Её второе замужество в сорок лет стало для знакомых неиссякаемым источником пересудов. Третья жена. Да в арабской стране. Да за человеком, чьё состояние и осанка заставляли забыть о двадцати годах разницы.
Ахмад говорил, что её глаза, цвета предрассветного неба над пустыней, принесут ему удачу. Он не соврал. Через год Галина родила сына. Единственного наследника мужского пола среди всех его детей.
Радость мужа была безграничной.
«Проси что угодно», — сказал он, и в его словах не было ритуальной щедрости, а была солидная, как скала, уверенность.
Галина попросила не для себя. Для дочери Ларисы и её мужа Станислава. Ахмад кивнул.
Вскоре зять стал представителем фирмы в соседней стране, их семья переехала на виллу с бассейном, а на счету появилась сумма с шестью нулями.
На новоселье Ахмад отправил в подарок трёх собак. Двух ласковых девчушек и кобеля породы салюки. Изящных, стремительных, с шелковистой шерстью и взглядом, полным древнего знания.
Для него, выросшего в традициях, где такая собака — член семьи, это был жест высшего доверия и расположения.
Жизнь обрела плавный, укатанный ритм. Сын Ахмад-младший учился ходить. Внуки, Артём и Соня, приезжали на каникулы и носились по двору огромной виллы, которая больше напоминала дворец.
Лариса наладила бизнес: щенки салюки от её питомцев улетали в разные уголки мира. Деньги текли рекой.
Беда пришла как песчаная буря — внезапно, в арабской стране начались волнения. Галина как раз гостила у дочери.
В доме царила лихорадочная спешка: в ящики укладывали хрусталь, в тюки сворачивали ковры ручной работы, в мягкие футляры прятали тяжёлые, холодные украшения. Грузовик у ворот быстро заполнялся имуществом.
На опустошённом плиточном полу террасы стояли три собаки. Рыжий кобель Дин и две его подруги, Лейла и Майса. Они не скулили, лишь провожали взглядом мельтешение людей.
— Собак возьмёте? — тихо спросила Галина, поправляя платок на голове.
Лариса, не отрываясь от описи серебра, мотнула головой:
— Мам, нет. Им уже шестой год, одна вязка впереди, не больше. Место в самолёте — золотое. Не стоит овчинка выделки.
— А Дина? — не унималась Галина, глядя на зятя.
Станислав отложил калькулятор, вздохнул устало, по-деловому:
— Он крупный. Нового, молодого, на месте купим. А за перелёт троих отдашь целое состояние. Это нерационально. Они своё отработали.
В его голосе не было жестокости. Только чистая, вымороженная арифметика.
— Тогда я их заберу, — сказала Галина ещё тише.
Лариса наконец подняла на мать глаза, удивлённые, почти испуганные такой непрактичностью:
— Да что ты! Возьми лучше тот сервиз или пару ковров. Поможешь нам больше. Это же просто животные.
В этот момент из-за двери выскользнули внуки. Артём, восьмилетний, обхватил руками шею Дина, прижался щекой к его гладкой шерсти.
— Я не поеду. Останусь с ними.
Семилетняя Соня, не говоря ни слова, села на пол между Лейлой и Майсой, вцепилась пальцами в их загривки. По её лицу текли беззвучные слёзы.
В воздухе повисла тяжёлая, колючая пауза. Галина посмотрела на испуганные детские лица, потом на собак, потом — на дочь и зятя, уже мысленно подсчитывающих, сколько дополнительного добра войдёт в освободившийся от собак объём.
— Хорошо, — голос Галины обрёл внезапную твёрдость. — Езжайте. Загружайте свои ящики. Внуков я забираю.
Облегчение на лицах Ларисы и Станислава было мгновенным и неприкрытым.
— Спасибо, мама! Ты нас очень выручаешь. Может, ещё тот комод с фарфором прихватишь? — уже улыбалась дочь.
Галина не ответила. Она вышла под палящее солнце, достала телефон и набрала единственный номер.
Через двенадцать часов личный самолёт Ахмада оторвался от полосы. На борту, кроме пилотов, было пятеро: Галина, двое притихших детей и три собаки, положившие свои длинные морды детям на колени.
Теперь в её доме, на берегу Персидского залива, живёт шумная компания. Подрастает сын, смешавший в чертах восток и славянскую мягкость.
Бегают, уже почти оправившиеся от пережитого, внуки. А три рыжие тени носятся рядом с ними по мраморным полам и песчаным дорожкам — быстрые, как ветер, и молчаливые, как верность.
Ахмад по-прежнему щедр и статен. Он с удовольствием играет с детьми и уважительно кивает собакам, встречающим его у ворот.
Но он больше не спрашивает, когда же Лариса со Станиславом соберутся к ним в гости. И не предлагает выслать за ними самолёт.
А они звонят. Иногда. Голос Ларисы в трубке звучит немного суетливо. Она рассказывает о трудностях, о новом бизнесе, о том, как всё дорого. И между делом, осторожно, всегда находит место для главного вопроса не мог бы Ахмад снова помочь?
Галина слушает, смотрит в окно, где её дети играют в мяч, а три стремительные рыжие собаки носятся за ними по песку, оставляя за собой лёгкие облачка пыли.
— Я спрошу, — вежливо, очень вежливо отвечает Галина и кладёт трубку.
Спасибо, что дочитали историю до конца.
Если есть что сказать героям или мне — пишите в комментариях. Читаю каждый.
Мои рассказы найти и в других соцсетях: MAX | Телеграм |Одноклассники