продиктовал номер и уехал. Весь день просидел дома, уставившись в телефон. Даша ушла к подруге, он даже не заметил.
Позвонили только вечером.
— Приезжайте завтра в три часа дня. Сестра Мария согласилась с вами поговорить.
Сестра Мария. Не Оля, не Ольга. Мария.
Он приехал за полчаса до назначенного времени. Его провели в небольшую комнату с двумя стульями и столом. На стене висела икона. Игорь сел и уставился в дверь.
Она вошла тихо, почти бесшумно. Игорь вскочил со стула. Сердце снова забилось бешено.
Это была Оля. Его Оля. Без сомнений. Те же глаза, тот же разрез губ. Только лицо осунулось, постарело, и взгляд стал другим. Отрешённым каким-то.
— Здравствуй, Игорь, - тихо сказала она.
— Оля... Это правда ты?
Она молча кивнула и села на стул напротив. Игорь опустился обратно, не сводя с неё глаз.
— Как... Почему... Я думал, ты погибла!
— Я хотела, чтобы так и думали.
— Но зачем?!
Оля молчала. Её пальцы нервно теребили чётки.
— Зачем ты это сделала? У нас дочь! Даша три года без матери живёт!
— Я знаю.
— Знаешь?! И это всё, что ты можешь сказать?!
Игорь вскочил, не в силах усидеть на месте. Хотел закричать, но сдержался. Здесь нельзя было шуметь.
— Объясни мне. Пожалуйста.
Оля подняла на него глаза. В них стояли слёзы.
— Я устала. От всего устала. От работы, от дома, от себя самой. Казалось, что жизнь проходит мимо, а я просто плыву по течению. Встаю, готовлю завтрак, веду Дашу в школу, иду на работу, возвращаюсь, ужин, уборка, сон. И так каждый день.
— Но это же нормально! Так все живут!
— Мне было плохо. Очень плохо. Я пила таблетки, чтобы заснуть. Потом другие таблетки, чтобы не плакать целыми днями. Ты ничего не замечал.
Игорь хотел возразить, но осёкся. Правда, он ничего не замечал. Работал с утра до вечера, а когда приходил домой, ужин был готов, квартира убрана, дочка умыта. Всё казалось в порядке.
— Я должна была сказать тебе, - продолжала Оля. - Но не могла. Ты бы не понял. Стал бы уговаривать потерпеть, сходить к психологу, выпить ещё таблеток. А мне хотелось исчезнуть.
— И ты инсценировала аварию?
— Я отдала свои документы одной женщине. Она ехала автостопом, я подвезла. Мы разговорились. Она рассказала, что бежит от мужа-алкоголика. Хочет уехать на край света, только денег нет. Я предложила ей десять тысяч и свои документы. Она согласилась. Через час её машина врезалась в фуру.
Игорь смотрел на неё как на чужую. Это не могла быть его Оля. Его добрая, мягкая Оля, которая плакала над грустными фильмами.
— Ты понимаешь, что сделала? Из-за тебя погибла другая женщина!
— Я каждый день об этом думаю. Молюсь за неё. Замаливаю грех.
— А Даша? Ты о ней думала?
Оля отвернулась к окну. Слёзы катились по её щекам.
— Думала. Каждую ночь. Но я не могла быть ей хорошей матерью. Я уже не могла быть нормальным человеком. Здесь мне лучше. Здесь тихо. Никто ничего не требует.
Игорь сел обратно на стул. Злость схлынула, оставив после себя пустоту.
— Что теперь делать?
— Ничего. Я мертва для мира. Так лучше для всех.
— Для всех? Или для тебя?
Оля не ответила. Они сидели молча минут пять. Потом она встала.
— Мне пора на службу. Прости меня, Игорь. Если сможешь.
Она вышла, не оглядываясь. Игорь остался сидеть, уставившись в стену. Настоятельница зашла минут через десять.
— Вы поговорили?
— Да.
— Что будете делать?
Игорь покачал головой.
— Не знаю. Честно не знаю.
Он встал и пошёл к выходу. У ворот обернулся. Монастырь стоял тихий и белый под вечерним солнцем. Где-то там, за этими стенами, жила его жена. Которая больше не была его женой.
Всю дорогу домой он думал, рассказать ли Даше правду. Дочка имеет право знать, что мать жива. Но как объяснить, почему та бросила их? Как рассказать, что мама выбрала монастырь вместо дочери?
Дома Даша встретила его с улыбкой.
— Пап, смотри, я доклад дописала про монастырь! Хочешь послушать?
Игорь посмотрел на дочку. Она выросла за эти три года. Научилась обходиться без матери. Справляется, учится хорошо, друзей полно. Зачем ей знать, что мать жива, но не хочет возвращаться?
— Потом послушаю, солнышко. Пойду прилягу немного.
В спальне он снова достал коробку с фотографиями. Смотрел на улыбающуюся Олю и не мог поверить, что этот человек способен на такое. Потом взял зажигалку. Одну фотографию за другой поджигал и бросал в пепельницу. Пусть сгорят. Как сгорела их жизнь.
Последним сжёг снимок со свадьбы. Оля в белом платье, он в костюме, оба счастливые и влюблённые. Казалось, что это было в другой жизни. С другими людьми.
Игорь смотрел, как пламя пожирает бумагу, и думал, что некоторых людей хоронишь дважды. Первый раз, когда узнаёшь о смерти. Второй, когда понимаешь, что они выбрали уйти сами.